НАПОМИНАЛИ ФЛЕЙТЫ

Издалека послышался крик. Голова черного повернулась в направлении, откуда пришел звук, он поднял свои перепончатые лапы. В деревне услышали ее крики! Они спешат на помощь!
Это была уже не комната. Это был стадион, заполненный людьми, но невозможно было различить ни одного лица, слышен был лишь невнятный рокот толпы.
– Любопытного. Есть некая разница, но нужно обладать хотя бы рудиментарным мозгом, чтобы увидеть ее. Это был вызов – сигнал из космоса, который может превратить человека в дебила, а то и просто убить.
– Все это во имя самосохранения. Иво был просто обязан где-то ошибиться, и он вполне мог нас всех угробить, а не только троих или четверых, как это ему уже удалось. Я не в восторге от того, что моей судьбой управляет дебил. Ведь ежели б у него хватило таки ума позвать дядюшку, я должен был быть готовым вступить в этот мир.
Она провела его к стеллажу с мужскими очками, и Иво взял первую попавшуюся пару, хотя очки ему были ни к чему. Он заплатил цену, которая ему показалась подозрительной и надел их. Теперь у него не было повода оставаться в магазине.
Русский тронул за плечо стоявшую рядом женщину. Она была моложе его, не старше тридцати пяти, очевидно еще не утратившая женскую гордость особа. Женщина была классическим монголоидом: приземистая, с плоским лицом, миндалевидными глазами и крохотными руками. Вероятно, происходила из Северного Китая и была типичным представителем своей расы, так же, как Афра своей. К этой женщине он был так же близок, как и к Афре – в нем была одна треть крови ее народа.
– А теперь давайте представим себе, что произошло, когда она поступила на работу на орбитальную станцию макроскопа в качестве высокопоставленного секретаря. Многие сотрудники станции, прямо скажем, большинство, превосходили ее как в служебном положении, так и в природных способностях. По сравнению с ними она была невежественна и не так уж умна. Естественно, такое положение не могло не вызывать в ней постоянно чувство недовольства. Ясное дело, никому не нравится быть неполноценным или знать, что так думают другие, каково бы на самом деле ни было реальное положение вещей.
Ему это удалось. Пальцы приноровились к инструменту, руки уверенно находили нужные аккорды и созвучия. У него явно был талант, как будто он имел специальный музыкальный орган. В выборе музыкальных инструментов он ограничил себя флейтой, как и Сидней Ланье, но на самом деле обладал всеми музыкальными дарованиями Шена. Если бы ему пришло в голову проявить свои способности, в мире не нашлось бы человека, равного ему.
Через полмиллиона лет цивилизация исчезла вовсе, поглощенная волной насилия, не работала ни одна передающая макронная станция, в макронном эфире остался только сигнал Странника. Цивилизации вымирали, пожираемые собственной дикостью.
– Весьма сожалею, что не могу предложить вам ничего лучше, – начал Иво, – но я первый раз в ваших краях и не знаю, когда еще буду здесь. Зовут ее Айя – вам придется изменить ее имя – не очень то надежна и за ней нужен глаз да глаз...
– Я к этому еще вернусь. Собственно, вот потому-то нам и нужен Шен. В любом случае, необходимы тысячи макроскопов для подобного рода исследований, но даже этот финансируется скудно. Есть много более важных задач на Земле.
– Ты решил, что если Шена нет, то все прекрасно? Парень и девушка падают в объятия, романтический закат, занавес? Сожалею, но когда мне понадобится собачка – я свистну.
Иво задумался. Возможно ли заменить часть мозга и при этом не изменить личность? Даже если Афре удастся это сделать, в результате получится не тот Брад, которого она знала. И цивилизация, создавшая разрушитель, наверняка позаботилась о том, чтобы такое восстановление было невозможно, если не сломлен разрушитель.
Может ли память наследоваться? Жил когда-то русский ученый Лысенко, который доказывал, что может. Его теория превосходства влияния среды и окружения над наследственностью была дискредитирована преступной деятельностью самого Лысенко, да и политические ветра переменились, и о теории забыли – но более поздние исследователи вновь подняли этот вопрос.
Афра закричала от ужаса и помчалась прочь от этого человека. Плечом она больно ударилась о пирамиду бобовых консервов, лавина банок окатила ее и потекла, громыхая, вдоль по проходу. Все удивленно обернулись на шум.
Как долго продлится поездка? Он решил не спрашивать. Макроскоп и станция находились на расстоянии пять-шесть световых секунд от Земли – это около миллиона миль.
