ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ

– Нет, меня теперь зовут Блита, я сменила имя. Знаешь, кобылка, я тебе завидую. Ах, если бы снова довелось выйти на дневной свет! Солнечный свет нисколько мне не вредит, а некоторые люди очень даже милы!
– Да, это лучше, – согласилась Сирена, – или я могла бы заманить их к моей сестре Горгоне, которая превратила бы их в камни. Такие каменные статуи потом легко можно доставить в Мандению, а там можно попросту снять положенное на них заклятие, и камни снова станут людьми. Таким образом, тут нет никакого убийства!
Но на мосту уже было движение. Из-под прогнивших досок появлялись змеи. Не обычные нормальные рептилии, а потрепанные обесцвеченные твари, чьи кости просвечивали сквозь сочащиеся слизью шкуры.
Что ж, это не его головная боль. Он должен всего лишь обойти его. Бинк не собирался делать новую попытку пересечь Провал. Только феноменальная серия совпадений спасла его шкуру. А Бинк знал, что совпадения – союзник ненадежный.
И Всадник сделал шаг вперед, взмахнув мечом. Раздался свист, причем Аймбри заметила, что меч махал как бы сам по себе, как бы отдельно от воли своего обладателя.
– Само собой разумеется, – сказал Гранди, – мы уже собрали достаточное количество нужной информации. Мы уже знаем, что именно это за жители Мандении, мы знаем много других вещей. Теперь наша задача состоит в том, чтобы как можно быстрее доставить эту информацию королю Дору, чтобы он получил больше времени на организацию отпора захватчикам!
Аймбри тем временем осторожно продвигалась вперед, стараясь вовремя обнаружить людей из Мандении. С севера дул слабый ветерок, помогая огню распространяться дальше к югу, и все, что было способно двигаться, бежало от этого пожара. Огонь в Ксанте был широко распространен: здесь полно разных огнедышащих драконов, огненные птицы, светлячки больших размеров, саламандры – все эти создания постоянно извергали огонь. Но это было совсем другое – этот огонь не поджигал растений, не иссушал водоемов. Пожар, который устроили жители Мандении, могла потушить разве что выведенная из себя туча. В Ксанте из любого положения был выход, на любую проблему нашлось бы соответствующее решение. Но все равно Аймбри было ясно, что жители Мандении чрезмерно злоупотребляют гостеприимством этой земли, пусть это гостеприимство было только выдуманным самими захватчиками.
Это явно было не столь уж плохо – Аймбри почувствовала облегчение и даже некоторый прилив сил. Аймбри вдруг подумала, что все в конце концов устроится и будет хорошо.
– Не может этого быть, – вскричал голем, – не могу поверить в то, что ты прожил столько лет в Мандении, бок о бок с ними, и совершенно ничего об этом не знаешь!
– Да, но с другой стороны, Хамфри не состоит на государственной службе. К тому же он не был поставлен заранее в известность, что мы явимся в его замок!
Это был достойный ответ. Злой Волшебник во многом противоречил своему образу, созданному рассказами о нем: вместо уродливого, слабого и коварного – Хамфри лучше соответствовал такому описанию – он был красив, силен и образован. И все-таки, он был злодеем, и Бинк не позволял красивым словам обмануть себя.
Аймбри понеслась вверх по этому самому пылающему айсбергу – объятой пламенем горе – и, достигнув вершины, уже скакала по крутому его откосу. Сейчас они приближались к области Зодчих. Зодчие эти сами были изваяны из камня, а работали с деревом, металлом и плотью, и это имело свои причины. Кое-кто занимался созданием из этих материалов особо устрашающих чудищ, которые затем использовались в страшных снах. Дело в том, что нет смысла переносить на большие расстояния настоящих чудовищ, ведь в снах можно использовать и обычные декорации, над которыми тоже трудились эти Зодчие.
– Да, – Бинк о нем забыл. Если бы не эликсир, они могли бы убежать и затеряться в Мандении. Но мог ли он жить, купив себе свободу ценой осады Ксанфа Злым Волшебником?
