ЕЙ НА СПИНУ

Но потеря времени и темпа оказалась критической. Теперь двое оставшихся набросились на Бинка. Один схватил его за горло, стараясь задушить, второй маячил где-то сзади.
– Нет, даст. Видишь ли, у нас есть катапульты с достаточным радиусом, чтобы кинуть бомбу куда угодно на ближней территории Ксанфа. Мы соорудили ее на корабле, который может плавать вокруг Ксанфа. Поэтому весьма вероятно, что мы можем уронить контейнер с эликсиром на Магический Камень – если, конечно, будем иметь точные координаты.
Он представил себе схватку с этой пестрой армией, о рубке уже разложившихся тел. Представил ощущение их гниющей, полной червей плоти на своих руках, борьбу с этими призрачными ужасами, полными липкой вони. Что за жуткие заболевания они несут за собой, какие гангренозные объятия могут подарить ему? Какая мыслимая атака заставит этих осклизлых мертвецов вновь улечься в землю?
Бинк нашел якорную цепь и стал вытягивать ее. Цепь все время заклинивало, потому что он не знал, как с нею управляться. Но в конце концов, ему удалось справиться.
– Это верно, – сказал Гранди, – мы наблюдали за королем, но не обращали внимания на обстановку, и нас провели. Теперь нам снова нужно выбирать короля...
– А почему же вы мне раньше ничего не сказали? – в ужасе воскликнула Аймбри. – А я все это время...
– Я постараюсь сделать это получше, – извиняющимся тоном проговорила Аймбри, которая все еще была в обличье девушки.
– Так это же надежда! – крикнул изумленно Джордан. – В ящичке была заключена надежда! Я тоже почувствовал ее действие! Мне даже кажется, что ноша моих грехов стала для меня легче!
Все они прошли в зал, где находились теперь уже бывшие короли Ксанта. Теперь этот зал служил пристанищем Повелителю Зомби и волшебнику Хамфри. Хамфри, очевидно, доставили сюда Чем и Чет, которые специально для этого побывали у Баобаба.
Теперь уже больше не было фаланги – карфагеняне как во сне брели на пение Сирены. Почти двадцать пять практики в этом волшебстве, которому недоставало сейчас лишь волшебной арфы, воедино слились теперь с игрой на этом инструменте, дав поразительные результаты. Жители Мандении, грубо толкая друг друга, один за одним устремились туда, где находилась невидимая их глазу Сирена. Они стремились побыстрее попасть на узкую, зажатую со всех сторон толстыми деревьями полянку, где Сирена терзала свою арфу. Солдаты, как слепые щенки, тыкались в деревья, стараясь пройти между ними и поскорее очутиться там, откуда лилась мелодия. Зачарованные манденийцы протискивались все ближе и ближе, где их ждал жестокий сюрприз.
– А теперь я попробую взять эти вот вожжи, – вкрадчиво продолжил новый знакомый, – они помогут тебе лучше понимать, в какую сторону надо ехать. Смотри! – Он быстро забрался ей на спину и крепко сжал руками оба ремешка, прикрепленных к стерженьку. – Езжай туда, – коротко сказал он, дергая за правый ремешок. Медный стержень больно врезался в уголки рта Аймбри. Пытаясь уменьшить боль, лошадь повернула голову вправо. – Ты уже все поняла! – вскричал седок, – ты поразительно смышленая лошадь!
– Эй, Гранди, – громко крикнула она, – Горгона уже вернулась? Скажи ей, чтобы она случайно не взглянула на меня!
В этот момент она выглядела так же неуютно, как и Честер. Он верил ей – она могла сбросить человека в овраг, если бы имела для этого причину. Кентавры были крутыми существами!
Волшебник снова помахал своими короткими ручками, бормоча зловеще звучащие рифмы – и внезапно Бинк почувствовал себя очень странно. Он никогда не испытывал раньше магии подобного рода, с ее жестами, словами и прочими аксессуарами. Он был привычен к врожденным талантам, срабатывающим по желанию владельца. Волшебник казался кем-то вроде ученого, хотя Бинк плохо понимал этот манденийский термин.