– Останьтесь со мной, – взмолилась Айя. Она оставила весло и потянулась к нему, – Я могу вас провести мимо патрулей солдат, которые ищут сейчас нас, а когда мы будем свободны, я обещаю вам, что не усну до тех пор, пока вы не обессилите. Пока корпус вашего корабля не покроется волдырями. Я буду воровать для вас. Я буду...
купить сборный бассейн, надувная кровать – Споем песню в честь Беатрикс! – прокричал Хьюм. И полилась песня – воплощение бьющей через край молодой радости этих людей. Голоса девушек напоминали флейты – они были изумительно чисты и высоки.
Земля. Пять человек стояли на освещенной солнцем равнине. Женщина и двое мужчин смотрели на юг, и футах в сорока впереди стояли еще две женщины – пожилая и молодая.
Но и это было еще не все – из центра звездного скопления галактики прибыл неизвестный объект. Это материальное тело двигалось очень медленно, будто его кинетическая энергия была растрачена при прохождении через другие системы. Оно обогнуло Солнце по дуге с чрезвычайно большим радиусом и, как бы нехотя, легло на орбиту на среднем расстоянии в семь миллионов миль от Солнца.
Это было уже нечто, похожее на человека. По-видимому женщину – многочисленные соски продвигались по животу и груди и, в конце концов, слились в два. С лица исчезли волосы, конечности стали стройнее. Таз расширился, средняя часть туловища сузилась. Волосы на голове быстро стали спускаться вниз; груди соблазнительно набухли.
Беатрикс испуганно кивнула. Она выглядела изможденной, потому что мало спала, да и потеряла в весе. Только теперь Иво понял, насколько глубоко Беатрикс, вторая женщина на Тритоне, переживает этот кризис. Почему он так часто забывал, что люди страдают не меньше его?
Все задрожало, их прижала к стене мощь атомной ракеты. Трехкратная перегрузка, и макроскоп оторвался от своего причала.
– Дай, я покажу, как надо, инвалид, – прошептал ему на ухо Шен. – Я все сделаю за час, а ты провозишься неделю и, к тому же, многое упустишь.
– Значит, он ушел от скуки? Но это неубедительно, не так ли? Почему мир должен быть скучен для Шена? И почему возвращение – это не добровольный акт; с его стороны, я имею в виду? Я бы предположил, что у него были более веские причины уйти.
– Что задачей разрушителя является подавление внегалактического сигнала, – довершил за нее Гарольд. – Так как мириады местных станций принимаются прекрасно, они не могли служить причиной создания разрушителей.
По прошествии некоторого времени был формально отменен институт рабства. Но при этом пострадали интересы немногочисленной, но влиятельной прослойки общества. Напряжение нарастало. Черные осваивали технологии белых, но путь в белое общество был для них наглухо закрыт.
Иво зацепился подбородком о край неровной площадки и выбросил вперед один локоть. Ладонью нащупал свой меч и застонал, оцарапав ладонь о зазубренное лезвие, но не сдался. Наконец он нашел то, что искал – прочный деревянный поручень.
Внезапно Иво почувствовал, что это касается его. «Он» – это Брад. Что он сказал ей о Шене? Иво ждал продолжения, но Афра уже уснула. Глаза закрыты, на ресницах слезы.
Афра вновь принялась за настройку, неловко попыталась увеличить картинку и тут же потеряла ее. Она вновь перевела компьютер в режим сканирования, а Иво мысленно выругался – была утрачена интересная информация. Афра тоже начала показывать свой характер.
– Нет! – решительно рявкнул Адмирал. – У нас есть подробные карты искривлений подпространства их главной звездной системы – точность выше одной секунды. У нас достаточно ракет, чтобы нанести тотальный удар. Если начнем сейчас – то сможем разнести там все в пыль. Давайте покончим с ними раз и навсегда.
Проект развалился, и все его участники были вышвырнуты в огромный, сложный, неспокойный мир – но большинство радовалось, ведь это одновременно была свобода и возможность испытать себя. Они рассеялись по планете, триста тридцать юношей и девушек, спешащих жить и чувствовать... и мир поглотил их бесследно.
– Можно было бы туда быстро добраться, – пробормотал Гротон, руководивший строительством комнат, дверей, шлюзов, да и необходимые механизмы еще остались. – Но зачем? Она хочет посмотреть, что получится, и она достаточно упрямая девка. Вся огонь и земля.
