ТЕМ БОЛЕЕ

– Самый обычный! – отпарировал архивариус, загадочно улыбаясь. – Произносить по буквам это слово долго, к тому же оно звучит не так, как пишется. Этот Дон Кихот тоже жил в Мандении. Он тоже был ученым, и, подобно мне, целый день копался в книгах, пока мой друг Арнольд не вытащил меня оттуда и не раскрыл передо мной новые горизонты. Этот самый Дон Кихот забросил книги, облачился в рыцарские доспехи и стал разъезжать по Иберии в поисках приключений, в точности, как это сейчас происходит со мной. Там у него произошло столкновение с ветряными мельницами, это уже классический эпизод...
Бинк поглядел на деревянный заборчик и осевшую крышу. Несколько цыплят бродили среди сорняков. Но для человека, который вложил в это место любовь, достаточно сильную, чтобы поддерживать его два года после трагической гибели, оно представлялось самым красивым на всей земле.
– Предлагаю объявить между нами перемирие, пока мы отсюда не выберемся, – предложил Трент. – Эликсир исчез и вернуться в Мандению мы не можем. Нам лучше сотрудничать, тем более, что в данной ситуации нам не из-за чего ссориться.
Тем не менее, если она Волшебница, ее уловка будет быстро разоблачена проницательностью Волшебника. Таким образом, правда станет известна.
Бинк содрогнулся. Последнее место, где бы ему хотелось провести ночь, был замок... но он понимал, что они забрались в ловушку слишком глубоко, чтобы с легкостью из нее выбраться. Здесь наличествовала сильная магия, магия, охватывающая весь район. Слишком в большом количестве, чтобы бороться с ней прямо... пока.
Но думать нужно было сейчас о том, что короли все еще находятся в плену, а волшебное королевство Ксант все еще опустошается жестокими завоевателями. Аймбри немного поразмыслила – времени теперь на пустые разговоры больше не было.
– Вряд ли. У нас нет магических талантов. Но мы знаем, какое впечатление этот лес производит на человека. Это успокаивающее заклинание, которое деревья используют, чтобы сохранить себя от вырубки.
Королева Ирис снова вздохнула. Ее лицо стало вдруг пунцовым. В воздухе вокруг собравшихся заколыхались крохотные язычки пламени – иллюзия, которую королева непроизвольно навеяла, была своеобразным выходом чувству, которое Ирис дикими усилиями воли до сих пор в себе подавляла. Теперь, когда мучивший ее «половой вопрос» так быстро и окончательно разрешился, королева облегченно проговорила:
– Всаднику всегда удается ускользнуть, и я, кажется, знаю причину этого, – задумчиво сказала Хамелеон. – Если окажется, что я ошибаюсь, то тогда нам придется за это крупно поплатиться. К тому же сейчас еще не наступил пик моей сообразительности, поэтому мне пока что лучше не высказывать своей догадки вслух. Но если я все-таки права, то тогда ему удастся добраться и до меня, и до королевы Айрин, и сделает он это без особых затруднений. И тогда наступит момент, когда Всадник решит, что теперь все преграды на его пути рухнули и он спокойно может становиться десятым королем Ксанта и замкнуть цепь теряемых королей, но мы все-таки можем сорвать все его планы, если будем действовать быстро и решительно. Все равно придется назначать еще одного короля, того, кого Всадник просто не сможет упрятать в тыкву. Это и есть тот самый король, который разорвет цепь!
Они вошли в замок Ругна. Все шесть призраков приветствовали их в вестибюле. Все были полностью людьми. Милли быстро удалилась, чтобы известить Королеву о прибытии Короля.
– О, Бинк, – закричала она, подхватывая его на руки и стараясь прижать к голой груди. У Бинка-птицы был нежный хохолок и ее обращение с ним не показалось ему таким восхитительным, каким могло бы показаться, будь он человеком. – Изменись обратно!
– Кажется иронией, что зло спасено вместе с добром. Возможно, человеческие понятия не всегда разделяются природой. Но я, подобно вам, реалист. Я не притворяюсь, что мы здесь. Добраться до земли может оказаться более проблематичным. Мы вряд ли еще находимся вне опасности.