Тем временем очертания замка стали надвигаться на ночную кобылку. Теперь ей пришлось сосредоточиться на другой стороне этой же опасности – приближаясь к замку, она убедилась, что одна стена была почему-то освещена ярким пламенем манденийского костра. Что заставляло их даже ночью, устав, поддерживать такое пламя и искать дрова? Вдруг Аймбри поняла – это делается ради все того же дневного коня!
– Но будь даже шансы хуже, я все равно поступил бы так же, – нахмурился Трент. – И приказываю тебе никому не рассказывать об этой слабости. Народ не захочет иметь Королем человека, который может уступить личным чувствам.
Мисс, казалось, не любила многое. Как может мужчина жениться на такой женщине? Не превратится ли Сабрина в такую после замужества. Мысль беспокоила его.
– Но это не могло случиться с тобой! – горестно воскликнула ночная кобылка еще во сне, принимая облик печально поникшей плакучей ивы. – Ты ведь единственный тут человек, на которого волшебство не действует!
– Вот то, что я мог бы с уверенностью назвать хорошим сном! – одобрительно сказал Повелитель Зомби, ободряя Аймбри. Любовь Джонатана и Милли началась за восемь столетий до этого, когда он был обычным зомби, а она – привидением. Так что можно было с уверенностью сказать, что не плоть пробудила эту любовь. И Аймбри, которая теперь тоже была смертным созданием, тоже могла понять это достаточно хорошо, во всяком случае, гораздо лучше, чем тогда, когда она доставляла сновидения. В физическом существовании было что-то особенно неуловимое, чего бесплотные создания понять никогда не могли.
– Этой дорогой! – закричал Бинк. – Он догоняет! – он действовал так же глупо, как и она, меняя свои намерения, а роковой момент приближался.
Тем временем королева Ирис сама подошла к ним. – Ну как, попробовали что-нибудь из напитков? – заботливо осведомилась она. Она была одета в сплошь унизанную драгоценностями королевскую мантию (хотя, возможно, это было лишь иллюзией). Королева между тем продолжала: – Если вы уже чего-нибудь испили, то, я думаю, не скоро забудете, как они оригинальны! Я использовала эту возможность, чтобы продемонстрировать гостям, что мы можем позволить себе!
Пока же Аймбри решила обождать еще немного, надеясь, что кентавры все-таки в последний момент образумятся. Ничего подобного – жители Мандении, увидев наступающую группку, приготовились отбить натиск, но кентавры построились в боевой порядок и стали наступать. Кентаврам противостояло по меньшей мере в двадцать раз больше людей, к тому же был еще и резерв, расположенный где-то в другом месте. Очевидно, карфагеняне воспринимали наступление десятка кентавров как некое развлечение для себя – так, чтобы мечи в ножнах не ржавели слишком долго.
– Не совсем, – быстро сказала кобылка. Очевидно, кобылка Вапорс еще обладала той виртуозностью, которую в свое время утеряла сама Аймбри. – Так что тебе приснилась? – участливо спросила она.
Волшебный дар Бинка мог также позволить ему призвать на помощь магические силы, чтобы они обезопасили его от жителей Мандении. Но могло случиться и так, что королю все-таки могла понадобиться хотя бы малая доля этого целебного эликсира, чтобы залечить нанесенные Хасбинбадом раны. Аймбри и сама стала инструментом в облеченных силою волшебства руках короля, и потому эта сила сейчас помогла ей избежать смерти от змеиного яда, чтобы ночная кобылка могла спокойно продолжать прерванное путешествие.
Как раз посередине этого пространства и стоял белый конь, он весь так и переливался белизной. Его грива и хвост были серебристо-молочного цвета, копыта тоже отливали серебром. Уши его тревожно ходили из стороны в сторону. Поистине, это было само совершенство.
