ПОЗВОЛИТ ЕМУ ОБОЙТИ ПРОВАЛ. ДРАКОН

– Шпоры – это настоящее орудие пытки, – подтвердил Икебод, – почуяв силу этих шпор, обычная лошадь сделает все, что ей прикажут. Шпоры – это самое страшное, лучший способ даже просто устрашить лошадь!
Аймбри явила перед Бинком сценку, в которой постаралась изобразить Всадника с максимальной точностью. Теперь Аймбри просто тряслась от ярости: ну конечно же, этот человек не из Мандении! Он специально ее обманывал, чтобы Аймбри не узнала, какую именно угрозу Всадник представляет для Ксанта. А она позволила одурачить себя с такой легкостью! Это было похоже на то глупое упущение, которое совершил Хамфри, ставшее его фатальной ошибкой.
– Это означает, что магия Трента насквозь реальна, – сказал Бинк. – Он не только меняет форму, он действительно преобразует одни вещи в другие, если ты понимаешь, что я имею в виду, – затем мысль, которая его раздражала, стала ясной. – Но если магия ослабевает за пределами Ксанфа, кроме узкой полоски подле Щита, все, что мы должны сделать...
Трое мужчин сидели в ряд на одной стороне стола, а три девушки напротив них. Бинк оказался сидящим напротив красавицы, ее колени касались его колен, так стол был узким. Они были шелково-гладкие, эти колени, посылая мурашки вдоль его ног.
– И что один из людей, которого все знают как Всадника, методично выводит из строя всех наших королей – сначала был Трент, потом пришла очередь Дора, Повелителя Зомби, Хамфри, теперь вот Бинк тоже вероятная жертва? – Аймбри с трудом выдавила из себя слово «Бинк», хотя все-таки полагала, что умопомешательство было бы для этого мужественного и благородного человека все-таки лучше, чем смерть от руки негодяя Хасбинбада.
Но королева работала слишком упорно, совсем не отдыхая. Ее способность воспроизводить иллюзии и создавать грезы можно было сравнить с тяжелой работой лошади, которая скачет по холмистой местности, поскольку здесь тоже требовалось много внимательности и физических сил. Ирис даже отказывалась спать ночью, проверяя и перепроверяя каждую деталь своей работы. Постепенно силы стали покидать ее, тем более, что Ирис не была молодой девушкой, полной сил, – она была так же стара, как и сам король Трент. Такая тяжелая работа без передышки грозила повергнуть королеву Ирис в то же состояние, в котором сейчас пребывал ее почтенный супруг.
Он проснулся на рассвете. Фанчен спала рядом с ним и выглядела менее уродливой, чем ему казалось раньше. По правде говоря, даже совсем не уродливой. Бинк определенно привык к ней. Интересно, дойдет ли процесс до точки, когда Трент окажется эталоном благородства, а Фанчен – красавицей?
Вскоре Аймбри и Гранди очутились возле замка Хамфри. Кобылка сразу же прошла сквозь стены во внутренние покои замка. Волшебник, как обычно, находился в своем рабочем кабинете, снова склонившись над каким-то толстенным фолиантом. Он стал очень мрачным, как только увидел материализовавшихся посланцев замка Ругна. – Все-таки это случилось, – пробормотал он, – целое столетие мне удавалось избегать участия в разных политических играх, но теперь вы все-таки загнали меня в угол!
Горгона осторожно сдвинула сумку с книги и вдруг неожиданно плюхнулась на колени перед Хамфри: – О, господин мой! Почему бы тебе действительно не стать королем? Почему бы не начать править прямо сегодня?
Змееподобное чудище могло бы завязаться узлами, если бы захотело, и достать Бинка, куда бы он ни спрятался.
– Есть разница, – тихо проговорила она. – Мы сложим кирпич в кучу, встанем на нее и поднимем всю решетку целиком. Она не закреплена, я в этом убедилась, когда они привели нас сюда. Она держится благодаря своей тяжести. Но ты сильный и...
