МНЕ НЕ ВЕРИТСЯ, ЧТО МОЙ

Бинк вдруг догадался, в чем дело. Драконы подобным образом никогда не говорят. Во всяком случае, летающие драконы. У них для этого отсутствовал нужный объем черепа, чтобы они могли так да и вообще разговаривать. Это был не дракон – это была иллюзия, изготовленная Волшебницей. Она все еще старалась остановить его, надеясь, что если он исчезнет и Хамелеон умрет, Трент возобновит свои притязания на трон. Трент сделал бы, что мог, и потерпел бы неудачу. В самом деле, он должен был преследовать свою цель. Таким образом, Ирис бы достигла пределов своих мечтаний о власти с его помощью. Естественно, она никогда бы не призналась бы в своем участии в этой проделке.
А, ладно... они были сухими и никто не видит его здесь, во дворце. Бинк одел халат и сунул ноги в украшенные вышивкой тапочки, ожидавшие его. Вокруг пояса он подвязал свой охотничий нож, спрятав его под халатом.
– Секундант или минутант, мне все равно, – ответил Бинк. Он старался подавить дрожь, которую ощущал в ногах. Он боялся и знал, что поступает, как глупец, и все-таки не мог отступить.
– Ага, значит, это своего рода ловушка, – задумчиво протянул Всадник, – я так и думал, что здесь что-то не так. Спасибо тебе за предупреждение, лошадушка! А сколько таких душ бродит теперь по вашему миру?
– Ночной Конь очень обеспокоен, – ответила Кризиум. Как всякая ночная кобылка, она могла говорить на любом языке, в том числе на человеческом. – Он говорит, что опасность все надвигается, ты единственная, кто может что-то сделать, но ты попала в плен к врагам!
Всадник нахмурился: – Значит, ты не хочешь говорить! Но это противоречит условиям нашего договора! Впрочем, мне не верится, что мой конь оказал тебе эту услугу от чистого сердца. Женщины дурачат мужчин, кобылы тоже сводят жеребцов с ума! Должно быть, ты ему понравилась, и он решил тебе помочь!
– Нет, коварная картина элегантных грудей русалки возникла в его мозгу. И Чери-кентавр, что подвезла его во время путешествия к Волшебнику Хамфри. Когда он дотрагивался до нее, было ли это на самом деле случайно? Она пригрозила сбросить его в овраг, но говорила это не всерьез. Она была очень приятной красоткой. Скорее, личность. Честность вынудила его неохотно признать. – Может быть.
Около Щита раскинулось ореховое дерево. Одна ветвь торчала в сторону Щита и конец этой ветви был мертвым. Должно быть, ветер качнул ее через него. Это помогло Бинку определить место, где он должен был проходить.
– Тогда до свидания! – сказал дневной конь. Он развернулся и поскакал на север, постепенно пропадая из виду. Только далекой звездочкой сверкал в лунном свете медный браслет на его ноге, потом и он пропал в темноте.
Если каменный голубь устроился здесь на ночь, место должно быть безопасным и для него. Все, что ему надо было сделать, это растянуться где-нибудь и заснуть. Почему бы не сделать это здесь?
Тогда Аймбри решила направиться в местность, лежавшую к западу от замка Ругна, который был своеобразным центром государства. Она тотчас припомнила, что лесов и селений там нет, что предполагало наличие роскошных пастбищ. Единственное, что ее сейчас беспокоило, так это то, есть ли на пути к пастбищам какие-либо гористые местности, поскольку в ее теперешнем состоянии было бы слишком рискованно вот так запросто лазить по горам. Впрочем, неплохо попастись можно было и в самом замке. Но вот беда: уж больно редко Аймбри приходилось бывать там – доставлять плохие сны членам королевской семьи имели право лишь самые заслуженные кобылки, стаж которых насчитывал не менее трех веков. Теперь ей придется путешествовать на свой страх и риск, тем более днем, чего ей сейчас совсем не хотелось делать.