Почему Ирис не вышла замуж или не обменяла свои услуги на компетентную помощь? Для практических дел большая часть магии была бесполезна, но ее магия была исключением. Любой мог бы жить в хрустальном дворце, если жил вместе с Волшебницей. Бинк был уверен, что многим такая жизнь понравилась бы. Видимость очень часто оказывалась важней, чем сущность. И если она может сделать вкус обыкновенной картошки вкуснее самых изысканных яств, а лекарства сладкими вместо горьких... о, да, это был полезный талант!
– Если все, что ты мне только что рассказала, правда, ночная кобылка, – торжественно сказал Повелитель Зомби, – я немедленно выезжаю в замок Ругна. Доставь меня туда побыстрее!
Бинк ощутил внезапный, почти ошеломивший его прилив благодарности за эти слова поддержки. Он сопротивлялся этому чувству, зная, что не может позволить лести или оскорблению сбить его с того, что он считал правильным. Злой Волшебник мог сплести из слов сеть иллюзий, которая могла бы соперничать с тем, что Волшебница творила при помощи своей магии.
– Так ты полагаешь, что это заклятье было губительным? А если взять и предположить, что особого вреда от него все-таки нет? В таком случае, Бинк не был способен противостоять ему!
Бинк ступил на мост. Существовало одно условие. Волшебник предупредил о нем Бинка – раз ты ступил на мост, нельзя оборачиваться, иначе мост дематериализуется, уронив тебя в бездну. Это была дорога в одну сторону, существуя только перед идущим. Поэтому Бинк решительно зашагал вперед, хотя под ним разверзлась чудовищная пропасть. Только его рука на невидимом поручне внушала хоть какую-то уверенность.
– Поверните назад, выйдите из Ксанта, а затем снова поверните назад, – сказал Икебод, – хотя постойте. Иначе вы забредете в какую-нибудь другую эпоху уже в Мандении, если пойдете наобум. Вам надо рассчитать время и расстояние, а это не так просто. Если вы попробуете несколько раз, то я уверен, что у вас это в конце концов получится...
Житель Мандении подскочил к ним и снова махнул мечом, как ножом срезав прядку щетины с хвоста Аймбри. Аймбри снова прыгнула, на этот раз через ограду загона, блестяще взяв этот барьер.
– Мы все-таки предупредили их, наша совесть чиста! – проговорил король Дор с сожалением. Он подбодрил военачальника, которому посчастливилось увернуться от первой стрелы и укрыться под специально устроенным для этого навесом из жердей.
Аймбри замерла и призадумалась. Ответ этот явно был прямым и честным. Ночной Конь, очевидно, допустил ошибку, явив образ совершенно другой пожилой женщины. Прежде Аймбри не слышала, чтобы Ночной Конь допускал какие-либо ошибки, но ведь все в этом мире возможно.
Аймбри осталась стоять там, где стояла. На мгновение ее пронзила мысль, что Бинк идет на неоправданный риск, но потом она сообразила, что опасность, которую представляли все эти магические фокусы, не была опасностью для Бинка, и он сам знал это, поэтому мог позволить себе играть по-крупному. К тому же это было для него намного безопаснее, чем в одиночку лезть на карфагенян с мечом. Может быть, это была еще одна причина, по которой Хамфри решился раскрыть всем тайну Бинка. Бинк был тут единственным, кто мог совершенно спокойно и без риска для себя обращаться с опасными заклятьями, а потому он был самым подходящим наследником Хамфри и должен был использовать все волшебные штуки в тот момент, когда поблизости не было друзей, чтобы заклятья случайно не поразили кого-нибудь из них. Было удивительно, насколько скрупулезно Хамфри планировал все события, включая и собственное падение.
– Да, но с другой стороны, Хамфри не состоит на государственной службе. К тому же он не был поставлен заранее в известность, что мы явимся в его замок!
