Я ДУМАЛ

Но Иво сделал единственное, на что он был еще способен – усилием воли расфокусировал зрачки. Образы разрушителя утратили четкость и постепенно начали отпускать его. Постепенно веки опустились, и он смог повернуть голову. Иво навалился всем телом на стол – он был слишком слаб, чтобы хоть что-то предпринять.
Беатрикс не обращала на нее внимания. Она опустилась подле трупа на колени – теперь было видно, что чешуя – это металлические детали костюма. На маске были укреплены массивные окуляры – почти как на шлеме макроскопа.
Но на этот раз на турнир было не похоже. Ковонов соединил точки сам, не предлагая мелок Иво. Он проиграл не очень сложную трехточечную партию. Всего было семь ходов:
Иво вспомнил тот момент, когда наступил перелом в его жизни. Тогда-то все и началось, если можно сказать, что у этого вообще было начало. В тот день, когда ему исполнилось двадцать три. 3 февраля 1865 года.
Иво вошел в глаз тайфуна – по сторонам вздымались стены газа и пара – титаническое и эфемерное творение атмосферы Нептуна. Затем темнота – он потерял воронку, затем вновь поймал ее и потерял опять. На глубине нескольких тысяч миль воронка составляла лишь десяток миль в диаметре, быстро сужалась книзу, ее стенки начинали терять устойчивость. Наконец она то ли совсем исчезла, то ли стала слишком маленькой, для того, чтобы ее можно было заметить в более плотной атмосфере на глубине пятьсот миль. Свет еще немного проходил, но чем дальше, тем его было меньше.
– Спутник две тысячи миль в диаметре в качестве разведчика? С базами и всей прочей ерундой для нескольких тысяч кораблей, каждый из которых в состоянии развалить средних размеров планету? Ваши эвфемизмы вряд ли уместны сейчас, Адмирал. И я не сомневаюсь, что вы появились на расстоянии не превышающем пять световых секунд от их главной планеты.
Он мысленно заменил рычаг управления флейтой, и, хотя сходства не было никакого, управлять стало легче. Сейчас он мог положиться на свои способности – специфическую сноровку в расчетах и музыкальное чувство ритма. Он прошел через обшивку тора, усилием воли заставляя себя не закрывать глаза, и остановился в первом зале. Он сориентировался и был уверен, что сохраняет стабильность, но зал неуклонно поворачивался. Он попытался изменить ориентацию, но зал еще раз повернулся.
Должно быть, он уснул, так как опять был Сиднеем Ланье: бледным, больным, непонятым. Он опять пробовал преподавать, но ученики были непослушны, а начальство требовало слишком многого. Шла Реконструкция, это было настоящим бедствием, северные дельцы скупали все. Он писал:
Согласно нынешним ощущениям Иво, Афра была женщиной мечты. Не имело значения то, что мечта воплощалась в реальности. Он приучил себя мириться с людьми с более высоким интеллектом, но не ожидать особых способностей от девушки, на которой придется жениться. Не нужно особой красоты, можно не обращать внимание на мелкие изъяны характера – сотни маленьких предосторожностей ради будущего спокойствия и удобства. Он не был выдающимся человеком, кроме одного качества, которое не давало ему обрести цель в жизни. Заурядный человек вряд ли завоюет расположение незаурядной женщины. А такой как он, и любой женщины.
Иво разглядывал устройство на пьедестале. Оно было восемнадцати дюймов в длину, отдаленно напоминало СПДС, по крайней мере тем, что его назначение не было понятно с первого взгляда. Предмет имел очертания цилиндра, но поверхность была покрыта переплетениями трубок, проводов, пластин, выступов непонятного назначения. Некоторую часть поверхности занимала электроника, но это явно не было машиной; чувствовался художественный вкус создателя, но скульптурой это тоже нельзя было назвать.
Персис присела. Для Беатрикс это было настоящим шоком. Здесь же нет элементарных удобств – с отчаянием подумала она. Ничего, кроме кустов. А они даже не замечают этого.
Камень отошел, открыв черное отверстие, из которого потянуло холодом. Скорее, затхлой прохладой – где-то там была стоячая вода.
