ТЕХ ПОР

Теперь он был готов. Бинк поднялся в библиотеку, чтобы поговорить со Злым Волшебником. Сердце его громко стучало в груди перед этим разговором, но он знал, что должен.
Несколько куколок заскочили внутрь сосуда. Люди из Мандении, оказавшиеся поблизости, полезли за ними. Шесть человек исчезло в пещере.
Аймбри, постояв немного, стала пробираться к возвышенности, которая вчера вечером была островком. На островке чернели останки кострища, валялись два пустых плода-чашки с чайного дерева и несколько плодов с пирожного дерева. Значит, Бинк и Хасбинбад ужинали здесь вместе. Но что с того?
Вдруг королева неожиданно для себя призналась во сне: – Ксант? Кого я пытаюсь обмануть? Я сказала, что предпочитаю реальность, но ведь это тоже своего рода иллюзия, которую я создала специально для себя самой. Меня никогда не интересовало процветание Ксанта! Я всегда хотела править этой страной, что немного отличается от того, что я говорила всем. Но женщину никогда не допустят к управлению этой страной, какими бы талантами она ни обладала!
– Хамфри никогда не был молодым, – сказал Гранди, – мне кажется, что он уже родился таким лысым и морщинистым. Но вы правы. Я думаю, что всеми делами в замке Хамфри заправляет теперь Горгона. Я совсем не уверен, что потом нам удастся убедить Хамфри возвести подобный мост!
Нет... дело не в этом. Он обладал магией. Он не был калекой. Сильная магия, калибра Волшебника. Хамфри сказал так и Бинк ему верил. Он просто не мог ею воспользоваться. Подобно человеку, который может делать пятна на стене... когда поблизости не было стены. Почему он немой в магическом смысле? Бинк не знал, но это означало, что он прав, а решение Короля неверно. Что ж, ему лучше быть подальше от людей, настроенных против него. Нет, это тоже не то. Его родители подчинились закону Ксанфа. Они были хорошими, честными людьми и Бинк разделял их моральные ценности. Поэтому-то он и отказался от обмана, когда его соблазняла Волшебница. Помочь ему, отправившись с ним в ссылку, Роланд и Бианка не могли... они не заслуживали ссылки... или попытавшись обмануть систему, помочь ему остаться. Они сделали то, что считали правильным ценой большой личной жертвы, и Бинк гордился ими. Он знал, что они его любили, но позволили ему идти своим путем, не вмешиваясь. В этом заключалась часть его скрытой радости.
– Должно быть, это все устроила Милли, – сказала Хамелеон в раздумье, – у Повелителя Зомби полно дел за пределами замка, а Милли заправляет всеми делами в самом замке. Неплохой компромисс, к нему мужчины и женщины приходят весьма часто!
Они вошли в замок Ругна. Все шесть призраков приветствовали их в вестибюле. Все были полностью людьми. Милли быстро удалилась, чтобы известить Королеву о прибытии Короля.
Вдруг Всадник перевоплотился – теперь перед Аймбри стоял дневной конь – массивный, белый, такой прекрасный, такой мужественный. Как-то подсознательно она всегда считала, что ее друг-конь и ее враг-мужчина не имеют между собой ничего общего, но теперь это чувство рассеялось.
Но чудовище больше не обращало на него внимания. Оно было крайне обескуражено. Испустив единственный рев ярости, раздражения или просто удивления, оно ринулось в более просторные для него глубины.
Те кентавры, которые в исследовании магических наук продвигались уж слишком далеко, немедленно изгонялись из общины. Таким образом те кентавры, которые обретали постоянное место жительства в замке Ругна, сюда совсем не допускались. Но, с другой стороны, здесь царила железная дисциплина и отсюда можно было получить реальную помощь.
Это был хороший талант. Сабрина могла изобразить что угодно, но образы исчезали в тот момент, когда прекращалась ее сосредоточенность, никогда не приобретая физической солидности. Таким образом, строго говоря, это был бесполезный талант. Он не улучшал ее жизнь в каком-то материальном смысле.
