МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ

Внезапно стали раздаваться крики, которые сопровождались бешеной сумятицей. Жители Мандении вдруг бестолково засуетились, словно какая-то неведомая сила напала на них, и тут же бросились в разные стороны, прочь от этого страшного места. На Аймбри они не обратили ни малейшего внимания.
Аймбри, воспользовавшись моментом, осторожно вылезла из огромного уха и стала спускаться на настоящую землю. Но копыта ее снова стали раздражать чувствительную кожу чудища, и снова оно стало просыпаться. Ведь сон этот был искусственным, поэтому сфинкс не слишком крепко заснул, любой слабый шум и то мог потревожить его. По идее, существо, обладающее такими габаритами и массой, должно иметь спокойный нрав, когда оно просыпается, но все же Аймбри сочла за благо не рисковать, и потому снова вернулась в ухо.
Пища не была проблемой. Они не доверяли разнообразным фруктам и сладостям, росшим на деревьях, мимо которых проходили. Некоторые могли быть магическими и скорее служить целям своих хозяев, чем интересам потребителей, хотя и выглядели похожими на садовые деревья. Трент просто превращал враждебное дерево-колючку в роскошное многофруктовое дерево, и они пировали яблоками, грушами, бананами, смородиной и помидорами. Это напомнило Бинку, насколько велика сила настоящего Волшебника, так как талант Трента включал в себя и создание пищи, как простой субталант. Мощь его магии при соответствующей эксплуатации была грандиозной.
– Не говори с таким пренебрежением, парень. Мандения совсем не такое злое место, как ты воображаешь. В этом заключена часть причин, по которым жителям Ксанфа необходимо побывать там. Мандения во многих отношениях более развита, более цивилизована, нежели Ксанф. Лишенные преимуществ магии, манденийцы были вынуждены компенсировать ее другими способами. Они обратились к философии, медицине и науке. Теперь они владеют оружием, называемым ружьем, которое может убивать легче, чем стрела или даже смертельное заклинание. Я тренировал свою армию с другим оружием, потому что не хотел вводить в Ксанф ружья. У манденийцев есть экипажи, которые могут перевозить быстрее, чем бежит единорог, и суда, которые переплывают моря быстрее, чем это делает морской змей, а их воздушные шары поднимаются в воздух так же высоко, как дракон. У них есть люди, называемые врачами, которые лечат больных и раненых без каких-либо заклинаний, и устройства, состоящие из маленьких бусин на проволоке, при помощи которых можно перемножать цифры с громадной скоростью.
Аймбри подняла глаза – стая крачек направлялась в беспорядке к западу, суматошно чирикая. Глядя на пируэты, которые птицы выделывали в воздухе, можно было запросто определить направление ветра. Ветер теперь дул на север. Точнее, один ветер дул навстречу другому.
– Не думаю, что здесь вам что-нибудь угрожает. Основным мотивом замка Ругна было единение с человеком, гармония, а не вред, – улыбнулся Трент. – Но я сомневаюсь, что вам будет позволено уйти.
– Хорошему Волшебнику! – возразил Бинк. – Не злодею-трансформатору или жадной до власти стареющей бабе... – он замолчал, не желая продолжать.
Это уже становилось обыденностью – помешательство королей Ксанта! Аймбри чувствовала нечто вроде шока, но на сей раз не столь сильно, как это было, когда теряли рассудок король Трент и король Дор.
– Секундант или минутант, мне все равно, – ответил Бинк. Он старался подавить дрожь, которую ощущал в ногах. Он боялся и знал, что поступает, как глупец, и все-таки не мог отступить.
Главный зомби тоже пробормотал что-то, но это были не очень вежливые слова. С ним вообще были одни странности: у него отсутствовал язык, да и читал он по книге, в которой не было страниц, пустые глазницы его ничего не выражали.
– Да, больше не заманиваю, – печально вздохнула Сирена, – кентавр разбил мою арфу, а без нее мое пение звучит не очень хорошо!
Дневной конь не очень жаловал Гранди, но тут он смягчился: – Это чудовище в человеческом обличье, – пояснил он.