Гротон еще порылся в памяти Дрона. За все время Королева только три раза спускалась в недра планетоида, где находилась обитель Хорвена, и каждый раз это происходило после установки станции разрушителя. По ее возвращению начинался цикл трансформаций, затем прыжок, и они прибывали в новое место и устанавливали новый разрушитель. Может, она докладывала о ходе работ? Получала приказы?
– Теперь могу и отдохнуть, – сказала Афра. Она прошаркала к гамаку и упала в него. Сбросив тапочки, она свернулась, выставив колени. Она забыла, где находиться – или ей действительно было уже все равно. Не иначе, подумал Иво с неожиданной ревностью, привыкла спать здесь. В комнате Брада.
Центр проекта, размещавшийся в Пэкхеме с 1935 года, вскоре представил первые доказательства жизнеспособности теории. В эксперименте участвовали многие местные семьи на протяжении нескольких лет, наслаждаясь, как никогда, здоровым телом. Но что удивительно, исследования показали, что девяносто процентов участников, – предполагалось, что это среднестатистический срез, – были не совсем здоровы изначально. Таким образом, получалось, что «нормальный» человек болен.
Оценив ситуацию, он еще раз подтянулся. Атлету или, например, невесомому жрецу без труда удалось бы взобраться, так как отверстие было ненамного выше уровня головы, но Иво не был ни тем, ни другим. Он подумал, что в любом случае в этом «аварийном» выходе должен быть какой-то поручень, облегчающий этот акробатический трюк.
Верхних конечностей также было три – третья, центральная рука выходила из той части туловища, которую можно было бы назвать грудью. Но, в отличие от третьей ноги, рука эта была тонкой и ловкой. Очевидно, существа эти начали свой путь эволюции от шестиногих животных и затем освоили прямохождение.
– Извините, – сказал он смущенно. – Я думал, что все вам объяснили. Тут нет ничего особенного. Просто логические фокусы. Это у меня с тех пор, как себя помню.
Тело, приютившее его, было достаточно самостоятельным. Как только он переставал сознательно управлять им, оно тут же занималось своими делами.
– Скрещиваем гравитон с фотоном и получаем макрон, – заметил Борланд. – Чертовски интересно. Теперь я понял, в чем дело, хотя и профан в квантовой механике.
Но ход и содержание программы изменились, она сообразила, что это не убийца разума. Метод похож, но передаваемое послание было явно другим – и это послание было важнее самой передачи, хотя присутствовали и другие интересные моменты. Через некоторое время ее мозг воспринял структуру универсального языка, она обрела дар галактической речи, она наблюдала лекцию по истории галактики.
Силовой экран, сохранявший земную атмосферу вокруг пирамиды, был снят. Чужеродная для Тритона атмосфера вырвалась на свободу и тут же осела легким снегом из замерзших газов на землю и на мертвые растения. Осталась одинокая пирамида. Из нее вышла фигура, облаченная в скафандр. Она остановилась возле мерзлой могилы, затем направилась к планетному модулю и забралась в него. Из сопла ракеты вырвалось пламя, она взлетела. Тритон обезлюдел.
– Я могу попытаться. Скажите, что нам нужно, и я поищу. Я не могу использовать компьютерный поиск, так как это интеллектуальный поток, но...
Черное подозрение превратилось в уверенность, стоило только над этим задуматься: когда этот человек до него доберется, жизнь уже никогда не будет такой как прежде. Жизнь? Хуже того, в течение часа Иво Арчер исчезнет с поверхности Земли и никогда...
Он протянул доску Иво. Очевидно, рисунки были важнее, чем сама игра, породившая их. На одной стороне лопата, на другой телескоп. Интуиция подсказала Иво, что они топологически идентичны, один образ можно деформировать в другой, не стирая и не пересекая линии. Это была, по сути, одна и та же игра, одинаково сыгранная. Трехточечный этюд спраута, один ход до завершения.
й– На самом деле мы не спускаемся, просто так быстрее, чем вводить точные координаты станции. Хотя на больших расстояниях я и не пытался бы проделать подобное.
й– Не много, должна сказать. Только то, что вы подружились во время одного проекта и что вы ему нужны, чтобы связаться с другим другом из другого проекта – Шейном.
Ковонов взял красный карандаш и нарисовал семь точек, как и в прошлой игре. Иво улыбнулся – хитрый доктор надеялся победить и этот раз.