С мрачными лицами, чувствуя себя преданными, девушки покачали головами. Бинк пожалел противную сторону. Как она может перестать быть соблазнительной? Это было создание, спроектированное ни для какой очевидной цели, чем изнаси... чем любовь.
Аймбри, услышав голос очередного врага, подскочила к двери, и едва житель Мандении вошел, встретила его мощным ударом копыта в грудь. С тихим стоном он повалился навзничь, по меньшей мере он потерял сознание от такого удара.
Откуда-то появилась Хамелеон. – Ваше величество! Нельзя ли мне сейчас встретить моего мужа? Мне нужно быть уверенной, что по дороге сюда он не наткнется на жителей Мандении!
Бинк нагнулся, чтобы собрать несколько хороших крепких губок. Они принесут облегчение Дереву Джустина, так как в этом заключалась их магия: губки поглощали боль и распространяли излечивающий комфорт. Ряд растений и животных – Бинк не совсем был уверен, к какой категории следует отнести губки – обладали подобными свойствами. Преимуществом губок было то, что они могли перемещаться, перенос не убивал их. Они были выносливы, мигрировав из воды и процветая теперь на суше. Возможно, их магические исцеляющие свойства развились, чтобы помочь им закрепиться в новой среде.
Он не ударился о стену. Вместо этого он попал в лужу грязи. Нога его поехала в сторону и он шлепнулся на задницу. Там была вода – настоящая вода, а не дыхание дракона – ручеек, стекающий вниз.
– Хамелеон и кобылка Аймбри прибыли к тебе за советом, – почтительно проговорила Горгона, – их посещение предусмотрено твоим расписанием.
Они несли с собой мешки с фруктами из сада и были одеты в более удобную одежду из кладовых замка, которая хранилась там и не портилась с помощью древних заклинаний. Они выглядели как члены королевского семейства, да и ощущали себя таковыми. Замок Ругна неплохо о них позаботился.
Но Хамелеон уже успела проглотить некоторое количество питья. Очевидно, она жаждала как можно скорее восполнить влагу, вышедшую из нее вместе со слезами умиления. Внезапно ноги ее начали погружаться в землю. – О, кошмар, – воскликнула она, – я кажется, хлебнула «потопа». Помогите, я тону!
Аймбри тем временем осторожно продвигалась вперед, стараясь вовремя обнаружить людей из Мандении. С севера дул слабый ветерок, помогая огню распространяться дальше к югу, и все, что было способно двигаться, бежало от этого пожара. Огонь в Ксанте был широко распространен: здесь полно разных огнедышащих драконов, огненные птицы, светлячки больших размеров, саламандры – все эти создания постоянно извергали огонь. Но это было совсем другое – этот огонь не поджигал растений, не иссушал водоемов. Пожар, который устроили жители Мандении, могла потушить разве что выведенная из себя туча. В Ксанте из любого положения был выход, на любую проблему нашлось бы соответствующее решение. Но все равно Аймбри было ясно, что жители Мандении чрезмерно злоупотребляют гостеприимством этой земли, пусть это гостеприимство было только выдуманным самими захватчиками.
В отчаянии кобылка наблюдала, как люди бросали в огонь все больше и больше сухого дерева. Топлива в лесу было предостаточно. Теперь она не сможет перейти в нематериальное состояние!
Но крыса вспрыгнула на палку, подбираясь к рукам Бинка. Он стряхнул ее, но тварь вцепилась в палку, а еще одна прыгнула ей на помощь. Бинк с силой скинул их на каменный пол, но они не прекращали свои попытки. В этом, должно быть, и состояла их магия – в способности цепляться.
Возможно, быть жабой не так уж просто. Без сомнения мухи станут очень вкусными, а леди-жаба будет выглядеть так же привлекательно, как сейчас девушки. Может быть, любовь всей его жизни ждет его в траве, вся в бородавках и прочем...