– Но мне кажется, что тебе и здесь неплохо работается, – утешил его Повелитель мертвых, – здесь те же самые условия, какие были у тебя в Ксанте, к тому же тут большая компания тебе подобных. А также тут есть даже то, чего не было в Ксанте – здесь можно получить возможность явиться кому-нибудь во сне!
Бинк надеялся, что море позволит ему обойти Провал. Дракон, вероятно, не мог плавать, а морские чудища не подходят слишком близко к суше. Должна быть узкая полоска, где не угрожают ни драконы, ни морские чудовища. Может быть, пляж, где он сможет обойти Провал, зайдя в воду, если появится дракон, или держась подальше от воды, если будет угрожать морское чудище.
Вдруг Аймбри поняла, что ее новая работа начинает ей нравиться. Ощутив прилив радости и сил, она посмотрела наверх и заметила, что сейчас светло – наступил ясный солнечный день. Прошло много времени, а котором было и ее падение в черную дыру Пустоты, и окончательный разрыв цепи теряемых ксантских королей, и, наконец, повторное рождение Аймбри, теперь уже в качестве дневной кобылки. Солнце сейчас стояло высоко в небе, пучки ослепительных солнечных лучей падали на землю, а тучи, казалось, тоже радовались счастливому избавлению Ксанта от опасности. Может быть, эти тучки пришли сюда оттуда, с ее родины, от Моря Дождей.
Раздался громкий зловещий скрежет, словно обрушился камень. Он заставил себя не глядеть вверх.
– Помоги мне, – прошептала ночная кобылка духу, – садись ко мне на спину и помоги мне ориентироваться, покуда мое зрение полностью не восстановится!
Соскочив со спины дневного коня, женщина положила руки на его холку, заключив животное в тесные объятия. – Спасибо тебе большое, дневной конь! – прочувствованно произнесла Хамелеон и чмокнула его в правое ухо.
Но не всегда Бинку удавалось поступать разумно. Особенно, когда его к этому принуждали внезапно. Рассуждая после, Бинк был очень разумным и рассудительным, но на данной стадии от этого было мало проку. Если бы только он обладал талантом, как у матери, только посильнее, чтобы мог повернуть время назад на пару часов и переиграть все свои удачи на успех...
– Теперь ты получишь по заслугам, аргус! – радостно визжала издалека гарпия. – Даже мерзавец вроде тебя не может игнорировать катоблепаса.
Аймбри трудно было уследить за ходом мысли Хамелеон, но она все-таки чувствовала, что женщина испытывает смешанные чувства по отношению к сыну и его предстоящему браку. Ведь любая мать особенно чувствительна к подобным вещам.
Ирис и Хамелеон вместе сбежали по лестнице, одетые в одежды из кладовых замка. Волшебница пребывала в естественном состоянии, но так красиво одетая и причесанная, что была весьма привлекательна. Хамелеон же вернулась в свою «центральную» фазу, среднюю как по уму, так и по внешности.
– Чтобы мы тоже отвечали за твои преступления? – спросила Фанчен. – Такой вид власти очень быстро нас испортил бы и мы ничем бы не отличались от тебя.
– Вас и без меня много, справитесь как-нибудь сами! – отпарировала гарпия и снова познакомила всех присутствовавших с частью своего непечатного словарного запаса. На этот раз выражения были намного крепче предыдущих, даже плоды на перцовом дереве покраснели еще сильнее. Да, пожалуй, действительно, на что годились гарпии, так это острословие, да и то со своеобразным уклоном!
– Я пришла сюда, чтобы разорвать цепь! – веско сказала Аймбри, пытаясь одновременно преодолеть чувство неловкости, которое она испытывала перед этим грозным противником. – А теперь скажи мне, как мне освободить всех наших королей от твоих заклятий?
– Но, – продолжал архивариус, – жених, кажется, не вполне осознает всей торжественности момента – видите, его все еще нет. А вообще-то это все задумано как религиозная церемония, которая будет проводиться в мертвой тьме ночи мертвецом же, вон тем зомби. Это, между прочим, очень колоритный персонаж! Королева Ирис употребила все свое умение, чтобы всех гостей представить в виде зомби, и ей это удалось. Мнимые зомби смешались тут с зомби настоящими, и, видите, ни у кого нет проблем в общении, да и незваному гостю трудно пробраться сюда. Но, вот ведь наша натура, какую тонкую сеть мы начинаем плести, когда кого-то пытаемся обмануть! К примеру, существует квота на присутствие жителей Мандении...
