МЕДНОГО ГОРОДА, ОДНОГО ИЗ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ

Ирис облокотилась на стену, как будто бы ей стало дурно. Она и так была уже немолодой женщиной, а последние события, естественно, не прибавили ей здоровья. Только железная сила воли королевы могла помочь ей снова взять себя в руки.
Аймбри тут же врезалась в стену Медного города, одного из подразделений тыквенного мира, где производились разные металлические принадлежности для составления плохих сновидений. Конечно же, удар о медную стену не причинил ночной кобылке никакого вреда, так как сейчас она была в нематериальном состоянии, но Аймбри потревожила звоном стены нескольких оказавшихся поблизости обитателей города.
Аймбри скакала с приличной скоростью, со свистом рассекая прохладный ночной воздух, крепко сжимая зубами медный браслет Всадника. Тут вдруг ее осенила мысль – ведь есть еще одно существо, которое прекрасно разбирается во всех свойствах меди. Это существо – Блита, Блита, которая сама сделана из меди.
– Они не доверяют твоим добрым намерениям. Я покажу тебе, – она осторожно сошла с тропы, ее копыта утонули в мягком игольчатом ковре. Она прошла между несколькими ощетинившимися хвойными деревьями, прошла мимо тонкой пальмы-змеи, которая даже не снизошла, чтобы зашипеть на Чери, и остановилась у опутывающей ивы. Но не слишком близко – каждый знает, что этого делать не стоит.
– Аймбри упала в кратер, в черную дыру Пустоты, – объяснила Хамелеон, – она убила-таки этого негодяя Всадника, сняла с него магический амулет и отнесла его к кратеру Пустоты, чтобы освободить нас всех из заточения в тыкве, но сама она спастись не смогла!
Теперь ей казалось не удивительным, что дневной конь убежал от этого человека. Ах, если бы только она раскусила его раньше! Если бы только она не была такой наивной и не забыла бы текста того сообщения, которое должна была передать!
«Хамелеон». Что-то было связано с этим словом – а, вот что. Ящерицу-хамелеона Бинк видел как раз перед началом путешествия к Доброму Волшебнику... его знамение будущего. Хамелеон внезапно погиб. Не означает ли это, что его время пришло?
Новая опасность грозила ей: на этот раз это был кратер уха сфинкса. Но Аймбри решила остаться там – по крайней мере ухо не могло проглотить ее.
– А разве эти бобы есть нельзя? – поинтересовался вдруг дневной конь, который до того молча стоял в стороне.
– Тогда до свидания! – сказал дневной конь. Он развернулся и поскакал на север, постепенно пропадая из виду. Только далекой звездочкой сверкал в лунном свете медный браслет на его ноге, потом и он пропал в темноте.
Когда они были уже на подходе к замку, дневной конь заявил, что не войдет туда, поскольку вообще старается избегать населенных людьми мест. – Люди всегда, увидев меня, хотят поймать и загнать в стойло! – сказал он на лошадином языке, и Гранди тут же перевел сказанное на язык человеческий, чтобы все это поняли.
Седок был легким, Аймбри почти не ощущала его веса, поэтому она без труда тронулась с места и направилась к проходу через горы. Благодаря тому, что местность была достаточно ровной – без разных кочек и рытвин – кобылка перешла на рысь.
Ему встретился призрак. Это была Милли, служанка, ее белая простыня напоминала ее рабочее платье, черные глазницы каким-от образом напоминали черноглазое человеческое лицо. Призраки становятся бесформенными от невнимания и пренебрежения, но теперь, когда у них было общество, они вновь возвращались к соответствующим формам. Еще неделя-другая вернет им окончательно человеческие очертания и краски, хотя они и останутся призраками. Бинк подозревал, что Милли окажется удивительно хорошенькой девушкой, и задумывался, как она умерла. Любовная связь с каким-нибудь гостем замка, затем удар кинжалом от ревнивой жены, заставшей их врасплох?
Они вновь поднялись на гребень и пошли дальше. На другой день показался замок Волшебника благодаря безошибочному магическому чувству солдата и его способности избегать опасности диких мест. Он оказался очень полезным.