Но кентавр обернулся и успел подхватить корзинку левой рукой. На мгновение пламя коснулось кончиков его пальцев и они превратились в пепел, но он продолжал держать корзинку. Проклятое мужество!
Тут печально известная всем пылкость Ирис дала о себе знать. Она тут же навеяла на окружающих одну из своих иллюзий, которая отражала состояние ее настроения. Вверху под сводами зависли плотные темные тучи, которые прорезали зигзаги молний. Это было достаточно потрясающее зрелище, несмотря на то, что оно ограничивалось пределами этого зала. Аймбри, когда доставляла людям сны, тоже любила иногда изобразить в голове спящего подобную жестокую грозу, но в отличие от иллюзий все это происходило в мыслях человека, а не перед его глазами. Хамфри еще подлил масла в огонь, сказав, что до женщин всегда трудно доходит любая вещь, кто бы ей ее не сказал.
Аймбри была согласна с этим – именно вожак людей из Мандении делал погоду в этой битве, да и не только в ней. То же самое было и у людей Ксанта – будь король Трент сейчас в добром здравии, манденийцы не зашли бы так далеко вглубь его страны. Да и с королем Дором люди Ксанта воевали весьма успешно. А как Ксант мог успешно вести эту войну, если он терял своих монархов сразу же, едва они успевали взойти на трон?
– Оно просто невинное существо, занимающееся своим прямым делом, – пояснил Трент. – Это мы не должны были входить на его территорию, если не желаем принять участие в споре за существование. В природе существует баланс, магический или манденийский, который мы не должны нарушать.
Каждый аспект Ксанфа был затронут магией и подчинен ей. Без магии Ксанф будет – сама эта мысль наполнила Бинка ужасом – Ксанф будет Манденией.
Он зашагал дальше, уклоняясь от дерьма, которое временами швыряла в него гарпия. Он надеялся, что ее ярости хватит до конца соснового леса. А потом... ну, сначала это.
Эта сцена отрезвила жителей Мандении. Они немедленно выставили по берегам караулы, чтобы предотвратить дальнейшие потери в живой силе. Но потери эти были невелики – стать рыбами посчастливилось лишь дюжине манденийцев.
Ему встретился призрак. Это была Милли, служанка, ее белая простыня напоминала ее рабочее платье, черные глазницы каким-от образом напоминали черноглазое человеческое лицо. Призраки становятся бесформенными от невнимания и пренебрежения, но теперь, когда у них было общество, они вновь возвращались к соответствующим формам. Еще неделя-другая вернет им окончательно человеческие очертания и краски, хотя они и останутся призраками. Бинк подозревал, что Милли окажется удивительно хорошенькой девушкой, и задумывался, как она умерла. Любовная связь с каким-нибудь гостем замка, затем удар кинжалом от ревнивой жены, заставшей их врасплох?
Аймбри восхитилась остротой ума волшебника, который быстро впитал доставленную ему информацию и сделал нужные выводы. Он также на лету схватывал ситуацию. Так почему же он не мог одержать победу в схватке с тем, с кем ему суждено столкнуться? И почему сам он так твердо был в этом уверен? Аймбри чувствовала, что это было не в характере волшебника. Вообще-то Хамфри с большой осторожностью относился к любой новости. Но он также был весьма осторожным человеком – он сразу же на всякий случай показал Аймбри и коню, как нужно пользоваться всеми этими приспособлениями и заклинаниями, которые он в изобилии подготовил.
Это было неправдоподобно. Никто не мог дать ему магический талант. Хамфри мог открыть талант – за плату в год службы! – но это будет просто обнаружение того, что есть, а не создание нового.