– Вы имеете в виду планету Сатурн? Вы правы, это была беспилотная миссия в 1977. Планировалось пройти за один раз мимо четырех газовых гигантов. Сейчас аппарат приближается к Сатурну, а завершит полет у Нептуна, через шесть лет. То же самое относится к параллельному конкурирующему советскому полету [[2] - Напоминаем читателю, что Пирс Энтони завершил свой роман в 1969 году. Речь идёт о станции «Вояджер-2». Станция была запущена в 1977 году и 25 августа 1989 года в 3 часа 56 минут прошла на расстоянии 4900 километров от поверхности облачного слоя Нептуна, передав фотографии планеты. СССР так и не удалось осуществить подобный проект. Конечно, в 1969 году автор всего этого знать не мог.], разумеется.
– И признать перед всем миром, что кто-то спер у них из-под носа макроскоп? Все находится в тайне, коль скоро мы молчим. Вы сможете наблюдать за станцией при ускорении?
Он кивнул. Афра была прекрасна в полумраке, он ощущал присутствие ее всем телом, казалось, он чувствовал исходящие от нее потоки тепла. Это была всего лишь игра воображения, но впечатление создавалось сильное.
– Давай, покажи, – раздраженно ответил он Шену и передал управление. Связь между ними становилась все теснее. Но если Шену удастся справится с этой задачей с помощью макроскопа, то какие у него могут быть проблемы с разрушителем? Причина, по которой Иво раньше отказывался выпускать Шена, казалось все более сомнительной.
Иво вышел из транса. Вернулись силы. Он неуверенно встал на ноги, пытаясь обрести равновесие. Пошатываясь, прошел к углу стола, где находилась кнопка, на которую нажал Брад. Непослушными пальцами он царапал тыльную сторону крышки в поисках кнопки. Наконец экран погас.
– Нет. Программа идет в привычном для нас темпе. Ничего не нужно подстраивать. Если бы они чувствовали время так, как вы говорите, программа бы шла лет тысячу а не несколько минут.
– И признать перед всем миром, что кто-то спер у них из-под носа макроскоп? Все находится в тайне, коль скоро мы молчим. Вы сможете наблюдать за станцией при ускорении?
– Я здоров и не могу представлять угрозу безопасности, так как я родился в Филадельфии, вскормлен гидропоникой и не знаю, что я здесь делаю.
Наконец ситуация прояснилась. Иво увидел выигрышную комбинацию. Через три хода русский нехотя признал поражение, и все закончилось. Ковонов встал и прошел к статуэтке, возвышающейся в центре комнаты. Осторожно поднял сверкающий экскаватор, видать, изрядно тяжелый для своих габаритов, и поставил его на стол.
Она вернулась к товарищам и, не сводя глаз с Иво и его призрачного оркестра, стала незаметно засыпать. Когда все это закончится, нужно будет обсудить с ним кое-какие вопросы. Ведь он... его талант...
Беатрикс была уже совершенно спокойной, когда Афра подплыла к ней. Она попыталась поднять Беатрикс, но тело в невесомости только перевернулось. Это было бессмысленно, ведь если нет тяжести, положение тела значения не имеет. Афра не знала, что же предпринять и действовала не задумываясь.
Они опять рискнули, но с новой целью. И опять неудача. Но со второй попытки они оказались на расстоянии не более одного светового дня от разрушителя.
– Немногие из нас обладают истинным знанием, Иво. Одна из проблем нашей цивилизации в том и состоит, что она слишком сложна, чтобы каждый мог освоить все области знания. Мы вынуждены многое знать поверхностно, мы вынуждены просто поворачивать ручки и бездумно заполнять бланки – мы пользуемся всем готовым, и этого хватает. Нужно смириться с тем, что любой из нас в состоянии охватить лишь малую толику человеческого знания и культуры. Не обязательно все понимать, достаточно принять как должное.
– Я бы назвал это толкованием нюансов гороскопа, – невозмутимо ответил Гротон. Его темперамент был больше, чем у Иво, приспособлен к отражению ее нападок. Беатрикс, должно быть, пошла в отсек с продуктами и не могла прервать ссору. – Мне не кажется это нелепым – попытаться прояснить ситуацию и оценить возможности с помощью лучшего способа, который у нас есть. Мы в действительности, как вы сказали, имеем кучу проблем.
– Пойдемте! – крикнул он. – Беатрикс, оставайся здесь, но не входи туда, чего бы ты не услышала, только если она не позовет на помощь.
Жрец обогнул колонну и подвел его к стене здания. Так и оказалось, здесь был маленький вход в темный коридор, шедший параллельно стене. Он не смог бы пройти в него, не пригнувшись, а для маленького жреца было в самый раз.
– Думаю, вам лучше прочитать его, чтобы уж знать точно, – сказала она. – Я нашла его возле телетайпа. Оператор спал – слишком устал, знаете ли, так я его взяла.