Бинк резко остановился около того места, где росла губка, его лицо даже сейчас покраснело от старого смущения, вызванного воспоминанием. Как она могла сделать это? Определенно, мать спасла его от преждевременной смерти, но он стал на долгое время посмешищем всей деревни. Куда бы он не пошел, подростки восклицали: «Мое дитя!» фальцетом и усмехались. Он получил жизнь ценой гордости. И все-таки он мог обвинить своих родителей.
Как раз посередине этого пространства и стоял белый конь, он весь так и переливался белизной. Его грива и хвост были серебристо-молочного цвета, копыта тоже отливали серебром. Уши его тревожно ходили из стороны в сторону. Поистине, это было само совершенство.
Изредка дневной конь украдкой бросал взгляды на Аймбри, а она чувствовала, что внутри он, может быть, даже посмеивается над ней. В самом деле, явившись перед ним в облике девушки, она вела себя как глупый жеребенок. Но теперь Аймбри поняла, что она привязана к этому коню какой-то невидимой цепью, которая ни за что ее не отпустит, если Аймбри захочет вдруг убежать далеко-далеко, в то время как надо будет исполнять завет природы. А куда далеко она смогла бы убежать? Единственным местом, где она могла бы скрыться, был мир внутри тыквы. Но не сейчас. Белый конь тоже понимал это и понимал, что Аймбри это тоже прекрасно известно. Да, у лошадей все обстоит намного проще, чем у людей.
На десерт у них было шоколадное печенье домашней выпечки, чуть подгоревшее. Этот последний штрих делал его настолько подлинным, что Бинку было трудно сохранить свое недоверие. Даже пользуясь иллюзией, она кое-что знала о кулинарии.
– Значит, все это произошло наяву! – прошептала в ужасе королева. – Нет, нам нужно было стеречь его более бдительно!
Два ближайших жителя Мандении принялись беспрерывно чихать. Глаза их налились слезами, дыхание стало прерывистым; оба чихали и сморкались, и никак не могли остановиться. Сбросив с себя ремни и швырнув копья, два манденийца бросились в воду. Остальные карфагеняне ошалело уставились на своих товарищей, явно не понимая, что такое могло с ними произойти. Надо думать, что в этот раз королю удалось верно произнести заклинание. Даже Аймбри почувствовала в себе желание чихнуть, но подавила его и придвинулась ближе к Бинку. Это сразу помогло – желание чихнуть тут же исчезло.
Бинк определенно был голоден, так как пищу из своего рюкзака он расходовал достаточно экономно с начала пути вдоль Провала, полагаясь на то, что найдет что-то по дороге. Теперь его рюкзак был мокрым от соленой воды, что затруднит его дальнейшие обеды.
Итак, она узнала, что его должны изгнать из-за того, что он не обладает магией, и приняла решение. Дия без магии, Бинк без магии – два обычных человека с общими воспоминаниями о стране чудес, возможно единственном, что могло их поддержать в ужасной Мандении. Без сомнения, это рассчитала ее умная фаза. Что за удачная пара вышла бы из них – две лишенных магии души. Так она и поступила, но она не могла знать о засаде, устроенной Злым Волшебником.
– Да, больше не заманиваю, – печально вздохнула Сирена, – кентавр разбил мою арфу, а без нее мое пение звучит не очень хорошо!
Бинк не ответил. Он забрался в тень ближайшего дерева и растянулся на утренней росе. Часть последней ночи он провел без сознания, но это было не то же самое, что сон, и он нуждался в настоящем отдыхе.
Кобылка материализовалась прямо в шатре. Гранди быстро спрыгнул с ее спины. Он что-то зашептал, склонившись над пучком травы, который рос внутри шатра. – Трава ничего не знает! – сказал он.
– О, не знаю, право, как мне благодарить вас, – рассыпался в комплиментах житель Мандении, рассматривая отпечаток копыта, – я ведь, знаете ли, никогда еще не встречал ночной кобылки в ее естественном, так сказать, виде! Далеко не каждый из Мандении удостаивается такой чести! Чем я могу отблагодарить вас?
– Волшебники тоже люди. Мы едим, спим, любим, ненавидим и ошибаемся. Я так же уязвим для магии, как и ты. Просто я обладаю более мощным оружием, которым могу себя защитить. Если бы я хотел оказаться в полнейшей безопасности, я заперся бы в каменном замке, как мой друг Хамфри. Мои шансы на выживание были бы гораздо больше в присутствии одного или двух бдительных компаньонов. Вот почему я предлагал вам продлить перемирие – я все еще считаю, что это хорошая идея. Я явно нуждаюсь в помощи, даже если не нуждаетесь вы, – он посмотрел на Бинка. – Почему ты помог мне только что?