Наутро, когда отряд карфагенян показался на горизонте, было видно, что они настроены решительно – построенные в боевой порядок две сотни воинов грозно печатали шаг по сухой земле. Причем Аймбри заметила, что это были не те солдаты, которые участвовали в битве с кентаврами, очевидно, примерно человек пятьдесят из них не пожелали идти с товарищами или были оставлены охранять обоз, а может быть, и в качестве резерва на случай, если бы кентавры пожелали сразиться с ними в ближнем бою. Сейчас жителей Мандении было триста пятьдесят человек – несколько больше, чем полагала ксантская разведка – но на поле они были не все, часть сил отсутствовала, может быть, они двигались следом. Аймбри снова подумала, что если бы тогда хотя бы она была начеку и кентавры не угодили в засаду, что бы произошло со всеми этими карфагенянами! Но на войне, как известно, никогда не обходится без ошибок!
Аймбри все еще продолжала стоять, как приросшая к полу, ее ноздри чутко улавливали запахи, и понимала, что ведет она себя по-идиотски глупо, как, впрочем, всегда ведут себя почти все женщины в присутствии интересного мужчины. Аймбри также хорошо осознавала последствия, которые повлечет за собой ее теперешнее бездействие. Но тем не менее она не могла двигаться – позыв природы в эти мгновения был особенно сильным.
Спустя какое-то время Бинк поднялся и пошел дальше. В ужасный мир Мандении. В действительности же он не выглядел совсем уж другим: деревья были теми же самыми, камни не изменились и океанский берег, параллельно которому он шел, был точно таким, каким должен быть океанский берег.
Трент даже не защищал себя. Это ужасное одностороннее расследование – явно простой ритуал, чтобы узаконить решение, принятое тайно. Как мог Злой Волшебник ему доверять?
В его мозгу возникла глупая картина: если великан начнет тонуть и хвататься за землю Ксанф, чтобы удержаться, его пальцы попадут в Провал. Может быть, в этом и есть предназначение Провала? Может быть, крошечным обитателям этой скалы не нравится, что гигантские пальцы Бинка ухватились за трещину? Интересно, есть ли у них заклинание для забывания?
В том направлении дороги просто не существовало. Но, как только он отвернулся, она снова появилась, проходя свободно сквозь шиповник к основной дороге. А, ладно... почему он беспокоит себя такими вещами? Магия есть магия: она не имеет логики, кроме собственной. Каждый это знает. Каждый, кроме него, временами.
Аймбри скакала с приличной скоростью, со свистом рассекая прохладный ночной воздух, крепко сжимая зубами медный браслет Всадника. Тут вдруг ее осенила мысль – ведь есть еще одно существо, которое прекрасно разбирается во всех свойствах меди. Это существо – Блита, Блита, которая сама сделана из меди.
Водяной тут же сделал какое-то движение, и Аймбри почувствовала, что вода вокруг ее ног замерзла. Волей-неволей ей пришлось-таки остановиться. Она стояла по колено во льду! У этого водяного нашлось-таки средство, чтобы остановить их!
Но Аймбри снова вспомнила, что сначала ей нужно выудить из Всадника секрет, как вызволить королей из тыквы, а только потом уже убивать его. Если ей не удастся это сделать, то тогда все девять королей обречены на смерть, поскольку находящиеся в замке тела угаснут от истощения, даже если Всаднику суждено будет умереть первым. А если всадник выйдет победителем в этой схватке, то тогда Ксанту будет уготована участь быть под игом тирана-Всадника и его карфагенских союзников. Аймбри просто обязана была выиграть битву с ним и в то же время узнать его тайну, но вот как это сделать?
Аймбри посмотрела на небо. Солнце медленно садилось за горизонт, как оно делает изо дня в день, когда силы его иссякают и их становится недостаточно, чтобы продолжать висеть высоко в небе. Скоро наступит ночь. Аймбри сомневалась в том, что карфагенянам удастся освободить своего предводителя до того, как враждебная им тьма окутает землю.
Но крик человека из Мандении переполошил спящий лагерь. Мгновенно вспыхнули сотни факелов, освещая местность и делая невозможным дематериализацию кобылки. Аймбри пришлось скакать в единственном направлении, которое было открыто для них – на восток.