– В моей фляге, – ответил Бинк. – Я сохранил ее... видите, она вылечила мой отрубленный палец, – он поднял свою левую руку. – Она также излечила мне насморк и я видел, как она помогала другим людям. Она излечивает все мгновенно. – Бинк решил не упоминать о полагающемся условии.
Трент выхватил меч и отступил к черному стволу маслобочкового дерева, встав лицом к чудовищу. Бинк, не имея возможности сражаться, оскалил зубы и отступил на безопасное расстояние. он был доволен, что это не дракон. Один, по-настоящему мощный факел огня взорвал бы дерево и уничтожил бы их. В данном же случае нависающие ветви дерева будут мешать крыльям чудовища, вынуждая его сражаться на земле. Хотя и рискованное дело, но зона битвы сужалась до двух измерений, что было преимуществом для Бинка и Трента. Может быть, если Бинк отвлечет на себя чудовище, Трент сможет подобраться на нужное расстояние и трансформировать его.
Аймбри заранее подготовилась к тому, что будет светло, но сейчас свет уже не был таким ярким, поэтому для глаз подобное освещение было вполне приемлемым. Аймбри материализовалась – это она должна была в любом случае сделать, поскольку любой свет ярче лунного сияния автоматически материализовал кобылку.
Но зато теперь-то она все знала! Теперь Аймбри была десятым королем волшебной страны, и ей предстояло искупить все ошибки, которые она доселе совершила. Теперь ей во что бы то ни стало нужно было уничтожить то чудовище, которое в течение такого долгого времени безнаказанно обманывало ее!
Тут откуда-то из гущи гостей снова раздался непочтительный смешок. Айрин поглядела на толпу собравшихся: – Дорогие мои зомби! – проговорила она странным тоном. – Можно было и не собираться тут в таком количестве. Кстати, свидетели готовы приступить к своим обязанностям?
– Значит, ты не хочешь рассказать мне, как тебе удалось погасить огонь? Ладно, мне придется догадаться самому. К примеру, увидев, что часовой задремал, ты могла наслать на него плохой сон, в котором бы сторож увидел, как его на посту охватило пламя. Он мог сбегать и принести ведро воды, ну а дальше – дело техники. Или еще что-нибудь в этом роде. Мне действительно искренне жаль, что я недооценил тебя вначале!
Король Дор тем временем склонился над разостланной перед ним картой страны Ксант. – Я думаю, – сказал он, – что жители Мандении прежде всего постараются захватить замок Ругна. Поскольку они, вторгаясь к нам, думали, что идут на город Рим в своем мире, нет ничего удивительного в том, что, войдя в нашу страну, они хотят прежде всего как можно быстрее захватить ее центр. К сожалению, они правы: если им удастся захватить и разрушить замок Ругна, у Ксанта не останется центра, который бы руководил обороной страны. Провинция драконов и провинция гномов находятся в центральном Ксанте, а если жители Мандении двинутся вдоль западного побережья, то эти провинции окажутся отрезанными. Но драконы и гномы пока не беспокоятся, они беспечны. Поскольку все люди, проживающие в нашей стране, сосредоточены главным образом в западной части Ксанта, нам придется вынести всю тяжесть военных действий.
– Отлично. Пусть лучше все будет хорошо, – он помолчал, задумавшись еще о чем-то. – Ты решил, чем теперь займешься? Я могу тебе предложить все, что хочешь, кроме короны, разумеется... хотя это может оказаться возможным в твоем будущем, если...
Карфагенянин, не дослушав фразы, прыгнул вперед, яростно размахивая мечом. Бинк моментально открыл бутылку, направив вырвавшуюся из нее струю на жителя Мандении.
– Твоя гордость никогда не щадилась, щадилось лишь твое тело, – продолжал Трент, явно не торопясь с ударом и разбирая прошлое в качестве урока на будущее. Он был педантичным человеком. – Может, ты страдал от дискомфорта, например, при нашем проникновении в Ксанф, целью этого дискомфорта было скрыть тот факт, что с тобой не случилось ничего серьезного. Чтобы не дать открыться, твой талант допустил твое изгнание из Ксанфа, потому что это представляло легальный или общественный интерес, а не магию. Хотя тебе не повредил и Щит...