Обстоятельства начали казаться ему менее счастливыми. Чем не прекрасное место для морского чудовища рядом с водоемом? Море само приносит добычу, большая часть которой будет по дороге убита Щитом. Кракену остается только выуживать свежие туши из воды. А эта пещера представляла собой место для неторопливого пребывания больших, еще живых животных. Их можно было размещать здесь и даже давать им пищу, чтобы они оставались более или менее здоровыми, пока аппетит кракена станет достаточным.
Они попытались. Почти немедленно лес стал гуще и еще темней. Откуда-то появились еще деревья, загораживая дорогу, по которой они только что шли. Были они иллюзией или просто раньше невидимы? Бинк вспомнил о дороге, ведущей в одном направлении, когда он возвращался из замка Доброго Волшебника, но эта выглядела более зловещей. Это были не просто обычные деревья, а узловатые колоссы, обросшие сучьями и оплетенные лианами. Ветки переплетались друг с другом, листья образовывали сплошные барьеры прямо на глазах путешественников. В отдалении гремел гром.
Третий мандениец постарался прикрыться щитом целиком и ждал, покуда кентавр прицеливался, наблюдая за ним. Когда стрела полетела к его голове, то карфагенянин поднял свой щит, который принял ее убойную силу на себя, но следующая стрела тут же впилась в его ногу. Таким образом Чету удалось вывести из строя шестерых людей из Мандении, используя каждый раз столько стрел, сколько нужно было для полной нейтрализации врага. Но стрелы вскоре кончились.
Всадник нахмурился: – Значит, ты не хочешь говорить! Но это противоречит условиям нашего договора! Впрочем, мне не верится, что мой конь оказал тебе эту услугу от чистого сердца. Женщины дурачат мужчин, кобылы тоже сводят жеребцов с ума! Должно быть, ты ему понравилась, и он решил тебе помочь!
– Да, переживать слишком долго она не станет! – вмешался король Трент. – Моя дочь – это сам огненный темперамент, подобно моей жене. О жена! О Ирис!
Встретились несколько участков магически холодных, а один жаркий. Одежда помогала при перепадах температуры, но таких участков легко можно было избегнуть. Легко обнаруживались и обходились отдельные хищные деревья, держаться от привлекательных тропинок стало для них второй натурой.
Вероятно, ее истинное отношение к нему вырвалось теперь наружу, когда она нашла другой объект, способный удовлетворить ее амбиции.
– Да. Но только человек, который обладает складом ума, подобным моему, может использовать те заклятья, которые оставил Хамфри. Только эти заклинания способны сейчас остановить карфагенян. То, что Хамфри все-таки заколдовали, указывает на то, что это случилось до того, как он успел пустить эти заклинания в ход. Но ничего, я сам воспользуюсь наследством Хамфри и заставлю врага показать мне свое лицо. Его волшебство не подействует на меня, я уверен, но зато он выдаст себя. Вот почему Хамфри предполагал, что я смогу разорвать цепь теряемых нами королей. Но это если только сами жители Мандении не доберутся до меня.
Привидение тем временем испарилось. Видя, что его никто не пугается, оно наверняка решило, что утратило свою квалификацию и теперь уже ни на что не годится. Это чувство хорошо было знакомо Аймбри: нет ничего более обидного и унизительного для того, чья работа – страх, сознавать, что никто должным образом не оценивает его трудов и ни капельки его не боится.
– Я так и думал, дорогуша, – коротко сказал Гранди. Странное дело, но кроме самой гарпии никто больше не выражал сейчас желания пообедать и не жаловался на приступы аппетита! Голем тем временем хитро продолжал плести свою сеть: – Для того, чтобы все это заполучить, тебе нужно всего лишь слетать к тому месту, где находятся люди из Мандении, осмотреть это место, сосчитать, сколько их, вернуться и рассказать все нам!
– И конечно, остановить волну завоевания, – добавила Горгона. – Мне кажется, что тут я смогу быть полезной, если мне удастся только как следует взглянуть на них!