– Водоворот пронес нас над Щитом. Мы уже договорились, что вернуться этой дорогой мы не сможем. Мы можем остаться на пляже... и не можем позволить жителям страны узнать о нашем возвращении, даже и случайно.
– Тогда я убью его! – Тут она снова покачала головой: – Я в любом случае должна разделаться с ним. Нужно отомстить ему за моего мужа, отца, за мать!
О, возможно. Вновь могут возродиться ожидания, может быть, придется платить долги, на которые не хватит серебра. Чаще всего действия тени были анонимными, по крайней мере, по отношению к обществу.
– Так много людей приходят сюда и задают пустые вопросы, – доверительно говорил он. – Фокус заключается не в том, чтобы найти ответ, а наоборот – задать правильный вопрос. Твой – первый настоящий вызов, который я получил за последние годы. Последний перед этим был... дай мне подумать... а, амарант – неувядающий пурпурный цветок. Тот фермер хотел узнать, как вырастить действительно хорошее растение для зелени и зерна, чтобы он мог лучше кормить свою семью и иметь небольшой доход, который скрашивал бы им жизнь. Я нашел волшебный амарант для него и сейчас он используется по всему Ксанфу и даже за его пределами. Из него можно делать хлеб, почти неотличимый от настоящего, – Волшебник открыл ящик стола и достал странной формы каравай. – Смотри, у него нет стебля, он выпечен, а не сорван. – Волшебник отломил ломоть для Бинка и тот с интересом взял его. – Вот это был хороший вопрос. Ответ тоже принес пользу всему Ксанфу, а не только задавшему вопрос. Остальные, напротив, желают всего лишь разновидности обезьяньей лапы.
Мрачное отчаяние охватило ночную кобылку. Сейчас она вместе с обитавшими в замке Ругна привидениями могла без труда изгнать карфагенян, но что потом? Ночная кобылка снова доставила плохой сон, который обернулся для жителей Ксанта реальностью. – А коробочка-то! – снова раздался возглас Джордана. – А вдруг в ней находится какое-то противозаклятье!
Кентавр мигнул. Сейчас он выглядел еще грознее, его плечи шире, грудь больше, а его лошадиное тело даже более динамичным, чем прежде. Он явно не привык к такому обращению, во всяком случае, направленному на него, и подобный опыт ошеломил его. Тем не менее, он соответствующим образом произвел умственную и эмоциональную перестройку, проявившуюся во внушающем благоговейный ужас вздутии огромных мускулов. Красная, почти пурпурная волна цвета поднялась от лошадиного торса через полный живот и покрытую шрамами грудь, набирая скорость и светлея по мере того, как перетекала в более тонкую шею и, наконец, окрашивая взрывообразно голову и искаженное лицо. Как только эта неотвратимая волна красной ярости зажгла его уши и проникла в мозг, кентавр начал действовать.
_ Эта штука представляет из себя огромную длинную змею, – сказала Фанчен. – Она может проникнуть прямо в пещеру или свернуться кольцом вокруг скалы. Мы не сможем убежать от нее.
– Конечно, – прохрипел он сквозь скрежет стиснутых зубов. Его ладонь начала сжиматься, но глаза его еще не настолько ослепли от ярости, чтобы не заметить сверкающие глаза красотки. Пальцы нехотя разжались. Еще одно предупреждение. Пальцы Бинка могли оказаться раздавленными этой хваткой.
Нет, Бинк знал, что должен уйти. После этой ночи он, возможно, никогда бы не покинул остров, сохранив самостоятельность. И даже если бы он смог, Сабрина никогда не простила бы его. Сам факт, что он сожалел об этой ночи – и не только ради удобного ночлега – означал, что это была не та ночь, которую он мог себе позволить.
– Конечно. Магический камень. Волшебник Эбнез нашел его почти сто лет назад и настроил его так, что образовался Щит. Без него мы все еще были бы подвержены нашествиям манденийцев.
Запах цветов был почти ошеломляющим. Розы радовали глаз всеми цветами радуги, издавая аромат. Преобладали растения с листьями, напоминающими меч, и цветами, как у орхидей, тоже различных цветов.