– Он нашел покой в лесу, а они распяли его на дереве. Какой ужас, – она на секунду задумалась. – Но вы не сказали мне, откуда знаете Сиднея Ланье.
Наконец он нашел то, что искал: огромные разукрашенные Весы, уходившие куда-то далеко в небеса, две чаши легонько раскачивались под мягкими порывами ветра. На одной из них было написано РАВЕНСТВО, на другой – СПРАВЕДЛИВОСТЬ.
– Нет. При своих вычислениях он пользуется не только математикой, ему также известны многие принципы и исходные условия, о которых я не имею понятия. Он соображает гораздо лучше, чем я: его рассуждения – это искусство, тогда как мои – голая логика.
В дальнем углу ринга появился Шен – в боксерских трусах и спортивных туфлях с высокой шнуровкой. Мускулистый торс переливался в ярком свете юпитеров, глаза и зубы сверкали. Таким он и врезался ей в память – боксер, выходящий на ринг. Она видела, что пришел его час, час его несокрушимой мощи, когда он владеет всем. Чтобы она не задумала и не предприняла – ей не остановить его, даже не задержать.
Она с благодарностью согласилась. Они вышли из деревни и углубились в полосу прибрежной растительности – было совсем темно, и об этом можно было судить лишь по удаляющемуся шуму волн и силуэтам ветвей, иногда закрывавших звезды. Нога то и дело наступала на гальку или прутик, но было совсем не больно.
– Все говорит за то, чтобы остановить ее грубой физической силой, – сказал Гротон и пожал плечами. Но ни Иво, ни Беатрикс не решились участвовать в голосовании.
Что ж, подумал он с иронией, теперь, по крайней мере, можно не опасаться вмешательства Шена. С уговором, или без оного, ему уже не выйти, так как Афре наплевать на Иво, а вся галактика заполнена излучением разрушителя. Теперь он, Иво, может использовать любой талант Шена, какой только потребуется, не опасаясь утратить индивидуальность. И он сможет свободно вернуться домой. Придется только немного редуцировать личность при работе с разрушителем в макронном эфире, это необходимо для эффективной работы сознания; в остальное же время он будет гением в прямом смысле этого слова.
– Ведь ничего не изменилось, Иво. Вы все еще любите меня – и я этого не забуду. Я... ну, вы знаете мое положение. Я не могу сказать вам, что люблю вас или когда-нибудь буду любить.
– Это то, что вы обо мне думаете? Что я... – она вновь замолчала, сраженная его спокойным и беспристрастным видом. – Извините. Я не буду больше перебивать.
Опять появилось изображение придворной дамы, но у Иво перед глазами все еще стоял погибший мир.
Раньше она не могла понять, почему Иво просто не проснулся тогда, когда ему приснилась Древняя Финикия. Только теперь она могла оценить ситуацию, в которой он очутился. Этот мир включал в себя и сон!
– Я как сенатор, только намного хуже. Я умнее его и более беспринципен. В этом и была часть вызова: одолеть инопланетный сигнал, в то время, как встреча с ним лицом к лицу завершится тем, что мои мозги заклинят – в буквальном смысле. Не побоюсь сказать, что я самый яркий примитив из всех родившихся на земле.
– Разумеется. – По-видимому, кровосмешение не считалось дурным тоном у богов. – И все они одна семья.
Ученые уважали талант, где бы он не проявлялся; у Афры же были другие критерии. Толстяк сейчас, должно быть, завидовал тому, как Бланк умеет работать ракеткой, и не обращает внимания на такие мелочи, как образование.
Тишина. Затем ее пронзил крик Афры, Гротон было бросился посмотреть, но она запретила ему входить, и он вернулся. Слышался тихий плач и ничего больше.
Вздрогнув, он вернулся к действительности. Приготовления заканчивались, начиналось главное.
Одна из комнат оканчивалась низкой стеной и дальше была уже пустота. Это оказался балкон. Он выходил на обширный двор. По периметру двора рядами были посажены зеленые кусты. По крайней мере в этом хозяева походили на людей. Здесь была самая настоящая земная гравитация, земной воздух, нормальная температура и интерьер, схожий с человеческим. По-видимому, два вида – человеческий и хозяев станции – были очень похожи, а то, сколько у кого глаз или антенн, значения не имело.