– Они обвиняют меня в этом? Я трансформировал многих, но я делал это вместо убийств. Мне не нужно было убивать, потому что любого врага я мог сделать безвредным другим способом.
Один из идущих впереди жителей Мандении быстро вскинул свой лук, положил на тетиву стрелу и со свистом выпустил ее в ксантского военачальника. Еще мгновение – и стрелы других манденийцев тоже засвистели в воздухе.
Маршрут движения был таким, что приходилось не всегда двигаться только напрямую. Между страной драконов и страной гномов находилась труднопроходимая гористая местность, которая к западу переходила в область землетрясений – поэтому отряд предпочел сделать небольшой крюк и обойти опасное место.
Постояв еще немного, ночная кобылка вернулась на кладбище, чтобы пощипать травки. Одна из ближайших к ней могил начала быстро трястись и издавать какие-то утробно-пугающие звуки, но Аймбри предупреждающе фыркнула, и все разом прекратилось. Пощипав немного, Аймбри снова вернулась в общий зал, где Дор и Айрин оживленно беседовали с остальными королями и были при этом довольно радостны. Вокруг были разбросаны подушки, очевидно, общение Дора и Айрин зашло несколько дальше, чем предполагалось. Но, похоже, все были довольны.
Бинк поглядел на необычное дерево, на которое показала Сабрина. В Ксанфе росло много деревьев различных видов, многие из которых были жизненно важными для экономики.
Неужто коварная атака ночью, перед рассветом, когда сон особенно крепок? Оба предводителя куда-то исчезли, может, погибли. Ночной кобылке это совсем не понравилось. Неужели этот предводитель карфагенян так вероломно...
– Я тоже как раз об этом подумала, – спокойно отозвалась Милли. – Вот что получается: этот Всадник помогает жителям Мандении завоевать нас, а затем преспокойно становится королем, поскольку у нас кроме него вообще не будет волшебников. Тогда и цепь порвется сама собой.
Рассвет уже был в полном разгаре. Это было то самое время, которое во что бы то ни стало надо перенести – или не выдержать и скорее мчаться назад в тыкву. Ноги Аймбри дрожали, ноздри раздувались. Глаза и тело ее стали привыкать к свету.
Погода ухудшилась. Ковер, не обладая разумом, летел прямо к заданной цели, не пытаясь обогнуть облака, которые собирались в огромные горы с поразительно глубокими долинами. Ветер становился сильнее. Надвигающаяся буря не была иллюзией, хотя ей не хватало красок и впечатляющих вихрей фальшивых облаков Ирис. Но в своей мрачной простоте они были даже более угрожающими.
Внутри пещеры раздался глухой рев, а затем дикие вопли. Удивленная Аймбри попыталась проникнуть в умы жителей Мандении, оказавшихся в стеклянной пещере, чтобы понять, что там происходит. И с еще большим удивлением обнаружила, что умы жителей Мандении стали умами животных, точнее собак.
– Так много людей приходят сюда и задают пустые вопросы, – доверительно говорил он. – Фокус заключается не в том, чтобы найти ответ, а наоборот – задать правильный вопрос. Твой – первый настоящий вызов, который я получил за последние годы. Последний перед этим был... дай мне подумать... а, амарант – неувядающий пурпурный цветок. Тот фермер хотел узнать, как вырастить действительно хорошее растение для зелени и зерна, чтобы он мог лучше кормить свою семью и иметь небольшой доход, который скрашивал бы им жизнь. Я нашел волшебный амарант для него и сейчас он используется по всему Ксанфу и даже за его пределами. Из него можно делать хлеб, почти неотличимый от настоящего, – Волшебник открыл ящик стола и достал странной формы каравай. – Смотри, у него нет стебля, он выпечен, а не сорван. – Волшебник отломил ломоть для Бинка и тот с интересом взял его. – Вот это был хороший вопрос. Ответ тоже принес пользу всему Ксанфу, а не только задавшему вопрос. Остальные, напротив, желают всего лишь разновидности обезьяньей лапы.
– Но мы не смеем броситься в воду, не зная, куда ведет течение, – возразил Бинк. – Я предпочел бы скорее остаться и сражаться, чем утонуть.