– Вот это лошадь – всем лошадям лошадь! – сказал Гранди, любуясь дневным конем, – и хвост не куцый, и масть не тусклая, и плохих снов никому не приносит. Может быть, жители Мандении и не достойны обладать такими лошадьми, но зато, как я погляжу, коневоды они отменные!
– Да, в самом деле, – согласился с ним Икебод, – мы узнаем о вашем местонахождении, спросив растения, и таким образом будем знать, где вы. Только не попадите ни в какую опасность!
– Если мы вовремя не остановим волну завоевателей, она покроет нас с головой, как это уже не раз бывало в прошлом. Кому, как не вам, кентаврам, знать, что начинает тут твориться, когда жители Мандении оказываются в Ксанте у власти.
– Ты не посмеешь даже подойти к нему! – угрожающе процедила Аймбри, являя взору сентикора тушу подобного ему поджарившегося субъекта, который тоже пытался прикоснуться к огню.
Затем он узнал это. Тень! Полуреальный дух, привидение или какой-то неуспокоившийся мертвец, обреченный таиться в тени и мраке, пока его неправедные дела не будут исправлены или зло не будет прощено. Так как тени не могут появляться днем или на свету, или в людных местах, они не представляют никакой угрозы обычным людям при обычных обстоятельствах. Большинство из них привязаны к месту своей кончины. Как когда-то Роланд советовал Бинку: «Если тень пристает к тебе, уйди от нее прочь». От тени легко было убежать. Только если неосторожный человек по глупости ляжет спать рядом с местом обитания тени, он окажется в опасности. Тени потребуется около часа, чтобы проникнуть в человеческое тело, и человек в любой момент может отодвинуться прочь и освободиться от тени. Как-то раз Роланд в припадке нехарактерного для него раздражения пригрозил парализовать назойливого пришельца и оставить того в ближайшем обиталище тени. Пришелец удалился весьма быстро.
– Да сколько угодно может там бродить! Изнутри тыква такая же большая и обширная, как весь Ксант. Достаточно сказать, что там умещаются все сны для обитателей Ксанта, причем каждую ночь приходит новый сон, и ни один не повторяется дважды. Тем же, кто живет внутри тыквы, Ксант кажется наоборот очень маленьким по сравнению с нашим миром, миром Ночи.
– Если только она не зазывала, – пробормотал Кромби. – Я говорю, что она – угроза для тебя, Бинк. Если она работает на спрута, она могла заманить дюжины людей в его щупальца...
Аймбри вспомнила – ведь как раз на сегодняшнюю ночь было назначено тайное обручение и бегство принца Дора и Айрин. Хамелеон, как мать, обязательно должна была быть там, в гуще событий. – Все можно устроить! – сказала ей в утешение Аймбри.
Бинк немного осторожно посмотрел на небо. Солнце клонилось к западу. У него остался час или около этого дневного времени. Ему лучше провести время в поисках дома, где можно провести ночь. Последнее, что он хотел, это спать снаружи на незнакомой территории в окружении неизвестной магии. До сих пор путешествие было очень легким благодаря Чери, но из-за этого непредвиденного обхода оно станет намного труднее.
– Но ведь здесь никого нет, кроме нас двоих, – испуганно возразил голем, – слушай, Аймбри, а ты, случайно...
– Ты слишком торопишься делать выводы. Это было реально для меня, а не для него. Он всего лишь выполнял свою обязанность... А когда родилась Айрин... Она не была ни волшебницей, ни мужчиной – в общем, двойная неудача. Но конфликта из-за этого не последовало. Ведь он мог любить какого-нибудь другого ребенка. Для мужчины естественно иметь разных детей от разных женщин и при этом одинаково этих детей любить. Тем более, что новорожденная девочка не угрожала затмить собой память о его скончавшемся сыне. Он любил и Айрин. И иногда, как мне кажется, он любил даже мать этой Айрин.
Джустин снова вскрикнул, когда топор ударил во второй раз. Это был жутковатый деревянный звук. Раздался смех – смех подростков, затеявших шалость и полностью безразличных к последствиям, которые могут иметь их действия. Ягоды? Это была просто бесчувственность.
– Итак, его трансформационные способности являются блефом, хотя они и существуют на самом деле, – подытожил Бинк. – Он будет вынужден держать нас в клетке возле Щита или мы убежим и уйдем из-под его власти. Он вынужден прорваться в Ксанф, иначе он обладает очень малой реальной властью. Не больше власти, чем он имеет, как Генерал армии – власти убить.