В центре комнаты возвышался пьедестал, на котором на уровне глаз была помещена сверкающая статуя. Это была модель парового экскаватора, как на картинке в исторической книге, с маленьким изящным ковшом. Островерхая вогнутая крыша кабины, покрытая черепицей, придавала сходство с деревенским коттеджем. На двери был укреплен яркий полумесяц. В ковше лежал крошечный мраморный глобус, столь тщательно и любовно сработанный, что можно было разобрать на нем очертания Северной Америки.
– Я сняла с вас шлем и окуляры, как только вы потеряли сознание, – не унималась Афра. – Сколько же времени вам оставалось на прослушивание?
Завтрак был похож на ужин – общее собрание вокруг все еще не зажженного костра – по кругу передавались нежные дольки фруктов и чаши с напитком. На сей раз, вместо рассказов о дневных приключениях, обсуждались планы на день: в каком месте рыбалка будет самой удачной, не пора ли перенести лагерь на новое место, не пойдет ли сегодня дождь.
Брадли Карпентер сидел совершенно спокойно, не обращая внимания на истерические крики и причитания Афры. Пустой взгляд, влажная нижняя челюсть безвольно отвисла. Прибывший станционный врач что-то сказал и отрицательно покачал головой. Чуть подальше в кресле неуклюже развалился сенатор. Врач тщательно осмотрел его.
Иво расширил зону поиска компьютера: «Земля, любое время с тех пор, как на ней появилась жизнь». Компьютер захватил новый поток макронов в поисках цели. Он победил.
Она с благодарностью согласилась. Они вышли из деревни и углубились в полосу прибрежной растительности – было совсем темно, и об этом можно было судить лишь по удаляющемуся шуму волн и силуэтам ветвей, иногда закрывавших звезды. Нога то и дело наступала на гальку или прутик, но было совсем не больно.
– Может, для макронных передач есть другие законы. Насколько я понимаю, самые важные для нас станции находятся на расстоянии в три миллиона световых лет. Я прослушивал одну из них, самую мощную, да я уже говорил об этом.
Он попытался изобразить занятого человека, которому не нравится подобное обращение, но понял, что ему это не удалось. Преследователь его уж никак простаком не был.
Она оценила ситуацию с точки зрения физических возможностей: одежда не будет мешать ей двигаться, у нее превосходная реакция и хорошо поставленное дыхание. Она в свое время могла оценить мускулатуру тела Иво/Шена и нашла ее не очень впечатляющей.
Места внутри оказалось намного больше, чем в шаттле. Джозеф был перестроен и модернизирован, конструкция была невиданной доселе. По всей видимости, ядерное оборудование занимало меньше места, чем химическое топливо и двигатели, появилась возможность использовать один из топливных баков монстра под жилье. Создавалось ощущение, что находишься в футуристической субмарине. В некотором роде это и была футуристическая субмарина.
Птичья стая с шумом вырвалась на волю. Перья, пыль, помет окатили стоящих внизу людей. Поднялась невообразимая суматоха, все в панике бросились подальше от грязных птиц. Громадный альбатрос попытался взлететь и врезался в шляпу Шена, облив его с ног до головы. А может Афра это сделала сама.
Иво приблизился к горизонту, неожиданно оказавшемуся досягаемым. Он проплыл над ребром скалы и опустился на резко уходящую вниз плоскость – еще один горизонт возник в миле от него. Он пересек эту милю, и вот уже перед ним третий горизонт, в полумиле. Еще один, подумал он, и хватит. Сознание устало воспринимать все это.
Он сфокусировал макроскоп на доме Горолота. В нем жили какие-то незнакомцы, да и очертания здания изменились, будто его перестроили. Иво разочарованно остановился, хотя и понимал, что если бы он увидел Айю и Горолота, то эффект был бы непредсказуем.
Или, бывало, собирали орешки, которые служили им деньгами или драгоценностями, искали наконечники стрел, или просто рыбачили. Это были развлечения на свежем воздухе. Природа прекрасна даже зимой, а то было лето.
У Иво заработала интуиция. Он сосредоточил свои логические способности на чертеже так же, как он делал это при игре в спраут.
– Вы не сможете это понять, используя формальные рассуждения. Мы не в шахматы играем, нам даже не известны правила. Твердо известно одно – мы проигрываем, – и давайте спросим почему. Значит, эта штука уничтожает разум. Ну и что в этом плохого?
Терминал представлял собой канал, открытый с обеих сторон, казалось, что крупнокалиберный снаряд прошил край сферы разрушителя в этом месте. Гравитация внутри была минимальной – как раз достаточной, чтобы поддерживать Джозефа в середине трубы. Корпус макроскопа нигде не касался стенок, и можно было войти в док вместе с ним.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site2.html on line 339

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site2.html on line 339

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site2.html on line 345