Они встретились под водой. В темноте и кипящих струях воды они только мешали друг другу. Бинк пытался выплыть на поверхность, не понимая, какая глупость заставила его нырнуть, но уверенный, что утонет. Но кто-то держал его мертвой хваткой. Ему нужно было подняться наверх, высунуть голову наружу, чтобы вздохнуть. Вода держала их всех, унося куда-то дальше и дальше.
Это явно было не столь уж плохо – Аймбри почувствовала облегчение и даже некоторый прилив сил. Аймбри вдруг подумала, что все в конце концов устроится и будет хорошо.
Выход был. Тест заключался в том, чтобы обойти чудовище, а не убить его: ни один человек не смог бы поразить такое чудище ножом. Когда мантикора бросилась через холл, роняя щепки со своего хвоста, Бинк проскочил сквозь решетчатые ворота.
– У нас в Ксанте все это в порядке вещей и никто не видит в них для себя особой угрозы, надо только быть иногда чуточку внимательным, – промолвил Гранди, – но вот в вашей стране я сам видел металлических драконов, которые выбрасывают из хвостов дым и переносят людей внутри себя на большие расстояния, а потом выплевывают их. Это ужасно. Когда кто-то прибывает в чужую страну, он подвергается в тысячу раз большей опасности, чем у себя дома. Вспомни – нас строго предупредили остерегаться сфинкса, и все же мы наткнулись прямо на него!
– Уйдем от сюда, Бинк, – сказала Сабрина. В ее голосе слышалось недовольство, номинально направленное на непрошенных свидетелей, но, как подозревал Бинк, частично относящееся к нему. В нем начала подниматься бессильная злоба, которую он ощущал много раз прежде, но так и не привык к ней. Он не мог сделать предложения Сабрине из-за отсутствия таланта и не мог оставаться здесь по тем же самым причинам. Ни здесь, у Обзорной Скалы, ни здесь, в Ксанфе. Потому что он не соответствует.
Вид у замка был впечатляющий. Небольшой, но высокий и хорошо сконструированный. Он имел глубокий ров, прочную внешнюю стену и высокую внутреннюю башню с парапетом и амбразурами. Он, должно быть, был построен при помощи магии, потому что потребовалась бы армия искусных мастеров и год работы для постройки вручную.
– Послушай, Аймбри, как ты думаешь, а не могла бы ты доставить человека для того, чтобы он смог посетить королей там, в тыкве? – поинтересовалась Хамелеон.
– Я не могу просить тебя, чтобы ты рисковала, постоянно находясь возле меня. Но, с другой стороны, будет совсем небезопасно, если ты будешь находиться от меня далеко в стороне – скоро тут будет еще больше карфагенян. Поэтому тебе лучше держаться возле меня, так как сейчас я попробую использовать волшебные фокусы Хамфри. Если ты будешь рядом, будет меньше риска, что эти штучки случайно зацепят и тебя. К тому же мы оба окажемся под их защитой.
Аймбри подумала, что заметное поумнение Хамелеон – вещь весьма своевременная. Она хоть и знала, что все это одна и та же женщина, но все-таки ей трудно было поверить, как быстро изменилась женщина-красавица с тех пор, когда кобылка возила ее на север Ксанта в разведку. Другая Хамелеон нравилась ей несколько больше.
Зеркало показало, как Трент взбежал на хвост чудовища и схватил его голыми руками, заставив в ярости повернуться в его сторону. Обе головы раскрыли пасти, а тварь внезапно обратилась в еще одну гусеницу. Правда, двухголовую.
Цепочка следов казалась бесконечной. Было хорошо видно, что на протяжении нескольких часов они шли вместе – два предводителя враждующих отрядов. Аймбри теперь была уверена, что Хасбинбад пытался удрать на север, поняв, что с таким противником, как Бинк, ему трудно будет совладать. Карфагенянин собирался, скорее всего, добраться до второй части своего отряда, которым в тот момент формально командовал все тот же Всадник. Взяв командование в свои руки, он мог повести этот отдохнувший, и потому опасный отряд прямо на штурм замка. Первая часть своевременно разделенного отряда разгромила противостоявшие ей силы, вторая была предназначена для того, чтобы завершить завоевание волшебного королевства.