– Я не верю, что ты сможешь помешать мне Бинк. Какой бы сильной не была бы твоя магия, она ни разу не проявилась ощутимо. В тот момент, когда ты начнешь против меня действовать, я буду вынужден трансформировать тебя. Делать этого я не хочу.
– Да. Но только человек, который обладает складом ума, подобным моему, может использовать те заклятья, которые оставил Хамфри. Только эти заклинания способны сейчас остановить карфагенян. То, что Хамфри все-таки заколдовали, указывает на то, что это случилось до того, как он успел пустить эти заклинания в ход. Но ничего, я сам воспользуюсь наследством Хамфри и заставлю врага показать мне свое лицо. Его волшебство не подействует на меня, я уверен, но зато он выдаст себя. Вот почему Хамфри предполагал, что я смогу разорвать цепь теряемых нами королей. Но это если только сами жители Мандении не доберутся до меня.
– А если он потянется сначала к одному из нас? – строго спросила Фанчен. – Предположим, что мы окажемся более, чем в шести футах от тебя?
Тем временем Чем сосредоточилась и явила сценку, изображающую географическую карту Ксанта. На карте ясно были обозначены эти расщелины. – Где точно находятся люди из Мандении? – спросила она.
– У вас полезное задание! – воскликнул король. – Хотя вы еще не до конца узнали Хамелеон. Она меняется день ото дня – хорошеет, но становится все более недалекой, как сейчас. Потом наступает день, когда она превращается в отвратительную старуху, но какая она в это время умница! Сейчас она живет одна. Это не очень хорошо, поскольку в периоды ее наименьшей умственной активности рядом с ней постоянно кто-то должен находиться. Например, ты можешь быть рядом с нею и не давать ей попасть в беду. Через пару дней она начнет умнеть, а недельки через две Хамелеон будет чрезвычайно умной, но при этом такой безобразной, что тебе видеть ее не захочется! Но все-таки она чудная женщина, и в любом случае ей нужна подруга!
Это простое замечание произвело глубокое впечатление на Бинка. Не подтверждало ли оно его мысль о том, что влияние Источника весьма обширно и очень эгоистично? Восстановление здоровья Короля может оказаться не в интересах Источника, поэтому...
Женщина! Трент показался несколько удивленным, но Бинк был просто ошеломлен. Это уже на блеф не походило. Никакой женщины, определенно, не собирались изгонять и никакого мужчину тоже. Что Трент собирается делать? Если только – о, нет! – если только Сабрина последовала за ним.
– Сынок, поверь мне, я понимаю соблазн. Я сам посеял дикий овес, когда был в твоем возрасте. И у меня появилась нимфа с развевающимися зелеными волосами и телом, манящим, как простор – но я забыл о специальном увлажнении и поэтому она убежала от меня. Я никогда не видел подобной прелести в жизни... за исключением твоей матери, конечно.
Друг Бинка использовал свою магию, чтобы убежать, создав из куска дерева голема, занявшего его место. Голем в точности походил на него и поэтому обманул хулиганов. Бинк, конечно, видел разницу, но не выдал своего друга. К несчастью, голем хоть и не был восприимчив к ядовитому газу, но Бинк-то был. Он вдохнул его и потерял сознание, когда уже прибыла помощь. Его друг привел мать и отца Бинка...
– Не нравится мне все это, – сказала Аймбри королю. – Этому человеку нельзя доверять. Сейчас время его вышло, можно спокойно уйти и не видеть его целую ночь.
Открытие придало ему силы. Он напрягся и решетка подалась с удивительной легкостью. Рядом с ним вскарабкалась Фанчен и подсунула горшок под поднятый конец. Ух! Может быть когда-нибудь кто-нибудь изобретет горшок, пахнущий розами.
– Так ты полагаешь, что это заклятье было губительным? А если взять и предположить, что особого вреда от него все-таки нет? В таком случае, Бинк не был способен противостоять ему!
йДвое манденийцев на мосту осторожно подступали к зомбитараканам, которые шуршали в разной тональности в зависимости от степени их сохранности. Другие манденийцы принялись размахивать мечами, стараясь отогнать летучую рыбу, которая то и дело с размаху клевала их в голову, обдавая в то же время потоками тухлой воды. И тут один из жителей Мандении лицом к лицу столкнулся с этим самым василиском.