В этот момент в комнату вошла Горгона, неся в руках зажженную свечу, свет которой отбрасывал на ее лицо причудливые блики. – Полночь, – объявила она, подняв руку со свечой чуть выше, – о, да вы уже готовы! Прекрасно, тогда я вас провожу!
Многообразные монстры мирно разошлись, находясь в стадии мирного перемирия общего усилия. Многие были ранены, но несли свою боль с тем же достоинством и мужеством, что и Герман, и не огрызались друг на друга. Мимо проскользнул огромный сухопутный змей И Бинк насчитал в его теле с полдюжины дырок, но тот не обращал на них внимания. Змей, как и все остальные, явился делать то, что должно быть сделано, но он остался таким же опасным, как и раньше, для будущих встреч.
Наконец они добрались до Провала, который разделял северную и южную части Ксанта. Мало кто знал об этом каньоне, поскольку на нем лежало особое заклятье, стиравшее из памяти людей всякое понятие об этом месте, к тому же на картах Ксанта этот каньон никогда не изображался. Поскольку они выполняли данное королем задание, то они имели право воспользоваться волшебным невидимым мостом, соединявшим оба берега каньона. Мост этот был предназначен как раз только для избранных, которые знали и об этом каньоне. Аймбри же, поскольку она была ночной кобылкой и волшебство, и сила заклятий почти не действовали на нее, тоже знала об этом каньоне и мосте через него.
– Его построили кентавры. Я рассказал им, как освободиться от нашествия насекомых и они служили мне год. Они – очень искусные мастера и проделали отличную работу. Я периодически запутываю дорогу сюда, используя сбивающие с пути заклинания, чтобы мне не надоедали случайные посетители. Это хорошее местечко.
– Поправляю, – произнес Трент, – иметь неидентифицированный талант вряд ли означает, что он отсутствует. Но даже если ты бесталанен, с тобой ассоциируется сильная магия. Ты сам можешь быть магией, как Фанчен.
– Эти люди, должно быть, скрещивались с животными, чтобы образовались те помеси, что мы знаем – кентавры, мантикоры, гномы, гарпии и прочие. А сами эти существа скрещивались между собой, получавшиеся помеси скрещивались с другими помесями, производя чудища вроде химеры...
Бинк в ужасе стоял на краю. Тропу прерывала другая трещина: нет, не трещина, мощный провал, шириной в полмили и, казалось, бездонной глубины. Чери-кентавр не знала о нем, иначе она предупредила бы его. Наверное, он образовался недавно, возможно, в течение прошлого месяца.
– Я постараюсь сделать это получше, – извиняющимся тоном проговорила Аймбри, которая все еще была в обличье девушки.
Бинк обошел темницу. Стены были слишком прочными и высокими. Он почти доставал до их края, подпрыгивая вверх с вытянутыми руками... неметаллическая решетка через всю яму запечатывала его. С большим усилием он мог подпрыгнуть достаточно высоко, чтобы ухватиться за решетку... но все, чего он достиг бы при этом, это просто возможность повисеть на ней. Это могло быть физическим упражнением, но свободу вернуть ему это не могло. Итак, клетка была прочной.
Что ж, он все еще может вернуться. Только перешагнуть через линию. Смерть будет безболезненной и его похоронят в Ксанфе. Может быть, другие изгнанники так и поступали?
– Мне не хотелось бы, – ответил Бинк. – Они не съедят его, он успеет первым трансформировать их. Но они настолько отвлекут его, что нам удастся одолеть его. Если мы не остановим его каким-то образом, он, по всей вероятности, завоюет Ксанф.
– Так они на великанской территории? – спросил кентавр удивленно. – Но ведь обитающие на этих болотах великаны достаточно недружелюбны и дики, как это могли жители Мандении спеться с ними?
– Отличная работа, Бинк! – крикнул он и прихлопнул вихляка между камнями. Когда он разнял камни, мертвый вихляк упал на землю. Одним меньше!