Бинк кивнул, хотя и не понял. Он заметил, как жена фермера с угрюмым видом кивнула. В чем дело?
– А Удар вообще состоит только из подобного упрямства, – вставила Танди. Танди была хрупкой, стройной девушкой с длинными темными волосами – Аймбри, увидев ее раньше, ни за что бы не подумала, что такое нежное создание может быть женой великана, и к тому же еще и людоедкой. Но Аймбри уже приходилось сталкиваться с этой похожей на девочку женщиной раньше, и потому она знала, что ей нужна надежная защита, которая всегда выручала бы ее от посягательств разных там привидений и тому подобных назойливых кавалеров. А кто, как не Удар, мог лучше всего ее защитить?
– О, вот как они рассказывают. Это действительно было бы убийством. Я трансформировал врагов в рыб, но всегда в воде. На земле я пользовался только сухопутными формами. Возможно, кое-кто впоследствии умер, но это было делом хищников в естественном ходе событий. Я никогда...
– Конечно, – ответила она, овладев собой, когда ей представилась возможность сосредоточиться на чем-то другом. – И мужчина, и женщина. Волшебник может изменить наш вид, но не наш пол.
Затем он услышал стук копыт. Какое-то большое животное неслось галопом или приближался всадник. И то, и другое могло означать неприятности. Бинк запихал кусок сыра из молока крылатой коровы в рот, на миг представив себе корову, пасущуюся на верхушках деревьев после того, как ее подоили. Он завязал рюкзак и вдел руки в ремни. Затем он сжал обеими руками посох. Может быть, ему придется сражаться или убегать.
Но это приближающееся нечто оказалось – вот уж приятная неожиданность – не чудовищем, а великолепной белой лошадью, которая скакала вдоль горной цепи на восток. У лошади была ослепительно-белая грива, пышный хвост. Красоту этой лошади портило нечто вроде узкого медного запястья, которое охватывало левую переднюю ногу лошади чуть ниже лодыжки. Аймбри не слыхала, чтобы лошадь носила браслеты. Хотя кто его знает, ведь те лошади, которых она знала, жили внутри тыквы.
– Как чудесно было бы снова собраться всем вместе! – мечтательно проговорила Сирена. – Надо и великана повидать, он же столько сделал для всего этого!
– Тогда, я полагаю, что она или могла убежать от него в самом начале, если он был неприятен ей... или что ему не потребовалось бы принуждать ее, если она ему доверяла. В маленькой общине, как наша, люди обычно хорошо знают друг друга и поэтому случается мало сюрпризов. Это не вывод, но сильное предположение, что у нее не было большого желания прогонять его, что могло толкнуть его на действия, о которых она позже пожалела. Вероятнее всего, слушайся дело в формальном суде, этого мужчину сочли бы невиновным в содеянном, а обладающим достоинствами сомнительного свойства.
– Лучше я не буду говорить ему, – медленно произнес Дональд, чуть обескураженный. – Два года... это слишком длинный срок в таком возрасте. Он не узнает это тело. Но смотри, каким он вырос.
Бинк закрыл рот. Это было очень просто сделать, так как ему очень нравилась эта леди-кентавр. Она отвечала на вопросы, которые еще не пришли ему в голову.
Внезапно рядом с оградой обозначился какой-то темный силуэт. Что это? Лошадь встрепенулась? Может, дракон, который прибыл отведать конины, тем более что она ковыляет со спутанными ногами и практически беззащитна?
Маршрут движения был таким, что приходилось не всегда двигаться только напрямую. Между страной драконов и страной гномов находилась труднопроходимая гористая местность, которая к западу переходила в область землетрясений – поэтому отряд предпочел сделать небольшой крюк и обойти опасное место.
Но кентавры, игнорируя все доводы ночной кобылки, упорно шли вперед, движимые упрямством. Вообще-то кентавры всегда считались в Ксанте существами весьма умными и сообразительными, но было также известно, что они никогда не слушали ничьих советов, поскольку считали остальных ниже себя по развитию.
– И все-таки с ним случилось то же самое, что и с другими. Безумие охватило и его. Теперь очередь Бинка становиться королем. Вот потому-то я так и мчался, чтобы перехватить вас, пока жители Мандении не добрались до Баобаба и не выпустили наружу все заклятья Хамфри или, чего доброго, не использовали их против нас!