– Еще один! – закричал Трент. – Они дырявят все, даже воздух, поэтому мы слышим хлопок вакуума вслед за ним. Этот должен быть прямо здесь. Вот! – Он вновь хлопнул камнями, раздавив еще одного вихляка.
Но что было на самом деле у нее на уме, строящем такие планы? Реальность ее скрытых замыслов могла быть далеко не так привлекательна. Бинк никогда не будет уверен, что понимает ее до конца и, следовательно, не сможет полностью доверять ей. Он совсем не был уверен, что из нее получится хорошая Королева, она слишком заинтересована в блеске власти вместо благополучия Ксанфа, как страны.
– Но... – Бинк обнаружил, что справляется с ужасом новых концепций. – Если всегда был... прежде всегда был обмен, что случилось с людьми, что пришли сюда тысячи лет назад?
Так и оказалось – чудесная полоска белого песка тянулась от одного края Провала до другого. Никаких чудовищ – ни морских, ни сухопутных – не было видно. Бинк с трудом верил своему счастью и стал действовать прежде, чем оно могло ему изменить.
Чтобы, наверное, хоть на мгновенье отвлечься от тягостных раздумий, Хамелеон стала мило щебетать с дневным конем о разных пустяках. – Когда я была еще молоденькой, я жила в деревне возле северной оконечности Провала, и тогда для каждой моей стадии – для красоты или для ума – у меня были разные имена. Когда я была красивой, меня называли Винни, когда я была обычной, то меня звали Дия, а если я становилась уродливой, то тогда все величали меня Фанчен. Все жители деревни знали, что со мной происходит, и потому обращались со мной как с тремя разными людьми, поскольку общаться со мной таким образом было намного легче. И хотя всем им нравилась Винни – особенно молодым мужчинам – а половина из них обожала и Дию, но вот Фанчен никто не мог выносить. А поскольку тот, кто рискнул бы жениться на мне, получал сразу как бы трех жен, то я заранее была обречена остаться старой девой. Потом я встретила Бинка, который тогда казался не способным к какомулибо волшебству, но был очень хорошим человеком, и, я думаю, что, если бы я не дала ему возможности понять мою природу? Да, тогда я была глупа, даже иногда просто тупа. Когда мы с ним впервые встретились, я была в обличье Винни. Поэтому я сначала думала, что, может быть, мне удастся найти какое-нибудь заклинание, которое навсегда бы сделало меня обычной женщиной. Но Добрый Волшебник Хамфри сказал, что никакое заклинание тут не поможет и все, что я могу для этого сделать, это отправиться в Мандению. Там моя волшебная сила покинула бы меня, и тогда я постоянно оставалась бы в образе Дии. Но потом как-то стало не до этого, тем более, что Бинку я понравилась такой, какой была на самом деле, поэтому он не дал мне остаться старой девой, – она рассмеялась. – Для Хамелеон нет заклинания! Мне не нужно волшебство! Я самый обычный человек!
Но Аймбри уже освоилась с положением и приняла решение. – Нука, сделай глубокий вдох! Сейчас мы снова тронемся! Даже по этой воде мы в конце концов пройдем!
– Да, – сказал Бинк. – Если ты испробовала красоту и она не сработала, а ты все еще хочешь власти и считаешь, что сможешь каким-то образом получить ее через ничего не подозревающего путника – это объяснило бы, почему Трент не смог соблазнить тебя обещанием красоты. Это только нарушило б твою маскировку, ты ведь можешь стать красавицей в любой момент, если пожелаешь. Поэтому ты могла последовать за мной в облике, который никто не заподозрит, и, конечно, ты не стала бы помогать другому Волшебнику захватить Ксанф...
Аймбри тронулась с места, прошла сквозь стену и прыгнула, приземлившись уже за окружавшим замок рвом. В бестелесной форме такие гигантские прыжки были для них совершенно безопасными.