Бинк видел много птиц, но они его не беспокоили. Поскольку они могли летать, им не нужна была защитная магия против человека, поэтому он не должен был опасаться их – если только не встретит больших птиц, которые могли принять его за добычу. Однажды он видел чудовищную форму рок-птицы в отдалении и спрятался, пока она не пролетела мимо, не заметив его. Пока птицы были маленькими, он предпочитал их компанию, так как насекомые и жуки становились иногда агрессивными.
Всадник закричал солдатам, привлекая их внимание, а затем, пришпорив лошадь, пронесся прямо в гущу дыма. Естественно, с ним ничего не случилось. Жители Мандении загалдели и тоже пошли к дыму – тот же результат – никто из них не умер. Мистификация была раскрыта.
– У твоей магии есть интересные стороны, – Трент маневрировал вокруг Бинка. – Очевидно, она почти не могла бы защитить тебя, если бы ее природа была широко известна. Поэтому она раскрыла себя, действуя тонкими способами. твои избавления от опасностей часто казались случайностью.
– Оно звучит – «остерегайтесь Всадника». Я уже говорила это королю Тренту. А второе сообщение звучит так – «разорвите цепь!» Брови Дора поползли вверх от удивления. В раздумье он запустил руку в волосы и взъерошил их. Если бы не корона на его голове, Дора легко можно было бы принять за какого-нибудь путешественника. – Ничего не понимаю! – беспомощно произнес он.
– Он будет вполне законным наследником, – мрачно проговорила Ирис, – но вот только я одного никак не могу понять: как же может после него быть еще пять королей, когда самому Бинку суждено разорвать эту цепь?
Возможно, именно эта вера привязала его к ней вначале. Она определенно была красивой, умной и талантливой – приз по любому определению. Но она могла иметь намного меньше качеств и все-таки стать его...
Но у них было слишком мало времени, чтобы позволить себе роскошь беззаботно глазеть по сторонам. Какое-то чудовище вдруг вышло из второго рва, который был перед ними, и направилось прямиком к ним. Выглядел этот монстр просто устрашающе: львиные лапы оканчивались лошадиными копытами, медвежья морда изрыгала громкое рычанье, в такт которому покачивались слоновьи уши, к тому же изо лба торчал огромный, чуть изогнутый рог.
– Ах, да, я совсем забыла! Перед тем, как выйти замуж за Бинка, я попросила у Хамфри совета, стоит ли мне выходить замуж. Ты просто не можешь представить себе, как трудно мне было попасть сюда. Но такого, как сейчас, все равно не было!
Тем временем они уже добрались до Провала и переправились через него, соблюдая все меры предосторожности. Это был единственный видимый двухколейный мост, поэтому им наиболее часто пользовались, к тому же если бы жители Мандении добрались до Провала, этому мосту из-за своей видимости предстояло быть уничтоженным в первую очередь.
– Это не выйдет, – ответил Трент, – рыбка уплывет прочь и потеряется. Я должен идентифицировать существо, которое намерен трансформировать, и оно должно находиться от меня в шести футах. Тем не менее, твое предложение имеет смысл.
– Волшебство вообще-то кажется мне совершенно обыденной вещью, – продолжал Бинк, – наверное, потому-то мне так сложно его понимать.
– Это еще ничего не значит, – отпарировала королева, – ведь Ксанту обязательно нужен был наследник престола, иначе, если бы Трент умер в старости, у нас не было бы и волшебника. Тогда кто-нибудь обязательно захватил бы власть и удерживал ее, пока не отыскался бы настоящий волшебник. Потому-то Тренту и пришлось обзавестись ребенком. Как мне было неприятно во время нашей близости создавать иллюзию совокупления двух других людей, не меня и не Трента! Вот так у нас родилась Айрин!
– Что ж, нам, видно, придется вместе быть пленниками, – сказал Бинк, вновь оглядывая яму. Она оставалась столь же мрачной, что и прежде. – Как ты думаешь, нас собираются кормить?
– Так вот, – прервал ее размышления Траян, – эта самая душа стала мешать тебе в работе. Чертовски трудно быть понастоящему жестоким, если у тебя есть настоящая душа. Такое ремесло не уживается с природой Души.