– Теперь ты, Волшебник Трент, – предложила Ирис. – Я за тобой наблюдала мало, но ты мне кажешься человеком, который умеет держать свое слово, по крайней мере, когда тебе это нужно. Я смогу стать для тебя отличной Королевой или могу направить по твоим следам королевскую стражу.
«Хамелеон». Что-то было связано с этим словом – а, вот что. Ящерицу-хамелеона Бинк видел как раз перед началом путешествия к Доброму Волшебнику... его знамение будущего. Хамелеон внезапно погиб. Не означает ли это, что его время пришло?
Икебод тем временем упал с верхней ресницы на нижнюю. Во время падения его нога случайно угодила прямо в этот ужасный глаз. Глаз моргнул, веко опустилось, подобно решетке в воротах крепости. Икебод моментально вскочил на ноги и отбежал от страшного места.
Королева Ирис пожала плечами. Она, очевидно, подумала, что годы Хамфри берут свое, но вслух не высказала этого. – Что лично я смогу еще сделать для обороны Ксанта? – почтительно спросила Ирис.
А где же этот проход? Кажется, немного западнее. Аймбри поскакала к западу. У Аймбри было ясное общее представление о Ксанте, но вот подробностей она совсем не знала, поскольку ранее, когда была ночной кобылкой, просто не интересовалась тут ничем, что не было непосредственно связано с теми людьми, которые получали приносимые ею сны.
Гранди рассмеялся: – Это само собой разумеется! Но вот если бы мы доставили оттуда немного воды для жителей Мандении, они моментально бы стали домогаться любви любой особы женского пола, неважно, кто им встретится, человек или вовсе не человек!
– В таком случае, мне что-то непонятно, – продолжал Арнольд, – почему женщина, даже если ее талант и способность к волшебству общепризнанны, не может претендовать на звание единовластной королевы Ксанта?
Существо бросило лук на землю. Это движение вырвало посох из рук Бинка. Кентавр сжал огромный кулак. Бинк шмыгнул вокруг него, когда кулак двинулся к нему. Но зад кентавра был не безопаснее, чем перед. Одна из ног яростно лягнула Бинка. Каким-то чудом она промазала и врезалась в ствол колючего кактуса.
Попасшись на роскошной траве примерно с час, Аймбри остановилась и прислушалась. Внезапно она почуяла, что к ней приближается какое-то животное. Этим животным оказался дневной конь! Аймбри радостно бросилась к нему, осознав, что соскучилась за эти два наполненных суматохой и тревогой дня. «Где ты был?» – первым делом спросила она.
Аймбри тоже согласилась с этим, несмотря на то, что тут содержался явный обидный намек на нее, особенно то замечание, что хороших лошадей в Ксанте просто нет. Единственным мужчиной из ее рода, которого Аймбри когда-либо видела, был Ночной Конь, который был ее повелителем. Очевидно, ночные лошади стали вырождаться, пора было влить в жилы их детей новую, свежую кровь. Внезапно Аймбри поймала себя на мысли, что об этом ей совсем не следует думать. В конце концов, это была лошадь из Мандении, которая не принадлежала к ее виду.
Церемониймейстер бросил на него предупреждающий взгляд и Бинк понял, что все бесполезно. Король испытывал дурацкую ревность к Волшебнику Хамфри, чья магия все еще оставалась сильной, и он сообщение не примет. Как бы там ни было, Король сказал свое слово. Спор только все усугубит.
– Не нам решать. Если корона начнет переходить из рук в руки путем завоевания или заговоров, мы вернемся назад, и никто не сможет чувствовать себя в безопасности. Определять хозяина короны должно лишь Закону Ксанфа.
Голем проворно спрыгнул со спины Аймбри, в полете материализовываясь и с легким всплеском шлепаясь в воду, после чего русалка вытащила его оттуда. – Моего друга Икебода ранили, и теперь он умирает, – выпалил Гранди на одном дыхании, – моя соратница, ночная кобылка, доставила нас обоих к вам. У вас случайно не найдется немного целительного эликсира?