К тому же, побаливала пятка, подвернутая у Обзорной Скалы. Не сильно, но достаточно, чтобы сделать его осторожным.
Бинк открыл обещающую выход дверь и тут же ее захлопнул, увидев шевелящуюся орду крылатых, с длинными зубами, существ. Они выглядели, как летучие мыши-вампиры. Следующую дверь Бинк приоткрыл более осторожно, и оттуда, извиваясь поползла лиана, более чем достаточное напоминание о лиановом дереве.
Кто это мог быть? Король в дни своего расцвета мог бы вызвать такой провал, используя жестко контролируемую бурю, направленный ураган, но у него не было никаких причин делать это. Кроме того, его мощь настолько ослабла, что он не мог бы справиться с чем-либо подобным. Злой Волшебник Трент был преобразователем, а не повелителем землетрясений. Добрый Волшебник Хамфри обладал магией, разделенной на сотни полезных заклинаний. Некоторые из них могли бы помочь ему создать такой большой провал, но трудно было представить, зачем ему это нужно. Хамфри никогда не делал того, за что нельзя было получить гонорара. Не появился ли в Ксанфе еще один Великий Волшебник?
Аймбри стала пробираться между стоящими тут и там статуями манденийских воинов, стараясь при этом ненароком не заглянуть в глаза Горгоне, хотя она знала, что Горгона сразу же прикроет лицо вуалью, если кто-то из своих посмотрит на нее. Ночная кобылка, может быть, и неуязвима для волшебства Всадника, но для волшебства Горгоны это уже неважно, так как природа волшебства тут была уже другой. Наконец, выбравшись на простор, Аймбри галопом поскакала на крик.
– Ее место – возле ее мужа, нашего нового короля, – ответила Ирис, немного смягчившись, – я знаю, что она любит своего отца. Ей нет необходимости лишний раз доказывать это.
Сприган появился перед Аймбри. Он был ростом с обычного человека, только вот руки у него были несоразмерно большие и покрыты шерстью, а лицо приняло устрашающее выражение. Сприган сразу же зарычал, стараясь произвести впечатление.
– Эй, кобылка, – окликнул Аймбри водяной, который безопасности ради уселся на отмели подальше от сентикора, – а ведь водяной сочувствовал сентикору. – Я знаю, чего ты задумала! – снова подал он голос.
Дор покачал головой. Казалось, он сильно постарел за те три дня, что экспедиция была на задании, хотя он старался не показывать, как тяжело у него на душе. – Я все-таки надеялся, что угроза не такая сильная, – признался король, – но захватчики есть захватчики. Нам придется воевать, используя те возможности, которыми мы располагаем. Итак, нам противостоят примерно около шести сотен жителей Мандении, вооруженных мечами, копьями и луками. Это слишком большая сила, чтобы мы смогли с ней справиться обычными средствами. Я собрал все возможные силы, которые составляли старую армию короля Трента, но сильно сомневаюсь в их достаточной боеготовности. То, что нам сейчас нужно, это помощь и участие в сражениях некоторых не совсем обычных животных Ксанта. Я говорю о драконах. Они не раз помогали нам в тяжелых ситуациях на всем протяжении истории Ксанта. Но пока что они отвергают все мои просьбы о помощи. Я думаю, что если бы их уговаривал король Трент, то они бы были более сговорчивыми, поскольку он обладал большим, чем я, авторитетом. Очевидно, эти драконы думают, что если люди собираются сражаться с людьми, то драконам это будет только на руку, а потому нечего беспокоиться по такому поводу!
– Конечно, это так! – согласился Джордан. – Но ведь и тебе ничто не мешает позаимствовать что-нибудь подходящее в арсенале!
– Если бы мы могли какой-нибудь уловкой заставить его наткнуться на это дерево, – сказал Бинк... но понял, что на самом деле не хочет этого. Каким-то образом он ввязался в дуэль, которую не хотел выиграть, но не мог позволить себе проиграть. Он был также глуп, как и Хамелеон, – только более запутанным образом.
Она подошла к Хамелеон, которая судорожно бросилась ей навстречу: – Ох, Аймбри. Какой плохой сон! Прямо кошмар какойто! Неужели и ты сама когда-то этим занималась?