Бинк снова окунул флягу и смотрел на поднимающиеся кверху пузырьки. Они искажали вид его левой руки под водой и, казалось, что у него на руке все пальцы. Бинк не особенно страдал без пальца, который он потерял в детстве, но подобный вид предположительно целой руки дразнил его.
– Ну, Бинк, – рассудительно заговорил Трент, – я никогда не обманывал тебя в отношении своих целей. Мы всегда знали, что наши дороги разойдутся. Наше перемирие относилось лишь к нашему объединению на время угрозы, а не наших долговременных планов. Я должен выполнить обещания, данные манденийской армии, Замку Ругна и теперь вот Волшебнице Ирис. Мне жаль, что этого не одобряешь, хотя мне очень бы хотелось. Но мое завоевание Ксанфа было и есть, и будет моей миссией. Сейчас я прошу тебя покинуть меня со всей любезностью, какой сможешь, так как я питаю большое уважение к твоим мотивам, даже когда я чувствую, что высшие соображения говорят о том, что ты ошибаешься.
– Конечно, она постоянно заботится обо мне, я этого совсем не отрицаю, лошадиные твои мозги! – сказал Хамфри раздраженно. – Она всегда была хорошей женой, я не был ее понастоящему достоин! Так всегда было!
– Где вы, командир? – снова раздался голос жителя Мандении, теперь уже намного ближе. Очевидно, карфагеняне, проникнув в замок, теперь были заняты поисками своего предводителя.
– Теперь ты, Волшебник Трент, – предложила Ирис. – Я за тобой наблюдала мало, но ты мне кажешься человеком, который умеет держать свое слово, по крайней мере, когда тебе это нужно. Я смогу стать для тебя отличной Королевой или могу направить по твоим следам королевскую стражу.
Когда Кромби преграждал дорогу какой-нибудь густой куст, он просто срубал его мечом. Бинк заметил, что некоторые растения уступали ему дорогу прежде, чем меч наносил удар. Если уступить дорогу, было лучшим способом выживания, эти растения пользовались таким способом. Но, предположим, Кромби наткнется на спутывающее дерево? Это может оказаться той опасностью, что он искал.
Конечно же, Аймбри была еще более близко знакома с Чем. Ведь у нее была половинка души девушки-кентавра! Именно тогда, во время заключения сделки о половинке души, Аймбри и познакомилась с Чем.
– Когда я был ребенком, меня всегда дразнили, потому что я не обладал магией, – начал он, не беспокоясь о том, понимает ли она его. – Я проигрывал забеги тем, кто мог летать или ставить стены на моем пути, или проходить сквозь деревья, или исчезать в одном месте и появляться в другом, – то же самое он говорил Чери-кентавру. Ему не очень приятно было повторяться, но какая-то упрямая часть его ума, казалось, верила, что если он будет повторять все это достаточно часто, он найдет какой-нибудь способ облегчить свое положение, – или тем, кто мог заклинанием сделать перед собой тропинку, идущей под гору, в то время, как я должен был честно преодолевать все подъемы, – вспоминая все эти унижения, Бинк почувствовал, как комок подступил к горлу.
Кобылка несла седока все дальше и дальше на север. Горы постепенно переходили в равнину, поросшую высокой сочной травой. Аймбри была в восторге: тут можно попастись в свое удовольствие!
– Конечно, это так! – согласился Джордан. – Но ведь и тебе ничто не мешает позаимствовать что-нибудь подходящее в арсенале!
– Вполне вероятно, – согласился Чет, – но я вот еще что думаю: а не делают ли оставшиеся жители Мандении в это время, пока мы все тут сидим и разговариваем, на лошадях обходной маневр, чтобы нанести удар там, откуда мы его меньше всего ожидаем!
На случай, если появится какая-либо опасность, они сохраняли между собой некоторую дистанцию, чтобы не оказаться пойманными одновременно. Выбор места оказался удачным, магия, с которой они сталкивались, была в основном безвредна, словно вся опасная магия сконцентрировалась на пляже. Эта магия предназначалась для отпугивания животных. Во время своего путешествия в замок Доброго Волшебника Бинк сталкивался с заклинаниями, бывшими гораздо хуже, чем эти. Может быть, опасности дикой местности были несколько преувеличены.