– Но даже если бы вы учли это, вам бы не удалось восстановить его поврежденный мозг. Повторный цикл не удалил бы никоим образом поврежденные ткани – они просто приняли бы другую форму – и ничего более. Он был бы невыносимо тупой морской звездой.
Около часа астролог анализировал свои записи, складывая воздействие семи планет – Уран, Нептун и Плутон не были известны древним финикийцам. Иногда он задавал Иво вопросы. Айя становилась все более нетерпеливой.
– Мы выглядели по-разному, но в среднем пропорции были одинаковы. Брад, например, получился светлокожим, а были и намного темнее меня. Неужели это имеет значение?
Беатрикс не сразу сообразила, что Персис имела в виду выбор места для лагеря. Что ж, похоже, все решено.
– Нет, я вошел. Я пытался защитить себя... ладно, не буду вдаваться в подробности. Я почти прошел программу, но поскользнулся – в ментальном смысле, и меня затянуло слишком далеко. Я думал, что мне уже конец, и даже не сопротивлялся, но, к счастью, у меня была некоторая орбитальная скорость, и я, пролетев сквозь корону, очутился на другой стороне.
Найти внеземной сигнал не представляло никакого труда. Иво знал его частоту, вернее – его повадки, – на него легче было нарваться, чем избежать. Тело покрылось испариной, когда он наконец настроился на волну разрушителя, и программа пошла. Он играл со смертью; со смертью мозга, а может и тела.
йНа экране было ангельское гуманоидное лицо женской особи, очень милое. Большие глаза золотистого цвета, маленький нежный рот. Прическа, состоящая из зеленоватых то ли волос, то ли перьев, мягко гармонировала со спокойными чертами лица. Шелковое платье облегало стройное тело, но по контурам Иво заключил, что это было тело не млекопитающего. Казалось, что земная женщина, освободившись от не очень эстетичных биологических функций, превратилась в какое-то эфемерное существо.
Невозможно описать весь этот безумный спектр! Для такой гаммы цветов, такого множества оттенков человечество не создало ни понятий, ни определений. Сияющая спираль, гигантский вихрь из бесчисленных ярких песчинок – волна за волной гонит их космический ветер, они то сливаются в комки, то разбегаются в ослепительные россыпи. Млечный Путь был почти прозрачен, и в то же время представлялся невообразимо сложной трехмерной головоломкой.
– Это так, – согласился Брад. – Исходный сигнал содержит информацию об очень многих лишних «изгибах». Но обычный свет хорошо работает либо на очень малых расстояниях, либо на очень больших. В промежуточном диапазоне, скажем, между световыми минутами и сотней тысяч световых лет его преимущества теряются. Макронное излучение, напротив, не диффрагирует так сильно, как свет, хотя причины нам еще не ясны. Так что макронное изображение звезды на расстоянии тысяча световых лет такое же четкое, как сигналы от Солнца. Это справедливо для нашей галактики. Но если пойти дальше...
– Слушайте, Иво. Мы тут натворили таких дел, что путь на Землю для нас заказан, и все только для того, чтобы вы могли вызвать Шена и доставить его на макроскоп. Вы не можете просто...
Она проследила за его взглядом и заметила в море выступающий камень – ровный утес, вздымающийся над водой, футов двадцать высотой. Форма утеса была необычна, так как его отвесная грань была обращена к берегу, а не к океану. Гарольд непременно сказал бы что-нибудь о воздействии приливных волн, но Беатрикс в этом ничего не понимала. Но скала все равно была очень красивой. Солнце пряталось за тучами, но тут, словно по команде режиссера, тучи раздвинулись и из-за них выглянул яркий луч. Он упал на скалу, и она ослепительно засверкала.
– Не обязательно. Скорее в межгалактическом пространстве. Но, как я уже сказала, судя по расположению созвездий, мы определенно еще не покинули галактику, да и Землю вы нашли там, где и ожидали. Значит, это второй уровень. По крайней мере, я так думаю.
Иво следил только за сутью рассказа, больше всего его волновало его собственное положение. По крайней мере, удалось частично разгадать появление чужеземцев в Египте. Происходило смешение культур – ливанской и египетской, но главный вопрос оставался без ответа – какова была его роль во всем этом? Ведь если бы он действительно оказался в Египте, он не смог бы мгновенно перенестись оттуда... И если бы у него тогда хватило ума бросить работу и отдохнуть несколько часов от макроскопа, ничего этого могло бы и не произойти.