– Это же Хамелеон! – пришла Аймбри на выручку. – Она ведь теперь каждый день изменяется, становясь менее привлекательной, но зато более сообразительной. Ты в последний раз встречал ее несколько дней назад, когда она была в зените своей красоты. Но, поверь, все это одна и та же женщина!
– Он слишком болен для того, чтобы быть королем, – последовал ответ, – это какое-то заклятье, которое мы никак не можем снять, потому что не нашли противозаклятья!
Но Аймбри была все-таки ночной кобылкой с полуторавековым опытом, что было значительно длиннее жизни Всадника. Аймбри знала намного больше, чем любая лошадь, с которой Всаднику приходилось когда-нибудь иметь дело. Снова встав на дыбы, ночная кобылка с новым упорством наскочила на врага. К тому же теперь Аймбри знала, что отсюда Всадник не сумеет убежать – перейдя из освещенной тронной залы в любую из соседних, где света не было, Всадник только ухудшит свое положение, так как темнота для Аймбри – родная стихия. Еще несколько мгновений, и Всаднику конец – кобылка достанет его либо копытами, либо зубами, либо просто всей массой своего тела.
Опоры моста были все еще достаточно прочными, чтобы держать мост и находившихся на нем захватчиков. Лучше было бы рубить не мечом, а топором, но вот топора у них при себе не было. Аймбри подумала, как бы было прекрасно, если бы великан Удар был сейчас здесь – он быстро справился бы с этой задачей. Но Удар был послан на защиту замка Ругна на случай непредвиденной опасности, поскольку охранники замка – зомби – были сняты их командиром для защиты моста. Повелитель Зомби уже знал о том, что вторая часть карфагенского отряда где-то скрывается, или, возможно, уже заходит с тыла, чтобы попытаться взять замок штурмом. Кроме того, Повелитель Зомби поручил людоеду постараться разузнать о том невидимом противнике, который заколдовал обоих королей. Это все было жизненно необходимо, поэтому никак нельзя было отрывать людоеда от такого задания на что-то другое.
Аймбри пошла дальше и стала исследовать остальные следы. Так, тут, очевидно, Бинк начал преследовать Хасбинбада. Правый преследовал виноватого. Да, заключенное до утра перемирие между двумя предводителями было нарушено, король – освобожден от всех данных обещаний, и было видно, что битва разгорелась с новой силой. У Бинка явно было больше опыта в ведении ближнего боя, к тому же он обнаружил еще одно достойное похвалы качество – он не давал себя одурачить. А Хасбинбад, как оказалось, ошибся и в тактическом, и в этическом плане, и передышка, которую сам же для себя выпросил, пользы не принесла.
– Ты не совсем понял, Бинк. Очень важно, чтобы истинная причина твоего таланта оставалась тайной. В этом сущность твоего таланта, он должен быть скрытым. Открыть его – значит ослабить его силу. Вот почему он так тщательно охраняет себя от разоблачения. Вероятно, мне было позволено узнать о нем только для того, чтобы охранять тайну от остальных, и я намерен это делать. Больше не узнает никто.
Вскоре присутствующие стали переходить через ров, сонные обитатели которого, чудовища, издавали предостерегающее рычание, которого, впрочем, сейчас никто не боялся. Прямо на траве белели накрытые столы, уставленные напитками и закусками. Аймбри направилась к столику, на котором стояли напитки. Но она не собиралась ничего пить – все-таки эти напитки были предназначены для людей, а ко всему человеческому она была равнодушна.
– О, Джонатан, – сказала Милли, – я так сильно люблю тебя! – В подтверждение своих слов она раскрыла навстречу супругу свои объятья.
– Но гномы ни за что не захотят пойти на войну! – убежденно воскликнула Аймбри, живо припомнив самый последний дурной сон, который доставила.
Голова его выскочила на поверхность. Трент стоял посреди пляжа, отбиваясь мечом от смыкающихся вокруг него щупалец. Рубя мечом кольца чудовища, мужчина представлял картину героизма. Хотя, как только схватка будет закончена, сам Трент станет более опасным чудовищем, чем кракен.