Хороший совет. Огромный отпечаток ноги появился неподалеку от Бинка, когда Большая Нога пошатнулся. Надо убираться.
И все же, настораживал его неудовлетворенный ум, есть философские соображения, Как может неодушевленная вещь думать или иметь чувства? Что значит выживание для скалы? Валун был просто частью более раннего каменного массива, почему он должен иметь персональные качества, если массив не имел их? Но такой же вопрос мог быть задан относительно человека – он состоял из ткани растений и животных, которые употребил в пищу, и все-таки имел...
Солдат кинул тварь в клетку, а другой солдат закрыл дверцу. Все солдаты вздохнули с облегчением. Базилиск метался по клетке в поисках выхода и не находил его. Он сверкал глазами на проволочную клетку, но на металл его взгляд действия не оказывал. Третий солдат накинул поверх клетки тряпку, изолировав маленькое чудовище. Теперь и Бинк расслабился. Вся процедура была тщательно продумана и отрепетирована, солдаты точно знали, что делать.
Тем временем к Аймбри приблизился сторож и швырнул к ее ногам охапку свежескошенной травы. Самая лучшая трава – не жесткая, чего житель Мандении, очевидно, не знал, но все же это было лучше, чем вообще ничего. При виде жителя Мандении Аймбри испуганно дернулась, старательно изображая глупое животное. Когда этот человек ушел, кобылка, пожевав немного жестких стеблей, терпеливо стала дожидаться наступления темноты.
Естественно, это было сказано вежливости ради, поскольку кто мог бы сейчас с уверенностью сказать, что Дор будет истинным королем, не говоря уже о том, сумеет ли он хотя бы отразить нашествие людей из Мандении, но сейчас было неуместно выражать подобные мысли слишком явно.
Сфинксы, покружив немного в воздухе, улетели. Конечно же, реальная причина их исчезновения заключалась не в том, что они сочли людей из Мандении добычей, недостойной их внимания. Просто если бы жители Мандении поняли, что эти сфинксы – мнимая угроза, то иллюзия сразу бы рассеялась. Ни одна иллюзия не могла нанести кому-то прямого вреда, но предполагалось, что кто-то, увидев нечто подобное, реакцией на увиденное сам причинит себе вред. Если бы сфинксы атаковали солдат врага и врезались бы в их ряды, то все старания королевы Ирис пошли бы прахом.
– Тогда до свидания! – сказал дневной конь. Он развернулся и поскакал на север, постепенно пропадая из виду. Только далекой звездочкой сверкал в лунном свете медный браслет на его ноге, потом и он пропал в темноте.
– Вообще-то, мне кажется, что Айрин любит Трента больше, чем меня, – проворчала Ирис. Тем временем она откусила кусок пирога и запила его кокосовым молоком из плетеной бутыли, решив всетаки немного вздремнуть. – Присмотри за королем ты, – попросила она кобылку, – только не вздумай наслать на меня какой-нибудь дурной сон! С меня уже хватит того, что творится вокруг, только плохого сна еще не хватало!
Бинк отдал ей бутылку, потом сбросил якорь за борт. Корабль медленно развернулся, когда якорь зацепился за дно. Щит оказался неуютно близким, но таким же казался и корабль, преследующий их. Теперь стало ясно, почему Трент использовал вместо течения ветер, корабль находился под контролем, не опасаясь врезаться в Щит.
– Да. То, что хорошо, то не соответствует. Он доверяет нам, а не должен. Ты можешь проткнуть его мечом сейчас, когда он спит. Даже если ты не убьешь его с первого удара, в темноте он не сможет тебя трансформировать.
Аймбри обменялась многозначительными взглядами с Икебодом. Они решили, что, говоря такое о своей матери, Дор на самом деле имел в виду, что сейчас Хамелеон лучше остаться дома, поскольку она пребывала в стадии особой тупости, что в разведке совершенно не годилось. – Кроме того, – опять раздался голос короля, – ты ведь не в состоянии быстро передвигаться!