– Ах да, я же совсем забыла, что хотела спросить тебя, – спохватилась Аймбри. – Ты не хочешь поскакать со мной? Я должна доставить домой посла Бинка, который сейчас находится на перешейке. Он должен стать следующим королем Ксанта, поэтому надо быть особенно осторожной, когда доставляешь такой важный груз через занятую людьми из Мандении местность!
– Но как ты собираешься идти, ведь ночью в Ксанте совсем небезопасно? – возражала Аймбри – ей совсем не нравилось непонятное упрямство дневного коня, к тому же он был достаточно силен и вынослив, чтобы успеть запросто довезти Танди до другого невидимого моста. Он, не задумываясь, сделал это для Хамелеон и сделал бы это, если нужно было перевезти, скажем, саму Аймбри. Но, естественно, животные Мандении отличались от животных Ксанта не только отсутствием магии, но и отсутствием разных других необходимых качеств. В конце концов, было все-таки довольно глупо ругать манденийское животное за отсутствие в характере ксантских качеств!
– Отлично, – сказал он, когда они набрали достаточный запас камней. – Мы попробуем устроить ему засаду. И положим петли на пути его возможного отступления, прикроем их листьями. Ты можешь бросать в него петлями, я буду бросать камнями. Он увернется, конечно, и от того и от другого, но ему придется следить за нами обоими, таким образом, он, может, наступит на петлю, что мы спрячем. Мы наберем немного материала с одеяльного дерева и набросим ему на голову, чтобы он не смог нас трансформировать, или поднесем ему к лицу гипнотизирующую дыню. Ему придется сдаться.
Роланд повернулся к Бинку, покачивая головой в жесте, только номинально являющимся отрицательным. Роланд был сильным, красивым мужчиной и обращался по-своему с жестами.
Королева рассмеялась: – Как точно ты все определила, ночная кобылка! Вот что я искала кроме власти! И король Трент дал мне все это, дал так, как мог это сделать, тут я ни на что не могу пожаловаться. В молодые годы его считали злым волшебником, но на самом деле он был прекрасным человеком. Он и сейчас хороший человек!
Запоздало реагируя, Бинк понял, что стал обладателем магического таланта. Конечно, временно позаимствованным, но впервые в жизни он испытывал то, что испытывал любой другой гражданин Ксанфа. Теперь он знал, каково это ощущение.
Мост через ров сейчас был опущен, и Аймбри стала пробираться к нему через окружавшее замок кладбище. Она все еще была дематериализована, веса не имела, и поэтому особого риска это путешествие для них обеих сейчас не представляло.
– О нет, не стоит, это была вполне справедливая сделка, тогда ведь все было так страшно, – сказала Чем, – я ведь уже сказала тебе, что без твоей помощи и без помощи тех двух ночных лошадок, Крайзис и Вапорс, без вас троих людоед Удар, Танди и я вряд ли уже вернулись бы к нормальной жизни. Тем более, что я совсем не чувствую, что моя оставшаяся половинка души хуже всей души, которая была у меня до того!
Аймбри посмотрела на поверженного противника. Теперь ей было даже жаль сраженного врага, хотя она твердо знала, что это было необходимо. Конь допустил стратегическую ошибку – он до последней минуты надеялся на свою мужскую неотразимость, пытаясь усмирить Аймбри, и это заблуждение стоило ему жизни. Теперь белая атласная его кожа была сплошь забрызгана кровью, которая выливалась на пол и начала застывать. Аймбри при виде этого зрелища стало не по себе.
Снова Бинк вытащил себя назад, обливаясь потом от прилагаемого усилия. Будь он менее упрям, он бы уже сдался.
– Я не могу принять твое условие, – ответил Бинк вихрю в глубине вод. – Я не испытываю к тебе никакой враждебности, но я не могу обещать действовать только в твоих интересах. Интересы всего Ксанфа превыше всего. Возьми назад свои блага и я пойду своим путем.
Теперь гарпия могла быть довольна: на поле боя осталось около пятидесяти трупов жителей Мандении. Но в то же время около двадцати жителей Ксанта было убито, и человек сорок – ранено. Столкновение было коротким, но очень кровопролитным и стоило жизней многим людям. Все произошло точно так, как в тех снах, которые Аймбри доставляла людям во время Последней Волны. Теперь же поле битвы осталось за победителями – за воинами Ксанта, и горечь потерь как-то затушевывалась сознанием того, что враги разгромлены и бежали.