– Значит, ты не хочешь рассказать мне, как тебе удалось погасить огонь? Ладно, мне придется догадаться самому. К примеру, увидев, что часовой задремал, ты могла наслать на него плохой сон, в котором бы сторож увидел, как его на посту охватило пламя. Он мог сбегать и принести ведро воды, ну а дальше – дело техники. Или еще что-нибудь в этом роде. Мне действительно искренне жаль, что я недооценил тебя вначале!
– Толкования законов! – запротестовала королева Ирис. – Зачем вы теряете время, болтая о разной чепухе, в то время нашествие может опрокинуть всю страну, не говоря уже о ее законах?
Кентавры, которые составляли отряд с острова Кентавров, наотрез отказались войти в замок Ругна. Они расположились в окружающих замок садах, собирая фрукты и расставляя между деревьями небольшие палатки. Палатки были нужны им не столько для укрытия, сколько для размещения в них своих запасов еды и арсеналов.
Что же, все теперь было в руках Аймбри, если такое выражение подходило к лошади вообще. У нее теперь была и надежда – а это помогло бы несомненно разрешить проблему вызволения королей из тыквенного заключения. Схватив медный браслет зубами, Аймбри с силой потянула его на себя. Браслет был наглухо заклепан, поэтому снять его с руки просто так не представлялось возможным. Тогда Аймбри вновь использовала силу, сломав кость Всадника копытом и все-таки сняв браслет с уже начинающей остывать руки поверженного врага. Крепко сжав браслет зубами, Аймбри бросилась прочь из тронного зала, туда, в темноту...
Аймбри поняла, что уступать Всадник явно не собирается. Он, очевидно, тянул время, полагаясь на то, что карфагеняне сломают стену и вовремя освободят его. Да, очевидно, придется все-таки лягнуть его как следует! Может быть, лишь тогда, когда он почувствует боль и поймет, что все это не шутки и не блеф, то нервы его не выдержат? Аймбри стала приближаться к все еще сидевшему на троне Всаднику.
– Надо срочно прибегнуть к помощи волшебства, чтобы помочь ему! – сказал голем. Он выглядел крайне обеспокоенным: – Быстрее, иначе мы его не откачаем! Немного лечебного снадобья!
Тогда это не могло быть блефом. Нет, если они в самом деле приведут ее. А если это Сабрина – не может быть, Бинк был в этом абсолютно уверен – или он ошибается, приписывая ей свое собственное отношение к себе? Откуда он знает, что таится в ее сердце? Если она последовала за ним, он не может позволить, чтобы ее превратили в жабу. И все-таки, когда весь Ксанф служит ставкой...
– Но все-таки вы вели себя по-разному в этой ситуации, – проговорила Аймбри, радуясь, что держалась на расстоянии от Бинка. – Ты предупреждал его, что такое поведение добром не кончится, а он сразу бросился размахивать мечом.
На берегу реки лежало несколько крупных камней. Причин опасаться камней у реки, как у деревьев, не было, но лучше соблюдать осторожность. Бинк издали потыкал потыкал их палкой, чтобы убедиться, что это не магическая ловушка. К счастью, камни оказались настоящими. Он проделал тот же эксперимент с водяной лилией и цветочек отхватил от палки дюйма три. Осторожность Бинка оправдалась.
Внезапно Аймбри замолчала. А почему, собственно, никто не должен знать о ней? От кого ей тут прятаться? Вот Всадник уже и то знает о ней. Он даже ездил на ней верхом и узнал о сообщении, заставив при помощи своих шпор выложить все, что она знала!
– Я не хочу получить королевство подобным образом, – ответил ей Трент. – Когда-то я сделал бы такое, но за те двадцать лет и последние две недели я очень изменился. Я узнал настоящую историю Ксанфа, и я слишком хорошо знаю печаль безвозвратной смерти. В моей жизни моя честь пришла ко мне поздно, но она растет все сильнее. Она не позволит мне убить человека, который спас мне жизнь и который так лоялен к не заслуживающему этого монарху, что жертвует своей жизнью за того, кто его изгнал, – он посмотрел на умирающего оленя. – И никогда бы не убил добровольно девушку, которая, не обладая умом, чтобы схитрить, отдает свою жизнь за этого человека. Это настоящая любовь, которую и я знал когда-то. Я не смог спасти свою, но не уничтожу чужую. Трон просто не стоит подобной цены.