– Но может случиться и так, что король Дор, даже если он покажет способность управлять страной, тоже может тронуться умом! – пробормотал Хасбинбад.
Они все кивнули. Бинк был еще больше озадачен. Все, что он понял – это то, что он должен играть против приятной молодой особы, но какого рода эта игра на глазах у других, о которой никому не разрешалось рассказывать после? Что ж, будь что будет. Может быть, это окажется чем-то вроде магии.
Третий мандениец постарался прикрыться щитом целиком и ждал, покуда кентавр прицеливался, наблюдая за ним. Когда стрела полетела к его голове, то карфагенянин поднял свой щит, который принял ее убойную силу на себя, но следующая стрела тут же впилась в его ногу. Таким образом Чету удалось вывести из строя шестерых людей из Мандении, используя каждый раз столько стрел, сколько нужно было для полной нейтрализации врага. Но стрелы вскоре кончились.
На случай, если появится какая-либо опасность, они сохраняли между собой некоторую дистанцию, чтобы не оказаться пойманными одновременно. Выбор места оказался удачным, магия, с которой они сталкивались, была в основном безвредна, словно вся опасная магия сконцентрировалась на пляже. Эта магия предназначалась для отпугивания животных. Во время своего путешествия в замок Доброго Волшебника Бинк сталкивался с заклинаниями, бывшими гораздо хуже, чем эти. Может быть, опасности дикой местности были несколько преувеличены.
– Четвероногие друзья! – Аймбри была несказанно удивлена и даже ошарашена таким обращением. Еще ее беспокоило то, что ей все больше нравился дневной конь. Аймбри поняла, что это означало, что природа постепенно все настойчивее дает о себе знать. Аймбри совсем не хотелось вступать с дневным конем в близкие отношения, но с другой стороны... В общем, кобылке еще нужно было время на обдумывание ситуации и принятие окончательного решения, что должно было произойти еще нескоро. Вот у людей по-другому – там женщины достаточно разборчивы и осторожны, если решают вступить с кем-то в связь, но у лошадей такой возможности нет. Если Аймбри доведется оказаться возле дневного коня в тот самый момент, когда природа-мать пошлет ей своеобразный сигнал, то ей придется подчиниться этому сигналу во имя продолжения конского рода. Очевидно, дневному коню тоже приходили в голову подобные мысли, иначе зачем бы ему всюду приходилось таскаться вслед за Аймбри и заниматься делами, от которых он был весьма далек – к примеру, как сейчас, помогать Хамфри размещать заклятья.
Да, приманка для жителей Мандении действительно была подготовлена добросовестно. Аймбри поняла, что и она не сможет остановить Удара. Она галопом поскакала к полянке, выслав вперед себя сценку со словами, обращенными к Горгоне:
– Ой! – воскликнула Сабрина, хлопая ладонями по своим шикарным ягодицам. Голография растворилась, девушка в голубом платье гротескно исказилась перед тем, как исчезнуть.
– Только хотел забрать свою одежду, – ответил Бинк. Хотя решение его было твердым, он все же чувствовал себя подлецом из-за своей неуступчивости ее великолепному вдохновению.
Тем временем королева Ирис сама подошла к ним. – Ну как, попробовали что-нибудь из напитков? – заботливо осведомилась она. Она была одета в сплошь унизанную драгоценностями королевскую мантию (хотя, возможно, это было лишь иллюзией). Королева между тем продолжала: – Если вы уже чего-нибудь испили, то, я думаю, не скоро забудете, как они оригинальны! Я использовала эту возможность, чтобы продемонстрировать гостям, что мы можем позволить себе!
Всадник мгновенно сориентировался и остановил остальных жителей Мандении, заново построив их в колонну. Но люди из Мандении в любом случае уже потеряли еще тридцать человек. Теперь в карфагенском отряде оставалось сто пятьдесят человек, и это уже не сулило столь быстрой победы. Резко потянув повод, Всадник раздраженно дернул рукой, и при этом на его руке зазвенели браслеты.