– Знаю только, что макроскоп находится под покровительством ООН, как и все космические проекты. Брад мне говорил о положении по использованию рабочего времени и финансированию.
Группа стояла в длинном тихом зале, пол которого слегка был наклонен вниз. «Низ» означало центр сферы, а не край, это была не примитивная псевдогравитация, создаваемая центробежной силой. С потолка струился мягкий свет. Конструкционные материалы зала были довольно таки обычными на вид, никаких там светящихся экранов или сжатой материи. Но если так везде, то двухмильная сфера не может иметь поле звезды, даже планеты. Каким-то образом гравитация генерировалась без массы.
Гротон почувствовал реакцию существа, в теле которого он гостил. Тви, здешняя единица измерения расстояний, равнялась сорока пяти световым секундам. Фелки – неприятели – были в шести световых минутах отсюда.
Макронные системы устроены так же. Музыка, цвет, информация – все было связано и неразделимо, Иво был уверен, что некоторые представители внеземных цивилизаций общались музыкой. Перевод на язык музыки был возможен – если знакома система кодирования галактических программ и хватает умения точно выразить слова звуками. Он научился понимать галактический язык, но никогда еще не пытался говорить на нем.
Он был не прав, считая себя совершенно бесчувственным. Холодные (или горячие?) волны пробежали по руке и взорвались в его сознании, вызывая головокружение. Чувствовать? Но ему этого не избежать!
– Мне все равно, какие правила в техническом крыле для старших или младших. Но я не допущу пожара из-за курения в моем кабинете. Убери свою травку сейчас же!
К тому же невесомость несколько изменила его восприятие времени. Его прошлая жизнь на Земле сейчас казалась ему такой далекой, часы, месяцы тому, в совсем иной реальности.
– Верю, что вы инопланетянин, причем очень мерзкого вида, – прогундосило существо. – Если у вас есть ораторский талант, предлагаю вам за три минуты попытаться убедить меня в том, что мне не стоит превращать вас в пар прямо на том месте, где вы изволите стоять своими отвратительными мясистыми щупальцами.
Ее глаза все еще были закрыты, она не выражала негодования по поводу все более тщательного осмотра, а он не мог понять, нравится ему это или нет.
На ней было что-то написано. Иво ловко сфокусировал макроскоп на послании и прочитал. Оно было написано не по-русски! SPDS
Иво прочитал текст, проступивший в воздухе, за Весами. Буквы были выписаны сконденсированной атмосферной влагой. Иво был уверен, что на сей раз все будет хорошо.
– Все проходит, – философски заметила она. – Меня покинул мой любимый, и ваша любовь безответна. Почему бы нам не представить, что я – это она, а вы – тот человек, которого когда-то я любила. Мы поразвлекаемся вместе, в то же время оставаясь верными своей памяти.
– Я, конечно, не поэт, – подхватил Гротон. – Но я понимаю это. Иногда мне бывает очень плохо, и я начинаю думать, что когда умру, никто, кроме моих близких, не вспомнит меня. Что я уйду без следа.
Брад не стал отрицать. Афра даже не смотрела в его сторону. Иво знал, о чем она сейчас думает. Она считала, что его коэффициент 175-180, все же где-то недалеко от ее собственного. Эти числа много значили для нее. Теперь она осознала, насколько он был выше ее – так же, как она была выше среднего человека, – а средний человек для нее был нестерпимо туп.
И все же, это была жилая квартира, в которой, должно быть, кому-то удобно, если не человеку, то существу, несколько отличающемуся от него формой.
Гротон уставился в расплывчатые черты Хорвена, теперь он поверил что это – ужасная правда. Жизнь, которую он знал, подошла к концу, возвращаться смысла не имело. Теперь он входил в новую жизнь – один. ЗЕМЛЯ
Маттан, как и покойный сенатор Борланд, был практическим человеком. А Сидней Ланье, в свое время яростно нападал (будет нападать!?) на меркантильную возню и грязное делячество! Но он немного опоздал.