Из пивобочкового дерева получали пиво, из маслобочкового – топливо, а собственная обувь Бинка происходила от зрелого туфельного дерева, росшего к востоку от деревни. Но дерево Джустина было особым видом, выросшим не из семечка. Его листья имели форму ладони, а ствол был оттенка загорелой человеческой кожи. Что вряд ли могло удивлять, так как оно когда-то было человеком.
Внезапно она вспомнила, что есть небольшой, мало кому известный проход через эти горы. Причем с этим проходом была связана одна очень интересная история.
А если бы нет, неужели бы зомби двинулись маршем через джунгли, чтобы добиться своего? Это была загадка, которую Бинк не собирался разгадывать.
Но все тени были честными. Преступники всегда проявляли упрямство, предпочитая не искупать свои грехи при жизни. Вместо этого они добавляли к ним еще и после смерти под прикрытием нового обличья, губя репутацию бедной личности, телом которой они обладали. В конце концов, тени терять было нечего, она уже и так была мертва. Искупление просто предаст ее забвению или тому месту в аду, которое соответствует вере мертвеца. Нечего удивляться, что кое-кто предпочитал не умирать полностью.
Хамфри взял сумку в руки: – Чему быть – того не миновать! – проговорил он. – Тут так прямо и написано! – он ткнул длинным указательным пальцем в одну из строк страницы, на которой как раз была раскрыта книга.
– Мне кажется, что я обязан тебе жизнью, – сказал Бинк, не зная, как вести себя дальше. Казалось нелепым предложить нарубить дров или убрать навоз, чтобы отработать ночлег на этом сказочном острове. Тут не было ничего, похожего на дрова или навоз! Вероятно, лучшую услугу, какую он мог ей оказать, можно было бы квалифицировать: удаление своей промокшей потрепанной персоны как можно быстрее.
Он шагнул в лодку и попал в лужу. Лодка протекала. Бинк схватил ржавое ведро и вычерпал, насколько мог, воду. Затем сел и взялся за весла.
Итак, сильная магия против не менее сильной. Может быть они, нейтрализуют друг друга, и Ксанф, в конце концов, будет в безопасности. Бинк не предвидел такого оборота событий.
– Знаю! Мы несем большие потери по всему периметру. Это гораздо больший рой, чем я считал, очень плотный посередине. Мы все равно не сможем удержать их. Надо образовать новый круг и надеяться, что со временем подойдет помощь. Спасайтесь, пока великан не упал.
– Ладно, – ответила кобылка, – теперь нужно как-то заставить местных духов показаться. Боюсь только, что ты испугаешься, увидев их!
– Вообще-то, мне кажется, что Айрин любит Трента больше, чем меня, – проворчала Ирис. Тем временем она откусила кусок пирога и запила его кокосовым молоком из плетеной бутыли, решив всетаки немного вздремнуть. – Присмотри за королем ты, – попросила она кобылку, – только не вздумай наслать на меня какой-нибудь дурной сон! С меня уже хватит того, что творится вокруг, только плохого сна еще не хватало!
Говоря эти слова, девушка-кентавр звонко рассмеялась. Аймбри чувствовала к ней все больше и больше симпатии! – Теперь, когда я стала дневной кобылкой, мне кажется, что я должна вернуть тебе твою половинку души! – сказала она.
Кромби оставался подозрительным, но Бинк скоро обнаружил, что ему нравится компания Дии. В ней не было и следа от личности Волшебницы. Она представляла из себя настолько непосредственную девушку, что он в ней быстро разобрался. Она, казалось, не обладала никакой магией, во всяком случае, она избегала эту тему. Возможно, она направляется к Волшебнику, чтобы найти свой талант. Может быть, именно это она имела в виду, говоря о заклинании для себя. Кто мог хорошо чувствовать себя в Ксанфе, не обладая магией?
Король задумчиво запустил руку в свою шевелюру, которая, казалось, уже потеряла от этого часть волос. – Ах, если бы король Трент был сейчас здоров! Он хороший тактик, я думаю, что он справился бы с этой задачей!
– Как ты просишь, – промолвил Трент. Внезапно сверкнуло лезвие... и благородная голова кентавра упала с плеч почти рядом с пламенем.