Архивариус был на седьмом небе от счастья, увидев Аймбри. Но тут же его радость сменилась отчаянием: – Я не могу забраться на тебя! Они связали мне руки!
Бинк постарался отвлечься, думая о другом, но его совсем не привлекало вспоминать различные унижения своего горького детства или разочарование иметь, но не быть способным удержать хорошенькую девушку вроде Сабрины из-за отсутствия магии. Мысль о хорошеньких девушках напомнила ему о Винни, но он не был бы человеком, если бы не среагировал на ее фантастически прекрасное лицо и фигуру! Но она оказалась так ужасающе глупа и, как бы там ни было, он был уже обручен, поэтому думать о ней не стоило. Его усилия отвлечься оказались безрезультатными, лучше страдать в умственной тишине.
– Мой обет выполнен! Дело сделано! – сказал Дональд. – Еще один разок, любимая! – он наклонился, чтобы еще раз поцеловать ее... и рассеялся и Бинк обнаружил, что он целует чужую жену.
– Толкования законов! – запротестовала королева Ирис. – Зачем вы теряете время, болтая о разной чепухе, в то время нашествие может опрокинуть всю страну, не говоря уже о ее законах?
– Все это может стать твоим, – сказала она – вновь появилась очаровательная четырнадцатилетняя девочка. – Ни одна женщина не может обещать тебе такого.
Кобылка скакнула к каменной массивной колонне и – о чудо – дыма оказалось достаточно – Аймбри и сидевшая на ее спине Хамелеон легко прошли сквозь камень.
– Если тебе так нравится Мандения, почему ты стремишься попасть назад в Ксанф? – спросил Бинк, Стараясь отвлечься от интересной информации и сосредоточиться на противоречиях в рассказе Волшебника.
– Ну, Бинк, – рассудительно заговорил Трент, – я никогда не обманывал тебя в отношении своих целей. Мы всегда знали, что наши дороги разойдутся. Наше перемирие относилось лишь к нашему объединению на время угрозы, а не наших долговременных планов. Я должен выполнить обещания, данные манденийской армии, Замку Ругна и теперь вот Волшебнице Ирис. Мне жаль, что этого не одобряешь, хотя мне очень бы хотелось. Но мое завоевание Ксанфа было и есть, и будет моей миссией. Сейчас я прошу тебя покинуть меня со всей любезностью, какой сможешь, так как я питаю большое уважение к твоим мотивам, даже когда я чувствую, что высшие соображения говорят о том, что ты ошибаешься.
Бинк летал из одной комнаты в другую, пока не нашел Волшебника, склонившегося над массивным томом. На мгновение он напомнил Бинку Трента, сидевшего в библиотеке Ругна. Оба всерьез интересовались книгами. Действительно ли они дружили двадцать лет назад или просто были знакомы?
– Мы проходили мимо по пути к... трансформации. Это единственное, что хорошо охраняется. И ты мог видеть на его борту катапульту.
– Приближается ночь, – тем временем проговорила Горгона, глянув в окно, через которое уже были видны первые звезды. Она продолжала: – Теперь вы можете спокойно отправляться назад. У волшебника Хамфри слишком много работы. Сейчас вы пройдете в другое помещение, где можете подремать и отдохнуть немного, а в полночь я вас разбужу!
Аймбри поняла, что это было не преувеличение, а чистая правда. Она припомнила, как все считали людоеда-великана Удара злодеем и вообще жестоким созданием из-за одного лишь роста и внешности, хотя в действительности он совсем таковым не был. Люди часто принимают внешность человека за его внутренний мир. Хотя, быть может, это тоже было очередное чудо волшебной страны Ксант, кто знает.
Дневной конь с любопытством взирал на Аймбри. Кобылка старалась отогнать прочь эти мысли, от которых ей иногда становилось даже неловко, прядала ушами и являла перед конем сценки, на которых они оба мирно паслись на роскошном пастбище. Эти сценки Аймбри старалась сделать максимально невинными, чтобы в них не содержалось ни капли намека на то, о чем они оба, возможно, уже не раз думали. Хотя сама Аймбри все-таки сомневалась, что ей удается дурачить дневного коня, она тем не менее старалась сохранять хотя бы видимость приличия.