– Любой из нас мог бы сделать то же самое. Скорее всего, жители Мандении заключили с тамошними великанами какую-то сделку. Возможно, они пообещали им часть добычи, если те к ним присоединятся или просто помогут!
Определенно, она держала свои глаза открытыми. Хотя и уродливая, она была большой умницей. Бинк и не подумал осматривать местность с такой аналитической позиции.
– Твоя гордость никогда не щадилась, щадилось лишь твое тело, – продолжал Трент, явно не торопясь с ударом и разбирая прошлое в качестве урока на будущее. Он был педантичным человеком. – Может, ты страдал от дискомфорта, например, при нашем проникновении в Ксанф, целью этого дискомфорта было скрыть тот факт, что с тобой не случилось ничего серьезного. Чтобы не дать открыться, твой талант допустил твое изгнание из Ксанфа, потому что это представляло легальный или общественный интерес, а не магию. Хотя тебе не повредил и Щит...
– Все нормально! – весело сказала Аймбри. Внезапно откуда-то появилась еще одна пара – лошадь с женщиной на спине. Это и были настоящие Аймбри и Хамелеон, а та, что вела разговор о возвращении назад, была всего лишь образом, видением, которое было специально создано, чтобы сбить водяного с толку и усыпить его бдительность. Аймбри бросилась в воду и снова поплыла к противоположному берегу. Расстояние между кобылкой и берегом быстро сокращалось. Тем временем фальшивые лошадь и женщина все еще стояли там, в воде, толкуя о том, что им нужно возвращаться назад. Но водяной уже раскусил эту хитрость и всполошился.
– А вот гораздо более мощное оружие! – проговорил Хамфри, вынимая небольшую книжку в кожаном переплете. – В ней заключены Слова Силы. Ими может воспользоваться любой. Важно только научиться правильно их произносить! – рассказывая все это, волшебник тем не менее не прекращал своей работы и продолжал выкладывать содержимое сумки, которая производила впечатление бездонной.
Бинк скорее имел бы дело с настоящим драконом. Злодейский замысел Волшебницы мог сработать, потому что он был Фениксом, а не говорящей птицей, он не смог бы рассказать никому, кроме Доброго Волшебника, что произошло, другие не смогли бы его понять. Если он сейчас вернется к Тренту, будет потеряно слишком много времени, да и в этом случае Ирис может помешать ему. Перед ним была его личная битва, его дуэль с Волшебницей, и он должен победить ее.
Но все тени были честными. Преступники всегда проявляли упрямство, предпочитая не искупать свои грехи при жизни. Вместо этого они добавляли к ним еще и после смерти под прикрытием нового обличья, губя репутацию бедной личности, телом которой они обладали. В конце концов, тени терять было нечего, она уже и так была мертва. Искупление просто предаст ее забвению или тому месту в аду, которое соответствует вере мертвеца. Нечего удивляться, что кое-кто предпочитал не умирать полностью.
– Я же не сказала, что ты очаровательная, – сказала Аймбри, представая перед королевой во сне в облике пожилой женщины, с которой королева могла вести себя более непринужденно, – я только лишь сказала, что ты очень храбрая женщина, а это не лесть, это действительно так!
Аймбри тут же врезалась в стену Медного города, одного из подразделений тыквенного мира, где производились разные металлические принадлежности для составления плохих сновидений. Конечно же, удар о медную стену не причинил ночной кобылке никакого вреда, так как сейчас она была в нематериальном состоянии, но Аймбри потревожила звоном стены нескольких оказавшихся поблизости обитателей города.
Сумерки сгущались. Мрачные тени вставали из леса, зависая в воздухе, словно ища добычу. Безглазые и бесформенные, они, тем не менее, вели себя с тревожной уверенностью, ориентируясь на Бинка – или, казалось, делая это. Больше магии оставалось необъясненной, чем квалифицированной, как безопасная. Взгляд Бинка попал на манящий огонек. Он стал было следовать за огоньком, но вовремя опомнился. Заманивание огоньком было чисто озорством. Он завел бы его в чащу и оставил там легкой добычей враждебной магии неизвестного. Один из друзей Бинка последовал за манящим огоньком и никогда не вернулся. Достаточное предупреждение!