Бинк подошел. Когда он приблизился, зеркало отразило сцену. Вероятно, оно было двойником того, что разбил Бинк, так как на нем не было никаких трещин или склеек, указывающих на произведенный ремонт.
– О, что за чудесная и пламенная речь, ночное создание! Но вот как насчет того, что останусь жить все-таки я, а ты погибнешь, а я замкну цепь королей Ксанта?
Хамфри взял с полки крохотную бутылочку, потряс ее и поставил на пол посередине пентаграммы – фигуры с пятью сторонами. Затем он сделал жест обеими руками и произнес заклинание, вернее, что-то на непонятном языке.
Он был уязвим физически. Внезапно ему стали ясны прошлые загадки. Никогда ему не приносила ущерба чужая магия. Его ставили в неловкое положение, унижали, да, особенно в детстве. Таким образом, он не был защищен только от физического вреда. Когда он бегал наперегонки с каким-нибудь мальчишкой, который ставил ему на пути всевозможные барьеры, чтобы победить, Бинк не страдал от какого-либо физического повреждения, только от обиды. И когда он отрубил себе палец не магическим, а физическим способом, ничто не пришло ему на помощь. Магия его вылечила, но не могла нанести ему рану. Много раз ему угрожала магия, пугая его. Но каким-то образом эти угрозы никогда не исполнялись. Даже когда он вдохнул ядовитый газ, он оказался спасенным вовремя. В самом деле он вел жизнь заговоренного в буквальном смысле этого слова.
Вдруг взгляд Аймбри скользнул в сторону и на мгновенье там остановился. Кобылка быстро поскакала исследовать, что это там могло быть такое. Это «что-то» оказалось запечатанным сосудом, содержавшим нечто желтоватое – то ли пар, то ли жидкость. Ага, решила кобылка, так это же еще одно заклинание из коллекции Хамфри, занесенное сюда бушующими водами. Бутылочка не разбилась. Что можно было бы сейчас сделать с этим заклинанием? Оставлять здесь сосудик Аймбри не хотела, но нести его в зубах тоже было не слишком удобно. Не только неудобно, но еще и опасно, поскольку во время возможной скачки Аймбри рисковала случайно разгрызть бутылку. Но, с другой стороны, кто знает, какие опасности могли встретиться ей на пути, поэтому лишнее заклятье не помешает. Подобрав наконец сосуд, ночная кобылка осторожно сжала губами его узкое горлышко.
– Лучше я не буду говорить ему, – медленно произнес Дональд, чуть обескураженный. – Два года... это слишком длинный срок в таком возрасте. Он не узнает это тело. Но смотри, каким он вырос.
Бинк ощутил внезапный, почти ошеломивший его прилив благодарности за эти слова поддержки. Он сопротивлялся этому чувству, зная, что не может позволить лести или оскорблению сбить его с того, что он считал правильным. Злой Волшебник мог сплести из слов сеть иллюзий, которая могла бы соперничать с тем, что Волшебница творила при помощи своей магии.
Во время спуска у Бинка вновь заложило уши. Они опустились на лесную полянку, затем прошли полмили до запущенной изолированной фермы. Этого пути как раз хватило, чтобы в ногах у Бинка полностью исчезли судороги.
– Вероятно, какое-то время возникали препятствия, отрезавшие миграцию. Вероятно, Ксанф около тысячи лет был настоящим островом, что изолировало доисторических поселенцев, поэтому они совершенно слились с существовавшими формами и дали начало кентаврам и другим видам. Это происходит вновь из-за Щита. Люди должны...
– Я не обладаю магией, – ответил Бинк. – Меня должны изгнать, – это был самый лучший путь, чтобы отклонить ее предложение. Даже все серебро Ксанфа не могло сделать для него привлекательной эту ситуацию, ни с какой стороны.
И через несколько секунд услышал: «...л-л-о-о-о!» Бинк поднял камешек и кинул его в кажущийся провал. Камешек исчез в глубине без звука падения.