Они поднимались все выше и выше прямо из каньона над деревьями и склонами. Кроме умственных, не требовалось никаких других усилий, потому что это был полет магический. Они перешли в горизонтальный полет, направляясь через весь Ксанф на север.
– Он самый. Когда он умер и Пятая Волна завоевала Ксанф восемьсот лет назад, замок был покинут и, в конце концов, забыт. Но это замечательное сооружение. Многое из личности Короля впитывалось в его окружение, и теперь Замок обладает своей собственной личностью.
– Да, если дым достаточно густой, я даже смогу дематериализоваться, – ответила Аймбри, припоминая, как ей удалось оторваться от сентикора в замке волшебника Хамфри. – Оно это очень опасно. Ведь если дым рассеется, я снова буду материальной!
– Большая часть. Я могу показать весь сад, как он есть, но он окажется не таким красивым, – травинка в ее руке замерцала и стала цветком ириса. – Это должно убедить тебя. Я могущественная Волшебница. Следовательно, я могу сделать весь этот район кажущимся совершенно другим, и каждая деталь будет неотличима от подлинной. Мои розы пахнут как розы, мое яблоко будет иметь вкус яблока. Мое тело... – она помедлила, слегка улыбнувшись, – мое тело дает ощущение тела. Все кажется реальным, но это иллюзия. То есть, каждая вещь имеет основу, но моя магия усиливает, видоизменяет ее. В этом заключается мой комплекс талантов. Следовательно, у меня нет никакого другого таланта... и ты можешь доверять мне до этого предела.
– Мы даем вам столько времени, сколько возможно, – сказала Аймбри. – Теперь пришел черед такой битвы, которую могут провести только женщины, поскольку только на них не действует песня Сирены. – Тут ночная кобылка повернулась к Сирене: – Скажи им, что я права.
Это было похоже на то состояние, когда проходишь через стену, но с одним только различием – под водой нельзя дышать. Вода была слишком текучей для того, чтобы выдержать их вес, но и воздух через себя она все же не пропускала.
Местность стала более пересеченной, и им то и дело приходилось взбираться на небольшие холмы и спускаться с них. Северный Ксант в отличие от центральной части не был так густо заселен, поэтому эта местность была менее обжитой. Хорошо накатанная, но единственная тут дорога вела к Северной Деревне, из которой был родом Бинк, муж Хамелеон. Но экспедиция решила не заходить ни в какие селения и вообще избегать встреч с кем-либо, чтобы сохранить инкогнито, поскольку Икебод предупредил, что жители Мандении имели обычай засылать в населенные пункты своих шпионов, которые разнюхивали обстановку. Поэтому путешественники обошли деревню с востока, пробившись через густой лес, которым сплошь зарос северный Ксант.
Вообще откинув вуаль, Горгона стала ходить между окаменевшими солдатами врага, очевидно, разыскивая там спрятавшихся карфагенян. Аймбри еще раз порадовалась, что вовремя отослала отсюда всех жителей Ксанта, поскольку теперь эта территория стала особенно опасной!
Талантом Роланда был парализующий взгляд – один специальный взгляд, и то, на что он смотрел, застывало на месте, живое и неподвижное, пока его не освободят. Таким образом, Бинк был остановлен от вдыхания газа во второй раз, пока его неподвижное тело не вынесли из облака.
Тут вмешалась Горгона: – Я знала, что когда-нибудь придет следующая волна. На протяжении всей истории Мандения пыталась покорить Ксант, это завоевание шло волнами. Жители Мандении варвары, они причиняют Ксанту своими вторжениями неисчислимый вред. Они истребляют все, чего не могут понять, а понимают они тут очень немногое. Если им удастся достигнуть своей цели на этот раз, то пройдет целое столетие, прежде чем наша страна вернется к нормальной жизни!