Бинк растер кисти рук, пытаясь утишить боль, удивленный самоуверенностью генерала. Мужчина был хорошо сложен, но не был крупным. Бинк был моложе, выше и явно сильнее. Если он будет действовать быстро, сможет удрать.
Несколько русалок кинулись в воду и поплыли к Бинку. Через мгновение его окружила толпа русалок. Вблизи они оказались даже более красивыми, чем издали. Цвет кожи у каждой был прекрасный, что было результатом естественного воздействия воды, а их груди приподнимались в воде, делаясь еще пышнее. Может быть, он слишком долго пробыл рядом с Фанчен, и вид этих прелестей давал ему странное ощущение возбуждения и ностальгии... Если бы он мог схватить их всех сразу... Но нет, они были русалками, вовсе не его породы.
Карфагеняне, которые оставались еще невредимыми, немедленно схватили медного человечка. Блита отбивалась как могла, но людей из Мандении было много, и сила была, конечно же, на их стороне.
– Хорошо! Это своего рода небольшая сценка, чтобы разрешить проблему, не нанося вреда чьей-либо репутации. Мы называем ее суррогатной магией. Предупреждаю, не пользуйся никакой настоящей магией.
– Моя невеста, Сабрина, была красавицей... Она красивая... и Волшебница Ирис была красивой... она красивая... но я встречал других, которые не были красивыми. Когда женщины выходят замуж или становятся старыми, они...
Горгона тем временем плакала – судя по тому, что ее густая вуаль все больше темнела от слез. Аймбри удивилась: разве может такое наводящее ужас создание плакать? Тем временем Горгона уже просто разрыдалась: – Господин мой, я тебя умоляю, разреши мне хотя бы поехать с тобой – я буду превращать этих жителей Мандении в камни!
– Гипнотизирует. Это манденийский термин, означающий, что она заставляет тебя впасть в транс, сон на ходу. Обычно на это требуется время, но, конечно, магический гипноз может быть мгновенным. Не гляди слишком пристально на дыню. Ее приятные цвета, должно быть, предназначены привлекать взор, затем она... да, я вспомнил теперь, у нее есть глазок. Единственный взгляд в эту дырочку на ее завораживающие внутренности становится вечным. Очень миленькое устройство.
Но никто не слышал его. Собравшиеся Старейшины глядели друг на друга, мрачно кивая головами. Отец Бинка, Роланд, был среди них и друг их семьи, Мунли, ничего не говорил.
Ну, а что потом? Стоит ли взгляд на радугу потери службы и всех друзей? Сейчас это казалось не столь существенным.
– Стандартная формула, – прокомментировал он. – Она не препятствует информационной или прорицательной магии. Сам такую же делаю. Моя, конечно, свободна от эгоистических интересов Источника. Но сохрани эту, она может пригодиться.
На него обрушились дождь и град. Бинк ощутил холодные струйки воды на коже и боль от ударов градин, но во всем этом не было вещественности, и он не промок и у него не появилось синяков от этих ударов. Магия Ирис проявлялась во всем своем могуществе, но у иллюзии есть пределы, а его собственное неверие в то, что он видел, помогало уменьшить силу воздействия.
– Он может быть также и кентавром, – поддержала его королева Ирис, – те, кто когда-то составлял свод наших законов, не могли предвидеть, что корону Ксанта когда-нибудь наденет кентавр!
Тем временем в зале, где проходил королевский совет, король Дор повернулся к черной грифельной доске, на которой была старательно вычерчена карта Ксанта. Она была очень подробной – каждая деревня, остров Кентавров, проход через горы и другие важные детали были тщательно выведены и разукрашены. – Жители Мандении пересекли вот этот перешеек, – ткнул в карту Дор небольшой указкой, – они продвигаются на юго-восток, все сметая на своем пути. Но пока мы не знаем, какие именно это жители Мандении, как они вооружены, какова их численность. Король Трент занимался сбором информации, но я думаю, что и он знал далеко не все. Я посоветуюсь с волшебником Хамфри, но на это уйдет время, к тому же у нас нет под руками волшебного зеркала, при помощи которого можно сразу связаться с его замком! То зеркало, которое есть, треснуло, но мы постараемся справиться с этим затруднением. Все теперь зависит от нас самих!

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site126.html on line 340

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site126.html on line 340

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site126.html on line 346