– Я уже знаю направление – запад, – сказал Бинк. – Основной моей проблемой является преодоление всех джунглей. Здесь так много враждебной магии...
Аймбри сейчас направлялась туда, куда любой обитатель Ксанта старался никогда не забредать – в самую середину Пустоты. Пустота эта представляла собой колоссальную воронку, спуск в глубину которой был изборожден резными впадинами и ухабами. Пустота казалась черной дырой, чем, собственно, и на самом деле и была. Ничто, даже луч света, попав в нее, не мог уже найти путь обратно. Только создания, подобные Аймбри – ночные кобылки – могли себе еще позволить прогуляться разок-другой возле края пропасти, и то дематериализовавшись предварительно, иначе их физическое тело было бы затянуто в темное жерло и никогда не вырвалось бы обратно. Аймбри было страшно даже думать о Пустоте – так далеко даже она еще никогда не забредала, но страх не мешал ночной кобылке трезво мыслить – она еще раз убедилась, что зубы ее надежно сжимают медный браслет Всадника. Если бы она вдруг случайно уронила невзрачное медное украшение в темный провал Пустоты или просто бросила бы его на склон, то могло случиться так, что короли продолжали бы находиться в тыкве сколь угодно долго, сколько потребовалось бы медному браслету, чтобы докатиться до дна Пустоты.
– Но ведь сны, пусть даже короткие, часто снятся вам всю ночь! – возразила Аймбри. – Однако к утру большинство этих снов вы успеваете забыть. Большинство из них все-таки в основном хорошие сны, особенно если вы сами по себе хороший человек, но эти сны берутся из других источников. Настоящие дневные кобылки – невидимые создания, которые доставляют дневные сны и добрые ночные сны, они вообще не столь щепетильны и им безразлично, помнит ли кто-нибудь доставленный ими сон или нет. Они счастливые, беззаботные создания! – говоря это, Аймбри вдруг поняла, что она, может быть, не знает еще всего того, что должна знать дневная кобылка, поэтому все-таки лучше не показывать излишне своего невежества, дневные кобылки ведь вполне могут потом оказаться совсем не такими, какими она их себе представляла. – Но время, которое отводится кобылкам, всегда строго определено и ограничено. Часто происходит координация работы между дневными и ночными кобылкам.
– Но ведь я даже не знаю ни Хамелеон, ни короля Трента! Я ведь никому из них никогда не доставляла сновидений! Как же тогда я смогу передать им эти слова?
Аймбри стала размышлять над тем, что не давало ей покоя уже тогда, когда она везла тело короля Бинка в замок Ругна. Дар Бинка быть неуязвимым оказался все-таки достаточно сильно преувеличенным, ведь несмотря на некоторый иммунитет к волшебным силам, Бинк был очень уязвим для обычной физической опасности, покуда он был королем. А таким образом, опасность грозила и всему Ксанту. По крайней мере, можно было сказать, что нынешнее заключение Бинка в тыкве позволило королю Арнольду разгадать эту загадку!
– Ты не хочешь трансформировать морского змея? – удивился Бинк. Тварь была уже довольно близко, ее маленькие красные глазки сосредоточились на добыче, с гигантских зубов капала слюна.
– Мне хотелось бы поблагодарить тебя за все, что ты сделала, – продолжала Айрин, поскольку приятный вечер, очевидно, благотворно повлиял на расположение ее духа, – ты куда только уже не возила Хамелеон и так облегчала жизнь Дора!
– Да, похоже на то, – поддержала его Аймбри. Ей было особенно приятно, что находчивость Бинка и на этот раз смогла заменить так безвременно потерянную книгу с заклинаниями. Но теперь, по крайней мере, было ясно, какое оружие у них в руках, а это было лучше, чем гадать, какое заклинание для чего нужно.