– Хамелеон – мать принца Дора, наследника престола Ксанта. Хамелеон тоже важна для безопасности страны Ксант. Но ее нужно перевозить с места на место, помогать ей и оберегать ее. А сделать это может только ночная кобылка. Уважаемая Аймбри: охраняйте ее, эта женщина важнее, чем вы себе представляете. Кроме того, вам надлежит передать королю Ксанта Тренту следующие слова: «Остерегайтесь Всадника!» Только ничего не перепутайте!
– Так в то время я не думал. Не смею сказать, моя репутация в этом отношении не улучшилась за время моего отсутствия. Привилегией победителя всегда было представление побежденного как человека полностью развращенного и испорченного. Тем не менее, слово мое не считалось абсолютно крепким и со временем я понял, что именно эта принципиальная черта моего характера явилась причиной моей неудачи. И поэтому я больше никогда не обманываю. И никто не обманывает меня.
– Вообще-то в действительности вы их не забываете, – терпеливо разъяснила кобылка, – они остаются в вашем подсознании, точно так же, как и любое дерево, какое вы видите днем, любое насекомое, когда слышите его жужжание, даже любой самый слабый порыв ветерка, который чувствует ваше тело. И все это по-своему влияет на вас, как и наши сны!
Но с ней ничего не случилось! То ее место, которого коснулся лучик, сияло. Заклинание помогло! Она выдержала силу солнечного света! Теперь она стала дневной кобылкой. После этого напряженного момента Аймбри почувствовала небывалый прилив сил. Конечно, она никогда не могла подозревать Ночного Коня в желании навсегда избавиться от нее, послав в солнечное пекло, но сейчас она могла признаться себе, что некоторые опасения на этот счет где-то в глубине ее души все-таки были. Как приятно было чувствовать, что ее вера была не напрасной!
Казалось, сейчас королева Ирис из кожи вон лезет, чтобы отблагодарить короля Арнольда за то, что он дал ей возможность в будущем стать королевой.
Архивариус был на седьмом небе от счастья, увидев Аймбри. Но тут же его радость сменилась отчаянием: – Я не могу забраться на тебя! Они связали мне руки!
– До смерти, – печально повторил за ним Трент. – Или сдачи, – таким образом он тактично смягчил ошибку Бинка, не ущемив его гордости. Получилось, будто Волшебник оставил лазейку для себя, не для Бинка. Как умудрялся столь неправильный человек оказаться столь правильным?
Хамелеон быстро сбегала и привела Айрин. – Дорогая моя, Аймбри только что пообещала доставить тебя в одно местечко! – заговорщическим тоном произнесла она.
– Ах да, я же совсем забыла, что хотела спросить тебя, – спохватилась Аймбри. – Ты не хочешь поскакать со мной? Я должна доставить домой посла Бинка, который сейчас находится на перешейке. Он должен стать следующим королем Ксанта, поэтому надо быть особенно осторожной, когда доставляешь такой важный груз через занятую людьми из Мандении местность!
Но это приближающееся нечто оказалось – вот уж приятная неожиданность – не чудовищем, а великолепной белой лошадью, которая скакала вдоль горной цепи на восток. У лошади была ослепительно-белая грива, пышный хвост. Красоту этой лошади портило нечто вроде узкого медного запястья, которое охватывало левую переднюю ногу лошади чуть ниже лодыжки. Аймбри не слыхала, чтобы лошадь носила браслеты. Хотя кто его знает, ведь те лошади, которых она знала, жили внутри тыквы.
– Разумное решение, – одобрил Трент. – Наши дальние цели могут быть различными, но ближайшие совпадают – выживание. Глядите, сюда плывут тритоны.
– Я провел много времени, размышляя над этой проблемой в долгие годы моей ссылки. Я пришел к заключению, что сам виноват в предательстве. Я не сдержал слова по отношению к другим, поэтому другие не были преданными по отношению ко мне. Я не был совсем уж бесчестным, я нарушал данное мной слово только тогда, когда была веская причина, но, тем не менее...
– Ты прав. Если есть самцы и самки, они могут воспроизводить потомство. Что по определению означает, что они не василиски. Парадокс!
– Он уже не вызывал годами ничего, кроме летнего дождика, – согласилась Сабрина, – Подростки не осмеливались на подобные хулиганства, когда он имел сильную магию.