Аймбри отправилась к кентаврам, которые уже строились в походную колонну. Еще на рассвете кентавры стали сворачивать свои палатки и паковать походные принадлежности, так что теперь они были почти готовы.
– Ты все узнаешь, когда в тебе возникнет необходимость, – Хамфри ткнул пальцем в грудь крохотного человечка, – не притрагивайся, пожалуйста, к моим книгам. И смотри, не выпусти случайно из бутылок заклинания!
– Ну, ты здорово сражался с ними, – продолжала Фанчен. – Они уже похоронили того солдата. В лагере сейчас тихо, как на кладбище.
Дракон стал кружить, пытаясь учуять Бинка. Его огромный нос прошел над пещерой и туда хлынул пар. Тень в тревоге отодвинулась. Затем дракон успокоился, оставив на время поиски. Он знал, что рано или поздно добыча выдаст себя. Когда дело доходит до ожидания, дракон приспособлен к этому лучше, чем человек.
– Ты никогда не убедишь меня, рассказывая подобные невероятные истории, – возразил Бинк. – В Северной Деревне Ксанфа живет пятьсот человек, считая вместе с детьми, и она самая большая. Во всем королевстве не наберется больше, чем тысячи две, но я знаю, что Мандения не может быть больше Ксанфа.
– Но он как раз и должен умалчивать об этом, – сказал Повелитель Зомби, – мы должны это сами вычислить. Только тогда мы наконец-то сможем разорвать эту проклятую цепь и спасти Ксант!
Короля Дора понесли туда, где уже лежал король Трент. Айрин пошла следом и осталась сидеть там. Все быстро вышли из комнаты, чтобы лишний раз не расстраивать королеву.
Затем Бинк оказался на месте. И он был один. Как раз тогда, когда он находился в настроении для хорошей драки. Злые шалуны разбежались.
– Именно так оно и есть. Его рассудок может находиться в двух разных формах – конской и человеческой. Причем обе совершенно полноценно и одинаково у него развиты. Никто из нас, естественно, и подумать не мог ничего подобного, потому что на нашей памяти никогда таких чудес не случалось.
– Может нам стоит рискнуть и мы справимся с опасностями, – сказал Бинк. – По крайней мере мы узнаем, в чем она состоит, – впервые он был рад компании Злого Волшебника.
Дневной конь призадумался. – Мне не хотелось бы появляться возле тех мест, где есть жители Мандении, – сказал он наконец, – они снова могут поймать меня! – Он топнул левой ногой, и медная пластинка, которая все еще на ней болталась, жалобно зазвенела. – Тогда, – продолжил конь, – мне от них уж точно потом не убежать!
Конь медленно обошел по кругу Аймбри, продолжая тянуть время. Хотя это тоже, впрочем, было частью ритуала природного таинства. Осторожно обнюхав Аймбри со всех сторон, он фыркнул с напускным равнодушием. Да, он был господином положения! Привидение Джордан между тем слетело со спины ночной кобылки, убедившись, что она прекратила борьбу. Слабо мерцающие глаза Аймбри остановились на валявшейся на полу коробочке, той самой, на которой было написано «ПАНДОРА». Все, что ей сейчас нужно было сделать, это преодолеть расстояние в три шага до ящичка и легонько толкнуть его ногой, освободив то, что в нем заперто – но даже на эти три коротких шага у Аймбри не было больше сил.
– Мандения существует в разных временных измерениях, и она очень велика, – терпеливо сказал голем, – временное измерение насчитывает тысячи лет, а размеры территории намного значительнее, чем наш Ксант. Нам нужно знать, из какой эпохи и какой части вашей страны ты прибыл сюда. Тогда Икебод сопоставит твой рассказ с теми книгами о жителях Мандении, которые есть у него, и тогда мы уже сможем кое-что узнать о нашем противнике!