– Ночью они нас даже не заметят! – успокоила его Аймбри. – Просто все дело в том, что я хотела бы доставить туда еще и его жену Хамелеон, а потому нам нужна еще одна лошадь!
С наступлением рассвета все, вооружившись, явились, как и было указано, к Провалу. Король уже расставил своих зомби по краям пропасти и за деревьями. Манденийцы могли переправиться через Провал только там, где были мосты, а поскольку другой мост был вообще невидимым, то этот мост оказывался единственной дорогой с севера на юг и был для жителей Мандении единственным возможным выбором. Его можно было увидеть, он был прочным, твердым, к нему вела хорошо накатанная дорога.
Она была так же привлекательна, как и Хамелеон в ее красивой стадии, но она была, кроме того, и умна. Подходящая невеста для почти любого мужчины. Но Бинк слишком хорошо знал ее теперь. Его талант предотвратил его женитьбу на ней, держа себя в глубокой тайне. Хитрый талант...
– Мне тоже так кажется, – ошеломленно произнес Бинк. Постепенно он начал привыкать, что ему придется провести всю свою жизнь в Мандении. Так сразу отвыкнуть от этой мрачной перспективы ему было трудновато. – Но почему ты спас меня? Раз эликсир пропал...
йДвое манденийцев на мосту осторожно подступали к зомбитараканам, которые шуршали в разной тональности в зависимости от степени их сохранности. Другие манденийцы принялись размахивать мечами, стараясь отогнать летучую рыбу, которая то и дело с размаху клевала их в голову, обдавая в то же время потоками тухлой воды. И тут один из жителей Мандении лицом к лицу столкнулся с этим самым василиском.
– Удар тоже приближается сюда, и я никак не могу остановить его, – крикнула Аймбри. – Сирена, тебе придется пока прекратить петь, чтобы Удар мог отойти на порядочное расстояние. Я отошлю его отсюда, а потом ты можешь возобновить пение.
– Кто-то достаточно умный, чтобы из массы людей выбрать именно коронованную особу – ведь кроме королей, умопомешательство не поразило никого! – вставил Гранди.
Океан был спокоен. Крутые скалы берега тоже казались иллюзией, но там все же был небольшой пляж – правда, не там, где он был раньше, когда он бежал по нему и оказался в соленой воде. Длинная узкая пристань выдавалась вперед в море рядом со склоном Провала. Вот по чему он побежал в самом начале, пока просто не добежал до конца, внезапно свалившись в воду.
Король Дор ехал на спине Чета, и всюду, где они ступали, земля изрыгала угрозы и проклятия в адрес карфагенян, а камни издавали глухие стуки, как будто бы рядом топал ногами какойто циклоп. Валявшийся под ногами хворост трещал и шуршал, изображая ядовитых змей. Жители Мандении все больше и больше поддавались панике, и все большее их количество убегало за реку. Те же жители Мандении, которые намеревались захватить короля Дора, теперь пали жертвами меча и веревок обоих кентавров, другие снопами валились под ударами дубины Удара. При виде такого неожиданного и сильного сопротивления карфагенян охватил неприкрытый ужас.
– Какая великолепная ты лошадь, Аймбри! – воскликнул Бинк, завидев шпили замка. Они успели вовремя – занимался рассвет. Если бы рассвет наступил в то время, пока они скакали в тыкве, то им пришлось бы целый день находиться в мире ночи, дожидаясь наступления темноты. Ведь, как и прежде, волшебные свойства Аймбри имели силу лишь ночью.
Арнольд был пожилым кентавром в очках, который казался в этом лесу чужеродным элементом. По профессии, да и по складу ума он был типичным архивариусом, как и его друг Икебод – оба они терпеливо заполняли книгами и свитками сумрачные залы. Для чего они это делали, никто не понимал. Но при этом Арнольд был еще и волшебником, однако его талант проявлялся только когда он находился где-нибудь за пределами Ксанта, пусть даже во враждебной Мандении. Надо сказать, что Арнольд сильно облегчал своей деятельностью любые контакты – от научных до торговых – между Ксантом и заграницей. Но внутри Ксанта магия Арнольда уже не действовала, и потому-то кентавр не был так широко известен у себя на родине. В этом смысле он напоминал Бинка, и поэтому, наверное, они предпочитали путешествовать вдвоем.