– Оставим это на крайний случай, – решила Аймбри, – если по какой-то причине Всадник все-таки сдержит слово, то твоя помощь не потребуется!
Но оно опало, как успокаивающийся шторм, оставив Бинка невредимым. Его палец остался на месте, простуда тоже не вернулась. Он обвинил Источник в Блефе... и победил.
– Запомни, дорогая. В тридцати милях к северо-востоку от мельничного пруда, позади острой восточной скалы находится серебряное дерево. Иди и собирай с него урожай... по нескольку листьев за один раз и опавшие плоды, чтобы не нанести дереву вреда. Продай металл как можно дальше от дома или попроси друга сделать это за тебя. Никому не рассказывай об источнике твоего богатства. Выходи снова замуж... у тебя будет теперь хорошее приданое, а я хочу, чтобы ты была счастлива, а у мальчика был отец.
Дорожка проходила через цветущий кустарник, обогнула пруд и фонтан и привела к роскошному парадному входу дворца. Все же дворец оказался не из настоящего алмаза.
Но Аймбри была все-таки ночной кобылкой с полуторавековым опытом, что было значительно длиннее жизни Всадника. Аймбри знала намного больше, чем любая лошадь, с которой Всаднику приходилось когда-нибудь иметь дело. Снова встав на дыбы, ночная кобылка с новым упорством наскочила на врага. К тому же теперь Аймбри знала, что отсюда Всадник не сумеет убежать – перейдя из освещенной тронной залы в любую из соседних, где света не было, Всадник только ухудшит свое положение, так как темнота для Аймбри – родная стихия. Еще несколько мгновений, и Всаднику конец – кобылка достанет его либо копытами, либо зубами, либо просто всей массой своего тела.
– Я помню ее еще жеребенком, – сказал Бинк. – Маленькое, но не по годам умное создание, всегда в мыслях рисовала карты окружающей местности. А сейчас она выглядит такой очаровательной девушкой! – Бинк повернулся к Аймбри. – Когда я сказал, что останусь один, я совсем забыл про тебя. Я думаю, что ты не станешь возражать, если я попрошу тебя остаться здесь, со мной, хотя, насколько я знаю, ты боишься Всадника.
– Но на самом деле все было не совсем так, – пытался сказать Бинк. – Он прекрасный человек. Во многих случаях его рассуждения имеют смысл. Если бы он не пощадил меня и Хамелеон, он мог бы завоевать Ксанф, – но его слова были не слышны, он ничего не мог произнести.
Лиана изогнулась в судороге, подобно умирающей змее, роняя на песок оранжевый сок, но сейчас она была безвредна. Дерево затрепетало, устрашенное ими. Бинк почувствовал чуть ли не жалость к нему.
– Его невозможно ни обмануть, ни испугать при помощи блефа. Он не умеет мыслить. Он просто реагирует. Ты будешь вынужден уничтожить его... и ты понимаешь, что я этого позволить не могу. Мне нужен Ругна.
– Почему лес гнал нас к этому обветшалому сооружению? – поинтересовалась Фанчен. – Даже если здесь затаилось нечто ужасное, какая польза лесу от нашей гибели? Мы только шли мимо... и прошли бы лес быстрее, если бы он оставил нас в покое. Мы не намеривались причинять ему какой-либо вред.
– О, сперва мы наложим на них заклинание потери памяти и отменим только после возвращения. Или запрет на разглашение, чтобы никто в Мандении не смог узнать от них о Ксанфе. Таким образом, они смогут приобрести манденийский опыт в дополнение к своей ксанфской магии. Некоторым, кому можно будет доверять, будет разрешено сохранить свои воспоминания и свободу речи во Внешнем мире, чтобы они могли действовать, как послы, вербуя квалифицированных колонистов и держа нас в курсе событий для нашей безопасности и прогресса. Но в целом...
– Если у них на самом деле есть воздушные шары, летающие по воздуху и переносящие людей, почему же они не пролетели над Ксанфом? – горячился Бинк, зная, что припер Волшебника к стенке.