– Не смогу, – ответил явно озадаченный Трент. – Во всех легендах, что я слышал, сфинксы кончали самоубийством, получив правильный ответ на свои загадки. Это были сфинксы меньшего размера, другого вида... но я не совсем разбираюсь в деталях и рисковать не буду.
– Мы уходим! – возбужденно закричал Дональд губами Бинка.
В этой местности должно было существовать общее перемирие, понял Бинк. Не в интересах Источника было допускать засады хищников здесь, поэтому не разрешалось ни охота, ни драки. Тем лучше для него!
Дорога к южной оконечности Ксанта была достаточно долгой. Аймбри совершенно не помнила, сколько времени она должна была затратить на этот путь. В полночь она наконец-то была у цели. Тут ей снова пришла в голову мысль – а почему же она не воспользовалась тыквами? Она настолько увлеклась невеселыми мыслями, что очевидные вещи сами собой выскочили у нее из головы.
– В тех плохих снах, которые мне случалось доставлять, монголы были свирепыми плосколицыми людьми, – сказала кобылка, – своими стрелами и саблями они убивали все живое, что осмеливалось противиться им. Монголы ездили на лошадях, и после того, как жители Ксанта отразили агрессию, они истребили всех этих лошадей, поскольку считали их союзниками врага. Это настоящая трагедия для конского рода: ведь лошади никогда не замышляли против Ксанта ничего дурного!
Внезапно он стал огромным сфинксом в половину невидимого роста невидимого великана и немного более массивным. Очевидно, Трент решил, что многочисленные трансформации не представляют опасности. Хамелеон и Трент взобрались на спину Бинка и он проделал обратный путь туда, где были спрятаны их припасы.
Аймбри поспешно постаралась проскочить сквозь другую стену, почувствовав, что ее уши совсем не по-лошадиному начали наливаться краской стыда.
Хамелеон стала с серьезным видом изучать царапину на колене Аймбри – можно было даже подумать, что это мать, беспокоящаяся за здоровье своего ребенка. Хамелеон не была врачом, но для того, чтобы определить степень опасности раны, не требовалось большого врачебного опыта, достаточно было одного лишь представления о ранах, наносимых пресмыкающимися. – Да, тебя действительно ужалила змея, – подытожила Хамелеон, – и пораженное место все опухло!
– Это не совпадение. Что-то не дает тебе... или чему-то еще... ответить на этот вопрос. Какая-то мощная неидентифицируемая магия. Магия категории Волшебника. Я считал, что есть лишь три личности такого рода на сегодняшний день. Но, кажется, есть и четвертая.
А как насчет простуды? Бинк пошмыгал носом и убедился, что никакого насморка у него нет. Вода вылечила и насморк.
Аймбри подняла валявшуюся емкость из-под напитка и поднесла ее к своим чувственным ноздрям: – Да, ты снова угадал. Это специальная смесь, и называется она «тюрьма».
Было ясно, что из Икебода не получился ловкий обманщик. Для этого он был слишком честным. – У него что-то случилось с разумом, – сообщил Икебод, – но я надеюсь, что он скоро поправится!
Аймбри понеслась вверх по этому самому пылающему айсбергу – объятой пламенем горе – и, достигнув вершины, уже скакала по крутому его откосу. Сейчас они приближались к области Зодчих. Зодчие эти сами были изваяны из камня, а работали с деревом, металлом и плотью, и это имело свои причины. Кое-кто занимался созданием из этих материалов особо устрашающих чудищ, которые затем использовались в страшных снах. Дело в том, что нет смысла переносить на большие расстояния настоящих чудовищ, ведь в снах можно использовать и обычные декорации, над которыми тоже трудились эти Зодчие.
– Ну что, коняшка, неужели эта небольшая иллюминация так сильно раздражает твои темные глазки? – ядовито поинтересовался Всадник. – А тебе, часом, не трудно еще различать меня, королева лошадей? Может быть, я смогу облегчить твою боль?