– Может быть, я получу какой-то совет от Волшебника Хамфри, – сказал Бинк. – Это серьезное дело – смещать Короля. Я не думаю, что Старейшины пойдут на это. Он хорошо правил, когда был в силе. И в самом деле, нет никого на его место. Ты знаешь, что только большой Волшебник может быть Королем.
– Так много людей приходят сюда и задают пустые вопросы, – доверительно говорил он. – Фокус заключается не в том, чтобы найти ответ, а наоборот – задать правильный вопрос. Твой – первый настоящий вызов, который я получил за последние годы. Последний перед этим был... дай мне подумать... а, амарант – неувядающий пурпурный цветок. Тот фермер хотел узнать, как вырастить действительно хорошее растение для зелени и зерна, чтобы он мог лучше кормить свою семью и иметь небольшой доход, который скрашивал бы им жизнь. Я нашел волшебный амарант для него и сейчас он используется по всему Ксанфу и даже за его пределами. Из него можно делать хлеб, почти неотличимый от настоящего, – Волшебник открыл ящик стола и достал странной формы каравай. – Смотри, у него нет стебля, он выпечен, а не сорван. – Волшебник отломил ломоть для Бинка и тот с интересом взял его. – Вот это был хороший вопрос. Ответ тоже принес пользу всему Ксанфу, а не только задавшему вопрос. Остальные, напротив, желают всего лишь разновидности обезьяньей лапы.
– У вас, в Мандении, все по-другому. Тыквы, к примеру, у вас едят, а у нас они – проходы в мир ночи. Поэтому эти бобы тоже несъедобны. Они нужны для того, чтобы разрушать и расплющивать все, что им только попадется на пути!
Дональд отодвинулся, восхищенно разглядывая великолепие своей любви и говоря при этом:
– Сейчас я уже слишком стар и слишком рассеян, чтобы обнаружить свое упущение, – ответил волшебник, – я уже начал выживать из ума, а потому не способен думать так, как мог размышлять раньше. Причем, что для меня особенно прискорбно, – это элементарная ошибка, любой дурак способен обнаружить ее, а я уже нет. Потому я бессилен. Вот потому-то я и не разрешил жене, моей любимой Горгоне, сопровождать меня. Мне просто стыдно, если кто-то из людей станет свидетелем моей глупости. Вы, животные, и я вас умоляю, чтобы потом вы не позорили меня, старика. Не нужно говорить об этом правду. Достаточно будет сказать, что старый Хамфри сделал все, что было в его силах, но потерпел неудачу, поскольку сделанного им оказалось недостаточно.
Постепенно чаща стала редеть, потом лес постепенно начал переходить в кустарник. Но зато почва стала более труднопроходимой, поэтому с рыси им пришлось перейти на шаг, но и каждый шаг давался теперь нелегко! Обе лошади вспотели и то и дело фыркали от натуги. Хамелеон и Икебод, непривычные к таким трудным переходам, с измученным видом сидели на спинах лошадей, даже неугомонный голем и тот притих, сидя перед Хамелеон на спине Аймбри, чтобы ему удобнее было держаться за гриву ночной кобылки. Трудное путешествие утомило даже его.
– Ты был в том положении, когда трудно видеть что-либо еще, – ответила она, выпрямляясь так, что ее превосходная фигура стала видна еще лучше. Бинк ошибся, она ни с какой стороны не была хуже Винни, просто она была совсем другая и уж точно, гораздо умней. Больше она походила на Сабрину. Проявление ума в женщине делает ее более привлекательной, понял он. Урок дня.
Бинк снова кинулся за девушкой, поймал ее и чуть ли не швырнул к южному склону. Даже в этот отчаянный момент тело ее обладало податливостью, возбуждающим свойством, что угрожало отвлечь его ум.
– Это единственная гарантия безопасности, подтвердил Трент. – То, что Хамфри не пошевелится, не рассчитывая получить гонорар. Тем не менее, беспокоиться об этом надо будет, когда мы выйдем из дикой местности. Возможно, тогда какой-нибудь выход найдется.
Тем временем Гранди стал представляться товарищам по экспедиции: – Я начал оберегать Дора, когда он еще не был даже принцем. А Хамелеон я знаю уже без малого двадцать пять лет. Чего не могу сказать о тебе, милая лошадушка!