– Говори короче, – Бинк удивлялся своему упрямству, но чувствовал, что сделает то, что должен сделать. Если Трент попытается приблизиться на дистанцию в шесть футов, Бинк удерет, чтобы избежать трансформации. Наверное, он сможет обогнать Волшебника. Но даже так он не сможет долго ждать. Он боялся, что Хамелеон устанет от долгого ожидания и выкинет какую-нибудь глупость.
Что было такого важного в ее занятии? Она собирала грязь с пола и смешивала ее с соломой, не обращая внимания на дождь. Бинк не видел в этом никакого смысла. Может быть, это ее способ успокоиться?
– Но увы, мне, кажется, не стать Королем, если мне противостоит такой талант, как у тебя. Мне искренне жаль, что необходимо пожертвовать твоей жизнью, и я хочу, чтобы ты знал, что это не мое желание, а логический исход этой встречи. Я предпочел бы трансформировать тебя в какое-либо безвредное существо. Но меч – оружие более грубое, нежели магия, он может только ранить или убить.
– Но на самом деле все было не совсем так, – пытался сказать Бинк. – Он прекрасный человек. Во многих случаях его рассуждения имеют смысл. Если бы он не пощадил меня и Хамелеон, он мог бы завоевать Ксанф, – но его слова были не слышны, он ничего не мог произнести.
Когда время перевалило за полдень, манденийцы закончили спускаться в каньон и теперь укрепляли канаты к южной стене Провала, готовясь к подъему. Они забрасывали наверх канаты с острыми изогнутыми крючьями, которые цеплялись за кромку обрыва. Но не тут-то было: откуда-то появились зомби, охранявшие берег Провала. Они стали рубить канаты жителей Мандении, не давая врагу взобраться наверх. Лучники из Мандении быстро построились на северном берегу Провала, стараясь своими стрелами сбить зомби. Стрелы втыкались в зомби, но не причиняли им никакого вреда. Тогда жители Мандении придумали иное: к оперению стрелы они привязывали тонкий прочный шнур и, когда стрела намертво втыкалась в тело зомби, находившиеся внизу воины хватали концы этих шнуров и сдергивали зомби вниз. Затем тут же подбегали к месту падения и рубили зомби на мелкие кусочки. Они рубили тела зомби с таким ожесточением, что не сложно было догадаться, сколько хлопот причинили им эти живые мертвецы!
– Это верно, – сказал Гранди, – мы наблюдали за королем, но не обращали внимания на обстановку, и нас провели. Теперь нам снова нужно выбирать короля...
Это следовало понимать так, что других женщин в жизни сына мать считала неизбежным злом. В этом качестве позиция Хамелеон была типичной позицией матери, которая обожала своего сына. – А теперь, – снова отозвалась Хамелеон, – Айрин собирается явиться сюда, забрать мальчика отсюда, выйти за него замуж по гражданскому обряду. Все будет как положено. И все будут там присутствовать!
Он услышал всхлипывание. Сабрина? Нет, это была его мать. Роланд сидел рядом с каменным лицом, отказываясь вмешаться личному интересу ради чести. Сабрина так и не взглянула на него, но зато были другие, кто глядел с злорадной усмешкой – Зинк, Джама и Потифер. Теперь у них был повод чувствовать свое полное превосходство, у каждого из них был талант.
– Мы их использовали, чтобы заминировать замок. Если Ругна попытается остановить нас, мы его уничтожим. Поэтому лучше... если он позволит нам уйти с миром. Мне нужно было сказать тебе, чтобы ты смог разминировать бомбы, когда мы уйдем.
– Я – Герман-отшельник, наказанный за то, что практиковался в магии. Я научился вызывать манящие огоньки. Ни один кентавр, считается, не...
Внезапно она вспомнила, что есть небольшой, мало кому известный проход через эти горы. Причем с этим проходом была связана одна очень интересная история.
– Нет, – раздался вдруг голос короля Бинка. – Это моя забота. Ведь я пользовался волшебными фокусами старины Хамфри. Пришло время выполнить еще одну мою задачу. Ты, кобылка, стой лучше в стороне!
Чем кивнула – она была достаточно умна, чтобы понять, к чему клонится все дело. Было бы все-таки лучше, если бы ксантское воинство, уязвимое к взглядам Горгоны, держалось в этот момент подальше от нее.