– Ха! – сказал Бинк. – Я лучше буду жить, как отшельник, в дикой местности. Моя деревня не потерпит человека без магического таланта.
– Может быть, эта туша – всего лишь иллюзия, – предупредил он. – Будь подозрителен ко всему – вот девиз солдата. Ловушка, чтобы убедить нас в сытости дерева. Как оно заманило сюда гиполампа?
Снаружи потоки воды не носились с такой бешеной силой, а волны были не столь высокими. Плыть стало намного легче. Вскоре Аймбри уже вступила на твердый берег. Несколько жителей Мандении поступили точно так же. Аймбри стояла на небольшой плоской возвышенности, поросшей шелестящими осинами – деревья уже беспокоились, что река размоет возвышенность и смоет землю, закрывавшую их корни.
– Дело слушается анонимно, чтобы защитить репутацию лиц, связанных с ним, – сказал судья. – Так, чтобы выслушать противоположные стороны в присутствии всех заинтересованных партий, не выдавая их всему обществу.
Талантом Роланда был парализующий взгляд – один специальный взгляд, и то, на что он смотрел, застывало на месте, живое и неподвижное, пока его не освободят. Таким образом, Бинк был остановлен от вдыхания газа во второй раз, пока его неподвижное тело не вынесли из облака.
Теперь они шагали рядом, следуя за королем Дором и Четом. Чем была очаровательным гнедым созданием с развевающимися волосами и хвостом и развитым человеческим торсом. Аймбри симпатизировала ей, но чувствовала себя виноватой перед Чем из-за половинки души. Поэтому в пути Аймбри разговаривала только с Чем.
Бинк поднялся по склону и направился к востоку. Он надеялся, что раненый еще жив.
– То самое, которое звучит: «Остерегайтесь Всадника!» – воскликнул король. – Что-то я раньше не слышал о таком! Это не какой-нибудь очередной волшебник?
Кентавры были очень выносливыми созданиями, а потому продвигались достаточно быстро. Теперь Аймбри вела их к местности, населенной разными драконами.
– Так вы действительно ночная кобылка? – живо осведомилась она. – Мне очень жаль, но поскольку вы не принадлежите к членам семей новобрачных, то вам придется встать в задний ряд!
Аймбри повела кентавров на север – по дороге, ведущей к невидимому мосту через Провал. Кентавры были очень удивлены – они даже не подозревали о существовании Провала, поскольку заклинание, которое заставляло забыть всех о наличии этой гигантской пропасти, действовало также и на них. Дойдя до моста, кентавры по одному стали переправляться через него и после окончания переправы снова организованно построились в боевой порядок.
Общаясь с големом, ей не надо даже входить в чей-то образ! Вместе с тем кобылке не понравилась самоуверенность голема, поэтому она явила перед ним силой воли картину преисподней.
Им пришлось проскакать по нескольким озерам, но сделать это удалось до того, как солнце начало всходить. Едва копыта Аймбри застучали по твердой земле берега озера, она тут же задействовала свое шестое чувство, которое раньше использовала для поиска людей, которым она должна была доставить то или иное сновидение, и старалась сосредоточиться, чтобы определить, где сейчас находится Хамелеон. Ночной Конь всегда говорил ей, где находится ожидающий сновидения человек, но Аймбри сама могла находить людей, которых она хорошо знала или которые думали о ней. По крайней мере, так считала сама кобылка, прежде никогда не пробовавшая определять местонахождение человека, которого она не знала.
Удар камня пришелся точно по ближнему пролету моста, сбросив заодно двоих жителей Мандении в Провал. Да, в фазе сообразительности Хамелеон просто цены не было, она знала, что делала! Вдруг послышался грохот падающих бревен. Подскочив к краю обрыва, Аймбри и Хамелеон заметили, что камень обрушил мост в пропасть. Так, цель была достигнута!