– А для чего здесь нужны эти колеса? – поинтересовалась Хамелеон спокойно. Она раньше уже бывала в тыкве, поэтому сейчас совершенно ничего не боялась.
Один из жителей Мандении подошел к Аймбри с веревкой в руках. Аймбри дернулась было в сторону, но Всадник снова погрозил ей издали шпорами, и она покорно стихла. Человек из Мандении тщательно опутал веревкой ее передние ноги с тем расчетом, чтобы она могла спокойно переходить с места на место, пощипывая травку, но бежать она с такой петлей на ногах уже не могла. Как это было унизительно!
Хамфри печально покачал головой: – Не пытайся льстить старику, лошадушка! Ты старше меня на несколько лет. Бесспорно, мой план обороны действительно хорош – я ведь несколько лет изучал разные документы и книги, рекомендовавшие, как наиболее быстро изгнать захватчиков. Но все-таки в будущем я сделаю самое досадное и роковое упущение, опасные последствия которого превосходит разве что его комичность!
– Да, ты, только мы не знаем, каким образом ты сумеешь сделать это, – сказал Хамфри, – это тот самый небольшой, но важный кусочек информации, незнание которого наложилось на мою собственную непростительную глупость. Может быть, тебе, как связной между Ксантом и Миром Ночи, будет со временем доступна любая информация. А я хочу передать с тобой, чтобы наши жены за нас не очень беспокоились, мы их любим и помним!
– Но он ни черта ни смыслит в волшебстве! – в бешенстве выкрикнула королева Ирис, – я никак не могу понять, что все это значит, ты, карлик!
– Я знал, что сам ты никогда не сможешь выбраться из этой каши, поэтому вытянул тебя за единственную часть, за которую мог ухватиться – за ногу. Тебе в глаза попала магическая пыль, поэтому ты меня и не узнал. Прости, что мне пришлось усмирять тебя.
Если только она не была великаншей-людоедкой, использовавшей иллюзию, чтобы изменить свою внешность... Нет. Великан-людоед был магическим существом, а магические существа не обладают магическими талантами. Вероятно. Их талантом было само их существование. Поэтому кентавры, драконы и великаны-людоеды всегда выглядели теми, кем они были, если только какая-нибудь естественная личность, животное или растение не изменяли их. Он должен верить в это! Возможно, что Ирис была в сговоре с людоедом... но вряд ли, так как известно, что людоеды нетерпеливы и сразу стараются употребить то, что удается поймать, несмотря на последствия.
Вместе с ответным приветствием на Аймбри изо рта зомби попало несколько отвратительно пахнущих личинок. Это была настоящая женщина-зомби, которая была такой уже, видимо, несколько столетий, но зато мозги ее были в полном порядке. Вообще-то Аймбри никогда не была брезгливой в отношении собеседников, тем более, что в Ксанте было великое множество разных видов живых и уже не живых существ, но все же при виде этих личинок ей стало не по себе – она привыкла к отполированным костям скелетов, разгуливавших внутри тыквы. Чтобы не показаться невоспитанной, кобылка решила не отодвигаться от собеседницы слишком уж далеко, но на всякий случай больше с ней не заговаривать не стала.
– Я тоже как раз об этом подумала, – спокойно отозвалась Милли. – Вот что получается: этот Всадник помогает жителям Мандении завоевать нас, а затем преспокойно становится королем, поскольку у нас кроме него вообще не будет волшебников. Тогда и цепь порвется сама собой.
– Да, сударь, это так! – промолвил Гранди. Сейчас голем старался быть максимально вежливым, так как многим был обязан волшебнику – ведь именно Хамфри помог ему когда-то стать реальным живым существом, а до того Гранди был просто разумной вещью. А теперь волшебник наверняка увеличил свои магические силы, и с этим тоже нельзя было шутить. – Вам придется принять этот вызов и стать королем Ксанта! – как можно почтительнее проговорил притихший голем.
Вдруг между ними оказался крылатый олень. Меч воткнулся в его тело, острие вышло с другой стороны, чуть не дойдя до трясущегося носа Бинка.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site179.html on line 342

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site179.html on line 342

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site179.html on line 348