– Я сейчас воспользуюсь этой бутылочкой, а ты пока посмотри, не прибила ли вода к берегу еще что-то в этом роде, – распорядился Бинк и откупорил пробку, направив горлышко сосуда прямо на приближающихся жителей Мандении. Из бутылки выскочил маленький кабачок, который стал мгновенно увеличиваться в размерах, а затем, когда люди оказались на достаточно близком расстоянии, с ужасным треском лопнул, обратив жителей Мандении в бегство. Аймбри увидела в воде у берега еще одну бутылку и, войдя в воду, схватила ее зубами за горлышко. При этом ей пришлось хлебнуть немного воды, которая все еще воняла тем самым сконком, но это была печальная необходимость. Аймбри передала бутыль королю в тот самый момент, когда опомнившиеся люди из Мандении снова стали приближаться. Бинк, едва взяв в руки бутыль, привычным уже жестом вытащил затычку из горлышка и направил его на жителей Мандении.
Через несколько мгновений они уже засуетились, наскоро готовясь к отражению штурма, насколько им позволяло немногое отпущенное судьбой время. Как только солнце встало над лесом, позолотив листву ближайших деревьев, жители Мандении построились в колонну и двинулись к замку. Солнце играло на манденийских щитах, когда смертоносная колонна приближалась к стенам Ругна.
– Нет, ваше величество. Мне кажется, он один из тех, кто пришел из Мандении. Он очень хитрый и жестокий человек. Он мучил меня! – и кобылка указала на еще незажившие шрамы на своих боках.
– Прекрати, Чилк, – сказала Сабрина. В этом заключался талант Чилка: стена. Магия Чилка как бы дополняла талант Сабрины, видимость без содержания уступала тут содержанию без видимости. Стена имела площадь всего шесть квадратных футов и, как и большинство проявлений магических талантов, была временной, но зато крепкой, как сталь, в первые несколько мгновений.
– Но... – Бинк обнаружил, что справляется с ужасом новых концепций. – Если всегда был... прежде всегда был обмен, что случилось с людьми, что пришли сюда тысячи лет назад?
Вдруг взгляд Аймбри скользнул в сторону и на мгновенье там остановился. Кобылка быстро поскакала исследовать, что это там могло быть такое. Это «что-то» оказалось запечатанным сосудом, содержавшим нечто желтоватое – то ли пар, то ли жидкость. Ага, решила кобылка, так это же еще одно заклинание из коллекции Хамфри, занесенное сюда бушующими водами. Бутылочка не разбилась. Что можно было бы сейчас сделать с этим заклинанием? Оставлять здесь сосудик Аймбри не хотела, но нести его в зубах тоже было не слишком удобно. Не только неудобно, но еще и опасно, поскольку во время возможной скачки Аймбри рисковала случайно разгрызть бутылку. Но, с другой стороны, кто знает, какие опасности могли встретиться ей на пути, поэтому лишнее заклятье не помешает. Подобрав наконец сосуд, ночная кобылка осторожно сжала губами его узкое горлышко.
Трент проворно отступил в сторону, стукнув Бинка по шее левой ладонью, когда тот проскочил мимо него. Бинк споткнулся и упал, почти потеряв сознание. Слепая ярость была плохой заменой опыту и мастерству. Он увидел, как Трент шагнул к нему, подняв меч обеими руками для последнего, отделяющего голову от туловища удара.
Талантом Роланда был парализующий взгляд – один специальный взгляд, и то, на что он смотрел, застывало на месте, живое и неподвижное, пока его не освободят. Таким образом, Бинк был остановлен от вдыхания газа во второй раз, пока его неподвижное тело не вынесли из облака.
Бинк опустился ниже в поисках каких-нибудь указателей на земле. Он облако по-прежнему окружало его. Он ничего не видел. Если он опуститься слишком низко, он врежется в дерево. Неужели Ирис выиграла?
Ирис и Хамелеон вместе сбежали по лестнице, одетые в одежды из кладовых замка. Волшебница пребывала в естественном состоянии, но так красиво одетая и причесанная, что была весьма привлекательна. Хамелеон же вернулась в свою «центральную» фазу, среднюю как по уму, так и по внешности.