Бинк надеялся, что море позволит ему обойти Провал. Дракон, вероятно, не мог плавать, а морские чудища не подходят слишком близко к суше. Должна быть узкая полоска, где не угрожают ни драконы, ни морские чудовища. Может быть, пляж, где он сможет обойти Провал, зайдя в воду, если появится дракон, или держась подальше от воды, если будет угрожать морское чудище.
– Не беспокойтесь, не буду, – Аймбри прошла сквозь стену фасада особняка, наслав при этом на Хамелеон глубокий сон. Вскоре она уже была у самых стен замка Ругна. Одним прыжком перемахнув глубокий ров, Аймбри прошла через наружную стену замка. Да, такой замок с налету не взять! Она шла по бесконечной анфиладе комнат, залов и палат, покуда не добралась наконец до королевской спальни.
Сентикор в недоумении остановился, явно не понимая, что происходит. Аймбри тоже остановилась, стараясь, чтобы чудище не увидело прячущуюся за колонну женщину. Она заговорила, стараясь разозлить сентикора еще больше: – Это огонь, чтобы спалить тебя дотла, скотина ты однорогая! – язвительно бросила она.
Уже идя с новым посохом, Бинк примерно час размышлял о природной селективности магии. Растения с самыми эффективными заклинаниями выживали лучше других, поэтому стали более распространенными, но как часто проходят здесь путешественники с ножами? Затем он понял, что мог бы найти хорошее применение этому отталкивающему заклинанию, если бы ему удалось срезать посох с такого дерева. Станет ли он отражать атаки, направленные на Бинка? Очевидно, подобная магия предназначалась для защиты от драконов, бобров и других обладающих острыми зубами животных и Бинк определенно чувствовал бы себя в большей безопасности, снабженный анти-драконьим посохом. Нет, срезанное дерево умрет и его магия исчезнет, но, может быть, семечко от него...
– Извини, это я виноват, – проговорил человек, – знаешь, мне очень нравятся истории, которые ты мне рассказываешь. С тобой так легко и приятно общаться! Но ты, очевидно, совсем не знаешь людей. Мне кажется, что я смогу восполнить этот пробел! – с этими словами седок спрыгнул со спины Аймбри, достал из кармана какую-то странную вещицу. Это был медный стерженек, к каждому концу которого было прикреплено по прочному сыромятному ремешку. – Попробуй открыть рот и приставить это к зубам! – человек расправил ремешки, подставляя медный стержень к самой морде лошади, причем так быстро, что ей оставалось либо подчиниться, либо отпрыгнуть назад. В раздумье Аймбри открыла пасть и ухватила этот стержень зубами. Она проделала это очень быстро, было видно, что человек изумился такому проворству. Аймбри с гордостью подумала о том, что он, наверно, завидует ей – ведь рот у людей устроен совсем иначе, поэтому они даже пищу жуют по-другому, у них это получается даже как-то не очень эстетично – так подумалось кобылке в этот момент.
– Говори короче, – Бинк удивлялся своему упрямству, но чувствовал, что сделает то, что должен сделать. Если Трент попытается приблизиться на дистанцию в шесть футов, Бинк удерет, чтобы избежать трансформации. Наверное, он сможет обогнать Волшебника. Но даже так он не сможет долго ждать. Он боялся, что Хамелеон устанет от долгого ожидания и выкинет какую-нибудь глупость.
Бинк миновал поле морского овса, слыша приятный шум и плеск его океанских приливов. После сбора урожая из него получалось превосходное пенистое пиво, только немного соленое. Чаши им можно было наполнять только наполовину, иначе непрекращающиеся морские волны в пиве выплескивались наружу.
– Это действительно так, – подтвердила Сирена, – мое волшебство похоже на волшебство привидения Милли – я чертовски привлекательна для мужчин. Я думаю, что если был бы какой-то Сирена-мужчина, то он тоже мог бы зачаровывать всех женщин без разбору.
Аймбри, снова застыв на месте несмотря на все свои колоссальные усилия, бросила взгляд на это копыто – и вот он, тот самый медный браслет, который красноречиво говорил, кто его хозяин и чем он уже столь печально знаменит.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site153.html on line 336

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site153.html on line 336

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site153.html on line 342