«Подожди, пока не завершится слияние, – произнесла благодарно тень. – Я не могу помочь тебе до тех пор».
– Ты прав, – поддержал его Гранди, – тем более, довольно уже и того, что она чуть не угодила в лапы озерных тритонов! Потому я сам пойду первым!
Ирис сделала реверанс, захватывающий дух, перед Бинком. Она была готова делать, что угодно, лишь бы оставаться Королевой... и человеком. Трент мог превратить ее в бородавчатую жабу... или в ту фигуру, что она сейчас изображала. Он мог, наверное, сделать ее достаточно молодой, чтобы она смогла родить ему наследника трона. Трент был владыкой, а у Ирис, похоже, отсутствовало намерение подвергать это сомнению.
– О, люди! Беги в ту сторону! – заорал он, толкая девушку в сторону северного склона, так как он был ближайшим путем для бегства. Бинк надеялся, что дракон плохо лазает по кручам.
Да, собеседник был из Мандении, но несмотря на это он не был таким непроходимым невеждой! – Да, верно. Море Дождей названо по латыни в честь моей бабушки, которая жила очень-очень давно. Я унаследовала ее подпись и право на тот участок Луны!
Одним из ее открытий были небольшие хлопающие красные фрукты, растущие в изобилии на одном из садовых деревьев. Хамелеон пыталась укусить один из них, но кожура оказалась плотной, поэтому она отнесла его на кухню, чтобы разрубить тесаком. В этот момент там не оказалось ни одного призрака, обычно они появлялись только тогда, когда у них было дело. Так что предупредить Хамелеона о природе этого плода было некому. Она была небрежна и уронила один из них на пол.
– Да, но с другой стороны, Хамфри не состоит на государственной службе. К тому же он не был поставлен заранее в известность, что мы явимся в его замок!
Он нашел открытое окно на верхней башне и влетел внутрь. Феникс был хорошим пилотом. Он, вероятно, мог бы обогнать настоящего дракона, даже с раненным крылом.
Вообще откинув вуаль, Горгона стала ходить между окаменевшими солдатами врага, очевидно, разыскивая там спрятавшихся карфагенян. Аймбри еще раз порадовалась, что вовремя отослала отсюда всех жителей Ксанта, поскольку теперь эта территория стала особенно опасной!
– О'кей, – сказал парень. – Вот сигнальный камень, – он стукнул им о скалу и магический кусок раскололся на два сегмента, каждый из сегментов изменил цвет красный на белый. Он отдал один Бинку. – Когда камень вновь станет красным, шагай прямо, они согласованы друг с другом. Проход появится перед большим ореховым деревом... и только на пять секунд. Поэтому будь готов и двигайся на красный цвет.
Местность стала более пересеченной, и им то и дело приходилось взбираться на небольшие холмы и спускаться с них. Северный Ксант в отличие от центральной части не был так густо заселен, поэтому эта местность была менее обжитой. Хорошо накатанная, но единственная тут дорога вела к Северной Деревне, из которой был родом Бинк, муж Хамелеон. Но экспедиция решила не заходить ни в какие селения и вообще избегать встреч с кем-либо, чтобы сохранить инкогнито, поскольку Икебод предупредил, что жители Мандении имели обычай засылать в населенные пункты своих шпионов, которые разнюхивали обстановку. Поэтому путешественники обошли деревню с востока, пробившись через густой лес, которым сплошь зарос северный Ксант.
Нахлынула вонь, удушающая, словно от гриба-вонючки или от выгребной ямы в летнюю жару. Чувствительный нос Бинка запротестовал.
– Эй, птичка! – не удержавшись, окликнул гарпию Гранди. – Как насчет того, чтобы слетать на воздушную разведку неприятеля?
Он ощутил запах разложения, худший, чем запах гарпии. Он волнами поднимался от разлагающихся змей и гниющего рва. Желудок Бинка протестующе заворочался. Он редко встречался с подлинным, далеко зашедшим разложением: обычно или другие существа были живыми, или их кости были аккуратно очищены. Промежуточные стадии, загнивание, появление личинок и распад, являлись частью жизненного цикла, который он предпочитал близко не рассматривать. До сих пор.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site172.html on line 345

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site172.html on line 345

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site172.html on line 351