йПривели Роланда, и король стал с ним разговаривать. Роланд был ровесником короля Трента, он был таким же бойким, как в молодости, только вот сила рук и ног и острота зрения были уже далеко не те, что в молодые годы. В годы относительной стабильности, при правлении Трента, Совет Старейшин стал скорее чисто формальным органом. Но сам Роланд тем не менее обладал очень сильной магией – он мог запросто превратить кого угодно словно бы в каменную глыбу.
Он развернулся и хотел бежать. Может быть, он сможет заманить их прямо в Щит и освободиться от них легким способом. Правда, он не хотел быть причиной их гибели. Как бы то ни было, ему надо попытаться убежать от них.
Бинк старательно начал грести. Проблема состояла в том, что сидел он лицом назад и не видел, куда направляется. Фанчен примостилась на носу, всматриваясь вперед. Бинк приспособился к веслам и развернул лодку. Теперь мерцающая завеса оказалась сбоку. Зрелище было довольно красивое, призрачным сиянием прорезающим ночь, но Бинк в ужасе отгреб прочь.
Снаружи потоки воды не носились с такой бешеной силой, а волны были не столь высокими. Плыть стало намного легче. Вскоре Аймбри уже вступила на твердый берег. Несколько жителей Мандении поступили точно так же. Аймбри стояла на небольшой плоской возвышенности, поросшей шелестящими осинами – деревья уже беспокоились, что река размоет возвышенность и смоет землю, закрывавшую их корни.
Обе женщины и кобылка столпились вокруг сидящего волшебника и заглянули в открытый том. Перед ними была карта Ксанта, разрисованная разными значками и раскрашенная в разные цвета.
Бинка не наказали. Его мать, Бианка, решила, что он получил урок – и он получил его, получил! В следующий раз, когда он станет украдкой играть топором, он будет следить за своими пальцами. Отец его оказался даже довольным, что Бинк проявил так много мужества и выдержки даже в неправильном поступке.
– Ага... – теперь путаница в задании Ночного Коня начала потихоньку рассеиваться. Прежде всего разрешилась загадка внешности Хамелеон: образ являл ее в момент, когда она была безобразной, а теперь она изменилась.
– Но я не такой плохой человек, как ты думаешь, – продолжал убеждать ее Всадник, – я всегда хорошо обращаюсь с лошадьми, если и они хорошо ко мне относятся. Все, что я требую от них – это всего лишь полное подчинение!
– Дженифер, – произнес он неуверенно, предлагая какую-то собачью пищу, которую они нашли. Маленькое чудовище в пятнах завиляло хвостом. Вот так они стали друзьями. Бинк набрался храбрости и погладил собаку по голове, и она его не укусила. Потом, пока она ела, он открыл сундук, что сторожила собака, и вытащил бутылку с зеленой жидкостью, которая стояла в подбитом тканью ящичке. Победа!
Тем временем тритоны – озерные водяные – приблизились к ним с поднятыми трезубцами. Хамелеон стала было выходить из воды, но, застеснявшись, снова погрузилась в нее – женщина не подозревала, что в данном случае скромность может оказаться для нее роковой. Аймбри, а за нею и дневной конь бросились в воду, чтобы защитить Хамелеон в случае опасности.
Но у них было слишком мало времени, чтобы позволить себе роскошь беззаботно глазеть по сторонам. Какое-то чудовище вдруг вышло из второго рва, который был перед ними, и направилось прямиком к ним. Выглядел этот монстр просто устрашающе: львиные лапы оканчивались лошадиными копытами, медвежья морда изрыгала громкое рычанье, в такт которому покачивались слоновьи уши, к тому же изо лба торчал огромный, чуть изогнутый рог.
– Сынок, поверь мне, я понимаю соблазн. Я сам посеял дикий овес, когда был в твоем возрасте. И у меня появилась нимфа с развевающимися зелеными волосами и телом, манящим, как простор – но я забыл о специальном увлажнении и поэтому она убежала от меня. Я никогда не видел подобной прелести в жизни... за исключением твоей матери, конечно.