– Чтобы поймать тебя, прелесть моя, – таков был ответ. В подтверждение своих слов сентикор оскалил ужасную пасть, показав два ряда острых зубов.
Да, вот что значит чувствовать, когда кому-то грозит опасность! Если бы она была на месте той ночной кобылки, которая только что так напугала Хамелеон, то она бы могла достичь того же эффекта, явив бедной женщине во сне какогонибудь огнедышащего дракона. Изображать во сне умирающего короля она считала слишком уж жестоким. Впрочем, Аймбри всегда была чересчур добросердечной.
Аймбри ловко уворачивалась от ударов копыт дневного коня, ее меньший по сравнению с ним вес давал ей возможность маневрировать. Увернувшись, она и сама наносила удар. Изловчившись, ночная кобылка нанесла разящий удар в район груди, чувствуя, что под ударом хрустнула какая-то кость. Дневной конь поднялся от боли на дыбы, но сдаваться не собирался и через мгновение сам кинулся в атаку. Да, он действительно был создан для битв и неустрашим – вместо того, чтобы осмотреться и использовать свои сильные ноги, чтобы отбивать сыпавшиеся на него удары, он пытался использовать зубы. Он снова старался укусить Аймбри за шею, чтобы усмирить ее, как это было совсем недавно.
Этот человек нравился Аймбри все больше и больше. – Мне приходилось доставлять некоторые сны тем, кто пришел с последней волной. Мы, ночные кобылки, всегда стараемся быть справедливыми и беспристрастными, мы стараемся никого не обходить своим вниманием. Этим, которые пришедшим с волной, снились ужасы и кошмары, особенно если после этого рассудок их начинал помутняться. Они убивали животных без малейшей капли сострадания, они заботились лишь о своих семьях, которые остались в Мандении, и о своих соратниках. Страна Ксант казалась им мистической землей, где за каждым кустом их подстерегает опасность...
– И их дети обладали магическими способностями, – продолжил Бинк, догадавшись сам. – А потом было Третье Нашествие, и гибель всех людей Второго Нашествия...
Теперь им оставалось лишь ожидать появления противника. Гарпия в предвкушении обильной трапезы продолжала парить в воздухе и наблюдать за продвижением людей из Мандении, поэтому тут уже знали, что жители Мандении стараются двигаться осторожно, чтобы не угодить снова в какую-нибудь опасность. Теперь они продвигались по главной дороге, не очень таясь. Но при этом не потрудились даже выслать вперед разведчиков или хотя бы прикрыть фланги на случай внезапного нападения. В этом смысле они были обычным стадом, движущимся по пути наименьшего сопротивления, но зато с большой скоростью. Их продвижение было отмечено пламенем и дымом, после себя они оставляли лишь пепел. Они дотла сожгли Северную Деревню, и теперь кентаврам придется здорово поработать, чтобы восстановить все разрушенное.
Эта мысль продолжала просачиваться сквозь эмоции Бинка. Хамелеон был безвреден, но большая часть неприрученного Ксанфа такой не являлась. Не была ли эта сцена каким-либо искаженным знамением, некоторым намеком на мрачную участь, ожидающую его? Знамения являлись серьезным делом, они всегда сбывались, но обычно их неправильно истолковывали, пока не становилось слишком поздно. Может быть, Бинк был обречен умереть ужасной смертью или, наоборот, какой-то его враг?
Прибыв на место, Аймбри снова испытала сильнейший шок – королей на этот раз было уже девять, так как прибыло новое пополнение – Айрин и Хамелеон тоже находились тут.
– Ты только задал глупый вопрос инструменту, предназначенному для деликатного обращения, – рассердился Хамфри. – Неужели ты думал, что зеркало откроет тебе то, что не смог сделать демон Бьюрегад?