Наконец ситуация прояснилась. Иво увидел выигрышную комбинацию. Через три хода русский нехотя признал поражение, и все закончилось. Ковонов встал и прошел к статуэтке, возвышающейся в центре комнаты. Осторожно поднял сверкающий экскаватор, видать, изрядно тяжелый для своих габаритов, и поставил его на стол.
Афра считала, что видение продлится отведенное ему время, и все, что нужно ей сообщить, сообщат, какие бы действия она не предпринимала. Нужно просто переждать и сохранять при этом спокойствие.
Капот широкий и длинный, как у машин с двигателем внутреннего сгорания: достаточно места для солидного количества батарей. Юбка воздушной подушки была слегка оттопырена.
Конечно, три примера еще ничего не решают. Возможны отклонения. Но к нему непроизвольно закралась мысль, что Человек может стать четвертым отклонением. Перенаселенность, загрязнение среды, войны – он не допускал мысли, что это может погубить цивилизацию, но это было так. Все же примеры были не типичны, так как не были показаны цивилизации, например, на уровне неолита. В то же время высока вероятность, что их много.
– В то время ты была уверена, что по гроб жизни влюблена в Брада Карпентера. Ты думала, Шен поможет тебе вернуть его. Ты была просто очаровательна в своей наивности. Такой ты и осталась.
В какой-то миг ему показалось, что он услышал голос одного из стражников – смешно даже представить. Их разделяли тысячи лет, к тому же макроскоп не передавал звуки. Столь же смешным было бы предположение, что кто-то из этих людей мог видеть Иво, будто их разделяло окно.
И все же, шутка Королевы, по-видимому, была не такой уж нелепой, как могли бы подумать бесполые, знающие, что Дрон все больше теряет ее расположение. Ведь Дрон провел несколько лет в свите Королевы и, несомненно, имел возможность наблюдать, как она командует войсками. У Дрона был острый ум, и он был неплохо осведомлен; его робость и полная зависимость от Королевы – вот что делало идею командования столь смешной.
Она вспомнила. Если бы она узнала правду тогда, она, не колеблясь, отдала бы Иво в жертву... какая жуть!
– Немногие из нас обладают истинным знанием, Иво. Одна из проблем нашей цивилизации в том и состоит, что она слишком сложна, чтобы каждый мог освоить все области знания. Мы вынуждены многое знать поверхностно, мы вынуждены просто поворачивать ручки и бездумно заполнять бланки – мы пользуемся всем готовым, и этого хватает. Нужно смириться с тем, что любой из нас в состоянии охватить лишь малую толику человеческого знания и культуры. Не обязательно все понимать, достаточно принять как должное.
Они мчались к Нептуну, до которого оставалось каких-то два миллиона миль. Иво уже не нужен был телескоп, чтобы представить себе величие планеты. С такого расстояния Нептун казался раза в два больше Луны, как она видна с Земли, почти градус в угловых единицах. Он представлял собой огромный зеленоватый диск, разрисованный широкими полосами, испещренный точками и рубцами, словно какое-то богоподобное существо беззаботно играло в спраут на его поверхности.
– Совершенно верно. А если противник так быстро и уверенно перестраивает свои порядки, что вы вскоре оказываетесь в невыгодном положении, несмотря на численное преимущество?
– Это великое дело, даже если вы не доросли еще до понимания того, что эти пришельцы из других галактик несут благо всем цивилизациям – вам бы это и в голову никогда не пришло, – прокричала она ему вслед и затем направилась за ним. – И человечество в свое время будет делать то же самое, если переживет отрочество. Но повзрослеть, это не просто поумнеть, это... САТУРН
Тора? Могут ли вообще быть нос и корма у пустой баранки, вращающейся в космосе? Половину, видно, он уже проехал, направление было верное, так как номера комнат уменьшались.
– Этот русский никогда не болтает просто так. Случилось непредвиденное, скорее всего замешана политика и связано с Америкой, иначе бы он не стал меня звать. Не возражаешь, если я оставлю тебя на попечение Афры? – Он уже снял скафандр и последние слова произнес на бегу.
– Думаю, что сейчас всё, как тогда – когда я потребовала, чтобы вы меня ощупали. Я должна выговорится. И я все скажу. Я ведь слышала, что вы ей говорили. Обо мне.