Ее шестое чувство не отказало. Определив направление, путешественники тронулись в путь. Женщина спала на подстилке из веток кустарника, в то время как дневной конь пасся неподалеку. Очевидно, они достаточно хорошо исследовали эту местность и сочли ее вполне безопасной для привала. У Хамелеон, несмотря на ее недалекий ум, был очень развит инстинкт самосохранения. Конечно, сейчас в Ксанте не было полностью безопасных мест, но все же тот, кто хорошо знал свою страну, мог найти себе надежное укрытие. Житель Мандении, к примеру, из-за своего незнания местных условий запросто мог стать добычей плотоядной травы или небольшого водяного дракона из протекавшей поблизости реки. А жители Ксанта без труда избегали этих опасностей, поскольку те были для них повседневной реальностью. Может быть, эти опасности тоже были частью защиты Ксанта от захватчиков.
– Да, я приучен к вежливости с детства, – признался Бинк, – но все-таки я потрясен этим убийством. Мне редко приходилось убивать, а большинство жителей Мандении совсем не злые люди, они очень цивилизованные. Хотя этот вот, надо признать, не из той породы.
– Для того, чтобы смотреть на купающуюся Хамелеон? – теперь пустил шпильку Икебод. Да, положительно голем действовал всем на нервы!
Вскоре вдали показался замок Ругна. Увидев шпили замка, дневной конь тут же как ошпаренный отскочил от Аймбри, нарушив синхронность. – Я не пойду туда, ни за что! – в дневном коне возобладало его подозрительно-осторожное отношение о всем местам, где обитали люди.
– Мы уже знаем, – спокойно проговорила Милли, – хотя нам пока никто ничего не сообщил, но когда Хамелеон уехала, то мы поняли, что очередь скоро дойдет и до нас. Да, цепь все еще не разорвана.
– Мне приснилось, что король Трент оказался на грани смертельной опасности! Надо скорее возвращаться назад и предупредить его! – Хамелеон все никак не могла прийти в себя после того, что ей приснилось.
– Следуйте за этими глазами! – показал Хамфри в сторону улетевших глазных яблок. – А на обратном пути постарайтесь задержать того, кто вас попытается преследовать. И осторожнее – ведь если вас поймают, то одного легчайшего укола будет вполне достаточно, чтобы весь воздух из вас вышел! – Хамфри при этом выразительно улыбнулся.
– Идем, – сказала Ирис, взяв его за руку. Она повела его к пристани, затем по главной дорожке к дворцу.
– Нет, подожди, Волшебник, – прервал его Герман. – Не трансформируй меня. Я не продам твоей тайны. Я мог бы прямо сейчас разбить тебе голову копытом, но я не питаю к тебе зла. Ты знаешь, почему меня прогнали сородичи?
После этого карфагеняне вообще перестали обращать внимание на иллюзии, что бы королева Ирис на них ни насылала. Люди из Мандении снова построились и двинулись в южном направлении, в сторону Провала. Теперь казалось, что уже ничего нельзя сделать, чтобы остановить захватчиков. Но Аймбри знала, что на этом способности королевы не исчерпаны.
– Я не могу вырваться отсюда, покуда горит этот проклятый костер, – простонала кобылка, – я все надеялась, что начнется дождь, но...
Трент даже не защищал себя. Это ужасное одностороннее расследование – явно простой ритуал, чтобы узаконить решение, принятое тайно. Как мог Злой Волшебник ему доверять?
– Значит, он мог быть там вместе с карфагенским отрядом в тот раз, – проговорил Бинк, – ведь когда король Дор спал в своем шатре, люди из Мандении были совсем недалеко, за рекой. Вы не видели Всадника потому, что он скрывался рядом с вами, выжидая своего часа.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site207.html on line 345

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site207.html on line 345

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site207.html on line 351