Он представил себе схватку с этой пестрой армией, о рубке уже разложившихся тел. Представил ощущение их гниющей, полной червей плоти на своих руках, борьбу с этими призрачными ужасами, полными липкой вони. Что за жуткие заболевания они несут за собой, какие гангренозные объятия могут подарить ему? Какая мыслимая атака заставит этих осклизлых мертвецов вновь улечься в землю?
Тут другие манденийцы, опомнившись, бросились в битву. Вскоре они разметали муравьиного льва и карликов, а также зомби-лягушек, кроликов и барана. Когда этот баран полетел вниз, в пропасть, люди из Мандении приблизились уже к самому мосту. На мосту их поджидали зомби-питон, зомби-летучая рыба и зомби-василиск. Манденийцы сосредоточили все свое внимание на питоне, совершенно не обращая внимания на даже более опасное чудовище – василиска. Хасбинбад быстро отсек змею голову, отбрасывая ее далеко в сторону, и первые жители Мандении ступили на настил моста.
– О'кей, – сказал парень. – Вот сигнальный камень, – он стукнул им о скалу и магический кусок раскололся на два сегмента, каждый из сегментов изменил цвет красный на белый. Он отдал один Бинку. – Когда камень вновь станет красным, шагай прямо, они согласованы друг с другом. Проход появится перед большим ореховым деревом... и только на пять секунд. Поэтому будь готов и двигайся на красный цвет.
Аймбри пребывала в раздумьях. Могла ли она верить словам Всадника, его обещанию? Разве не будет подлостью с ее стороны выдавать белого коня? Что же делать?
Но он знал, что ее глупость оттолкнет его так же, как ее уродство во время другой фазы. Он не сможет жить ни с красивой идиоткой, ни с уродливым гением. Сейчас, пока в нем еще жило воспоминание о ее уме, она была привлекательна, а красота ее услаждала его взор. Надеяться на что-то другое было бы верхом глупости уже с его стороны.
Затем свинорылый аргус бросился в атаку, разъяренный, что его обед может быть отнят. Бинк упал на спину, давая скользким плавникам пройти над ним, и их толчок еще больше помог освободиться его телу. Он отцеплялся от травы!
Бинк вспомнил кентавра Германа и как голова его слетела с плеч. Когда Трент считает, что убийство необходимо...
Самое странное, что он не чувствовал себя таким уж удрученным. Он потерял гражданство, семью, невесту, его ждал незнакомый огромный мир – и все-таки в его походке была определенная живость. Не было ли это контрреакцией, поддерживающей его дух, чтобы он не пришел к решению о самоубийстве, или, возможно, он был доволен, что выбор, наконец-то, сделан? Он был калекой среди людей, обладающих магией, теперь он будет жить среди себе подобных.
Лицо Бинка отразило всю его растерянность. Злой Волшебник мог перечеркнуть весь его план. Глупышка, какой стала Хамелеон, и не догадается, пока не станет слишком поздно. Этот светоч разума действовал как за него, так и против.
– Я же уже сказал, что я ни на что не обращал внимания, но я думаю, что очень скоро после того, как вы с дневным конем ушли. Он, должно быть, скрывался где-то неподалеку, выжидая момент, когда я останусь наедине. Каков пройдоха!
– Я говорил тебе... я должен идти к Доброму Волшебнику Хамфри, чтобы найти свой магический талант... или быть изгнанным. Я не думаю, что в самом деле обладаю магией, поэтому...
– Держитесь от него подальше, ваше величество, – посоветовала Аймбри. – До тех пор, пока мы не разгадаем, в чем заключается его сила, ни один наш монарх не должен даже приближаться к нему!
Наконец солдатам было позволено поужинать и поспать, в то время как часть их должна была работать ночью на восстановлении новых оборонительных укреплений. Раненые, которые были в состоянии передвигаться без посторонней помощи, были отпущены домой – они, построившись рядами, направились к югу, в сторону Провала, чтобы, переправившись через него, добраться затем до замка Ругна. Путешествие это было опасным для раненых людей, но ведь еще опасней было остаться тут, на этом месте, где на следующий день снова могло бы разыграться сражение. Если и у жителей Мандении было столько же раненых, сколько у жителей Ксанта, то они могли утром вообще не возобновлять этой атаки, но в этом никто не был уверен.