Из-за падения дыхание у Бинка на мгновение сбилось. Он хватал ртом воздух, неспособный ни на чем больше в этот момент сконцентрироваться, даже на побеге. Пока он лежал, словно парализованный, средняя пара ног опустилась вниз – прямо на него. Они двигались вместе, словно пара коней в одной упряжке, готовые поднять тяжелое тело вверх и вперед. Бинк не смог даже вовремя откатиться в сторону. Его должно было раздавить.
– Тогда я должна уладить этот вопрос с Ночным Конем, – сообщила Аймбри. – Но, как мне кажется, никаких затруднений возникнуть не должно.
Аймбри, постояв немного, стала пробираться к возвышенности, которая вчера вечером была островком. На островке чернели останки кострища, валялись два пустых плода-чашки с чайного дерева и несколько плодов с пирожного дерева. Значит, Бинк и Хасбинбад ужинали здесь вместе. Но что с того?
– Летучие змеи! – воскликнул в ужасе Гранди. – Отгоняйте их! Я слышал о них: не вздумайте к ним прикасаться – некоторые экземпляры чрезвычайно ядовиты! Заговаривать с ними вообще бесполезно: они понимают только щелчок бича!
– Боюсь, что сны, которые я приношу, только пугают тех, кто их видит, – печально отозвалась Аймбри. – Меня зовут ночная кобылка Аймбриум, а короче – просто Аймбри.
– Ага, все теперь понятно, – воскликнул Бинк с улыбкой, – это же знаменитый сосуд с грязными взглядами! Так пусть они как можно вернее долетят до цели, – тряхнув бутыль как следует, Бинк выпустил из нее еще сноп маленьких частичек.
– Живым я все равно не дамся! – крикнул гном, показывая тем самым всю глубину своей трусости. Он бросился к своему убежищу – дыре в стене, бросив на землю призывную повестку. Но дракон уже устремился за ним, испуская клубы дыма. Дым этот не только обжигал гнома, но и имел отвратительный запах. Это был запах Смерти. Станк завизжал снова, спиной чувствуя пламя, которое извергало чудовище. Он уже даже не обращал внимания на то, куда несли его ноги. Постепенно расстояние между ним и драконом стало увеличиваться, но гном все еще был в пределах досягаемости жуткого монстра: вырвись из пасти дракона очередной сноп огня – и он без труда достал бы Станка.
– Вопрос не в доверии, Бинк. Я вам доверяю, у меня нет никаких сомнений в твоей или Фанчен честности. Но мы находимся в особом положении...
– Эй, вы, там, – подал из рва голос водяной, моментально рассеивая созданный кобылкой образ. Но тут же появился другой образ: водяной превратил воду в лед, рог сентикора вмерз в этот лед, и чудище так и осталось беспомощно стоять с опущенной головой. Сентикор в ярости зарычал и с бешеной силой дернулся, высвободив рог и расшвыривая в стороны увесистые куски льда. Испуганный водяной моментально обернулся рыбой и скрылся под водой.
И все-таки один участок оказался весьма неудобным. Он был сухой и песчаный, на нем явно должно быть мало растительности, и все же он был покрыт пышными, высотой по пояс растениями с широкими листьями. Участок показался не опасным, поэтому они зашагали прямо через него. Внезапно все трое путешественников почувствовали расстройство желудка. Они были вынуждены разбежаться, едва успев вовремя удалиться друг от друга.
Архивариус хлопнул Аймбри по холке: – Кстати, как прикажешь определить, кто же такой кентавр – ведь у него черты и человека, и коня! Но вот в Мандении волшебство не признается реальной вещью, потому животные считаются тупыми и бессловесными созданиями. А это ведет к ужасным вещам. Поэтому я и предпочитаю жить в Ксанте!
– Как ты просишь, – промолвил Трент. Внезапно сверкнуло лезвие... и благородная голова кентавра упала с плеч почти рядом с пламенем.
– Откуда могли появиться частично человеческие формы... если только у них не было человеческих предков? Последовательная эволюция не создает неестественно смешанных чудовищ, каких мы имеем здесь. Она создает существа, приспособленные к их экологическим нишам, а человеческие черты подходят лишь немногим из них. Уже многие тысячелетия назад в Ксанфе жили люди.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site181.html on line 345

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site181.html on line 345

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site181.html on line 351