Вся экспедиция сразу стала наблюдать, прислушиваться и принюхиваться. Действительно, откуда-то несло запахом горящего поля. – Не понимаю, для чего жителям Мандении нужно крушить все подряд на своем пути, – проворчал Гранди, – ведь не только мы, но и сами они тоже не смогут в будущем воспользоваться выжженным ими же полем!
– Должно быть, что-то неверно в определении, – сказал Бинк. – Или существует много предрассудков по поводу происхождения этих чудовищ, или мы были не настоящими василисками.
– Нет... Он... – Но Бинк знал, что Трент попал в точку. Любовное заклинание вызывало неудержимое желание. Он вспомнил то, что видел во время путешествия, когда оказался рядом с Источником Любви, перейдя по мосту Провал. Он тогда чуть не выпил воды из него, не заметив поначалу грифона и единорога в любовных объятиях. Там присутствовала и гарпия. При этих воспоминаниях Бинк содрогнулся.
– Очень хорошо, Бинк, давай нюхай, ищи, где она, – Бинк хорошо понимал слова Трента, но ответить не мог, так как был формой неговорящего животного.
Икебод усмехнулся: – Думаю, что смогу ответить на твой вопрос. Цель этого уничтожения – не освободить земли для чегото еще, а ослабить противника, уничтожить его ресурсы для ведения войны. Ведь тот, кто умирает с голоду, не в состоянии храбро сражаться. Поскольку в отличие от жителей Ксанта люди из Мандении не знакомы с волшебством, то единственное, что им в данной ситуации остается – разрушать что попало. Это жестоко, но все-таки эффективно!
Они прошли под кроликом. Но эпизод, хотя и незначительный сам по себе, навел Бинка на знакомые мысли. Почему обычный огородный кролик обладает талантом левитации, а сам Бинк не имеет ничего? Это было несправедливо.
Но сама она выглядела очень взволнованной, хотя, очевидно, волновали ее не эти зомби, а предстоящее бракосочетание и бегство сына. Тем временем они въехали во двор замка. Там все уже было готово. Зомби толпились и во дворе. В отличие от своих собратьев на кладбище, эти зомби были облачены во фраки и смокинги, поэтому следы разложения были меньше заметны на их телах, но зато то, что не было прикрыто одеждой, еще более страшно и выразительно контрастировало с их торжественными нарядами. Двор замка тоже был уставлен надгробными камнями, между которыми и стояли эти зомби. Все они повернулись лицами к северному углу замка, где находился склеп, рядом с которым стоял наиболее отталкивающего вида зомби, державший в своих тронутых тлением руках какую-то раскрытую книгу.
Но передохнуть Бинку не удалось – на него двигалось с десяток пришедших в себя после наводнения манденийцев. Но теперь они были более осторожны и благоразумны – предварительно выстроившись в боевой порядок, они медленно, но решительно надвигались на короля волшебной страны. Эта угроза была куда серьезнее предыдущих.
– Благодарю, – ответил Бинк. Он соскользнул с ее спины. Ноги плохо слушались его после долгой поездки, но он понимал, что Чери сэкономила ему день ходьбы. Он обошел ее, чтобы оказаться к ней лицом, и протянул руку.
– Вы оба мне нравитесь, – сказал он. – В самом деле. Вы оба умны и верны своим принципам. Если бы только вы подарили эту принципиальность мне, я мог бы сделать вам значительные уступки. Например, я могу гарантировать вам право вето на любые трансформации, которые я делаю. Выбирайте, что хотите.
– Я согласна на все, – в отчаянии крикнула бедная мать, – только бы мне увидеть мое милое дитя!
Но они все еще углублялись в дикую местность, а не выходили из нее. Иллюзии становились навязчивее, назойливее, и их труднее становилось распознавать. Появилось больше звуков, более громких, более угрожающих. То здесь, то там земля содрогалась, и доносились не очень отдаленные вопли. Деревья клонились к ним, шевеля листьями.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site203.html on line 340

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site203.html on line 340

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site203.html on line 346