Королева Ирис снова вздохнула. Ее лицо стало вдруг пунцовым. В воздухе вокруг собравшихся заколыхались крохотные язычки пламени – иллюзия, которую королева непроизвольно навеяла, была своеобразным выходом чувству, которое Ирис дикими усилиями воли до сих пор в себе подавляла. Теперь, когда мучивший ее «половой вопрос» так быстро и окончательно разрешился, королева облегченно проговорила:
А сейчас, думала Аймбри, было важно и просто убить Всадника, но убить его так, чтобы он не смог унести за собой в могилу девять королей. Нужно было как-то выудить их из его заклятья.
– Мы были настоящими, – сказала она, передергиваясь от заполонившего ее вновь ужаса, – теперь я уверена. Первый раз в жизни я рада моей человеческой форме, – это было удивительным для нее заявлением.
– Да, есть еще одна, которую я встретил. Обычная девушка. Дия. Она поссорилась с солдатом, вместе с которым я шел. Его звали Кромби. Он женоненавистник, считает себя таким, во всяком случае, и она ушла от него. Плохо, она мне нравилась.
Икебод усмехнулся: – Думаю, что смогу ответить на твой вопрос. Цель этого уничтожения – не освободить земли для чегото еще, а ослабить противника, уничтожить его ресурсы для ведения войны. Ведь тот, кто умирает с голоду, не в состоянии храбро сражаться. Поскольку в отличие от жителей Ксанта люди из Мандении не знакомы с волшебством, то единственное, что им в данной ситуации остается – разрушать что попало. Это жестоко, но все-таки эффективно!
Но когда он повернулся, тело его реагировало несколько медленней его мыслей. Бинк обнаружил позади себя мужчину с мечом наизготовку.
– Да, мне, кажется, приходилось раньше сталкиваться с подобными игрушками. Аймбри, обрати внимание, что браслет сам по себе небольшой, но зато какая тяжелая эта штука. У нас такие браслеты называют короткой цепью.
– Провал! – подсказала Аймбри и тут же выругала себя за эту оплошность – надо было не подсказывать ему, и тогда Всадник бы совсем забыл название стратегического пункта.
– Нет, коварная картина элегантных грудей русалки возникла в его мозгу. И Чери-кентавр, что подвезла его во время путешествия к Волшебнику Хамфри. Когда он дотрагивался до нее, было ли это на самом деле случайно? Она пригрозила сбросить его в овраг, но говорила это не всерьез. Она была очень приятной красоткой. Скорее, личность. Честность вынудила его неохотно признать. – Может быть.
– Но за тобой отныне закреплен почетный титул королева Аймбриум, – сказал с улыбкой король Трент. – Именно ты спасла весь Ксант. В честь тебя будет изваяна специальная статуя. Тебя никто никогда не забудет.
Бинк поднялся по склону и направился к востоку. Он надеялся, что раненый еще жив.
– Я не хочу получить королевство подобным образом, – ответил ей Трент. – Когда-то я сделал бы такое, но за те двадцать лет и последние две недели я очень изменился. Я узнал настоящую историю Ксанфа, и я слишком хорошо знаю печаль безвозвратной смерти. В моей жизни моя честь пришла ко мне поздно, но она растет все сильнее. Она не позволит мне убить человека, который спас мне жизнь и который так лоялен к не заслуживающему этого монарху, что жертвует своей жизнью за того, кто его изгнал, – он посмотрел на умирающего оленя. – И никогда бы не убил добровольно девушку, которая, не обладая умом, чтобы схитрить, отдает свою жизнь за этого человека. Это настоящая любовь, которую и я знал когда-то. Я не смог спасти свою, но не уничтожу чужую. Трон просто не стоит подобной цены.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site160.html on line 345

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site160.html on line 345

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site160.html on line 351