Галера была совсем близко, и он мог рассмотреть все детали: корпус из темно-коричневого дерева, ряды отверстий для весел, а над ними – квадратные окна с дополнительными уключинами. Нос был практически вертикальным, без украшений, возле ватерлинии он изгибался вперед и плавно переходил в массивный шестифутовый рог, рассекавший океанские волны, а при случае (Иво в этом не сомневался) и вражеские корабли. Корма загибалась вверх как лебединая шея и обрывалась на высоте двадцать футов над ватерлинией. Кормовая уключина была гораздо больше остальных, в нее было вставлено большое весло, напоминавшее лопату, насаженную наоборот на черенок. Борт корабля выше ряда весел состоял из перемежающихся деревянных и плетеных панелей, а завершающий его ряд разноцветных щитов придавал галере довольно внушительный вид.
– Все было не так уж и плохо. На самом деле жилось нам здорово. Мы были сыты, одеты, ухожены, у нас было все самое лучшее. Все это способствовало развитию способностей, как и предполагалось. Но только когда я покинул проект, я осознал себя не нормальным американцем.
«Бархатная мелодия флейты мягко лилась в лоно гармонии...» Иво был этой флейтой, или только частью ее, и сейчас он спускался в сектор гороскопа, укрытый водой. Первым он встретил скорпиона, нежившегося на берегу, казавшегося совсем не страшным, хотя и был он огромен – ведь он выражал творческие способности и честность. Затем, он прошел мимо сидящего под водой краба, который терпеливо проводил его взглядом из-под панциря. Наконец он остановился возле аквариума, в котором плавали две рыбы, словно две ступни плясали под водой. На одной из них было написано СОСТРАДАНИЕ, а на другой – СЕРДЦЕ.
Она нашла тапочки, отряхнула ноги и одела их. Затем начала расхаживать в задумчивости по комнате, причем, по-мужски, делая широкие шаги и резко поворачиваясь. При движении, однако, проступали чисто женские детали ее тела. Иво глядел на нее, все еще прижимая к груди СПДС. Он понял, что Афра ему нравится в гневе не меньше. Она сорвала платок, и ее волосы развевались при поворотах. Стопроцентный белый, северо-западный европеец, никаких примесей... движения ее тела завораживали – мощная поступь, сильные взмахи рук, ритмичные сокращения диафрагмы. Определенно, она хотела видеть в нем не полиглота – замухрышку. Рожденная в Джорджии...
– Одного достаточно. Вы собираетесь нарисовать чертеж и показать, что основание, умноженное на высоту фигуры является суммой площадей двух пар конгруэнтных прямоугольных треугольников, что-то в этом роде, да? А как вы докажете конгруэнтность? Только не говорите, что угол равен углу и сторона стороне, я хочу знать базовое определение, которое обосновывает ваши доказательства. Где ваши исходные аксиомы?
Очевидно, рельсы были наклонены вниз или, точнее, к внешней стороне станции, позволяя тележкам катиться, пока их не остановят. Замечательно, что еще лучше можно придумать для передвижения на станции, где энергия, скорее всего, весьма дорога.
Афра закричала. Иво мог видеть ее раскрытый рот, губы, обнажившие ряды белых зубов, поднятый язык. Ее грудь спазматически вздымалась, Иво почти слышал ее отчаянный, безысходный вопль. Она кричала, пока слюна не окрасилась кровью.
– Так вот, – продолжал Брад, пройдя к одной из досок и начал стирать диаграммы, нарисованные игроками в спраут, – пространство можно заменить упругой пленкой, а объекты Вселенной – предметами с пропорциональной массой, помещаемыми на эту пленку. Более тяжелые предметы сильнее прогибают пленку естественно...
– Мне тоже так кажется. Человеческие качества распределяются неравномерно, но во всех нас найдется всего понемногу, так что расхождения неизбежны. Но первое описание навряд ли подходит к вам. Это Овен, двенадцатый дом, часть стихии огня – вот почему я прокомментировал вашу реплику.
Прошло много часов, за это время тело Шена расплавилось, испарилось, корабль вместе с планетоидом сжался, превратившись в песчинку, затем весь процесс пошел вспять, но уже в другой точке галактики, в месте назначения.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site14.html on line 339

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site14.html on line 339

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site14.html on line 345