ДОЛЖНА БЫЛА

– Ах, значит, берегитесь Всадника, – ехидно проговорил человек. Аймбри поняла, что невольно выдала себя, разговаривая сама с собой. Тогда, окончательно разозлившись, Аймбри быстро сменила перед человеком тот образ девушки, который дотоле вел с ним все разговоры, и вместо нее перед седоком явился столб дыма. Но Всадника все это нисколько не испугало. – Так значит, ты должна передать сообщение, которое предупреждает о моем прибытии? Какое приятное совпадение, не правда ли? Само собой разумеется, я теперь не могу отпустить тебя. Теперь мне придется отвести тебя ко мне домой и держать тебя там, чтобы ты меня не выдала.
Ночь преобразила Ксанф. Районы, подобные этому, что были безопасны днем, становились ужасом, когда скрывалось солнце. Появлялись призраки и тени, ища свое загробное удовольствие, а иногда зомби вылезал из могилы и неуклюже бродил кругами. Ни один разумный человек не спал иначе, как за закрытыми дверями, а каждый дом в деревне имел отпугивающее заклинание против сверхъестественного. Бинк не посмел использовать короткий путь к Дереву Джустина, ему пришлось идти длинной дорогой, следуя по запутанной, но магически защищенной тропинке. Это была не робость, а необходимость.
Сентикор был неумолим: – Мне безразлично, для чего вы явились сюда. В любом случае сегодня к обеду у меня будет конина, да и не только конина! – взгляд его при этом упал на Хамелеон.
– Но мои соотечественники не жгут, не грабят, не убивают людей! – живо возразил Икебод. – Не надо судить обо всех людях Мандении только по жалкой кучке негодяев и головорезов!
Она повернула голову, чтобы ласково посмотреть на него. Для этого ее торс повернулся в талии. Средняя часть ее тела была более гибкой, чем у человеческой девушки, возможно, потому, что кентавру было бы труднее поворачиваться всем телом. Но если бы она была человеком, что за созданием она бы была! Вид был бы впечатляющим!
Теперь им оставалось лишь ожидать появления противника. Гарпия в предвкушении обильной трапезы продолжала парить в воздухе и наблюдать за продвижением людей из Мандении, поэтому тут уже знали, что жители Мандении стараются двигаться осторожно, чтобы не угодить снова в какую-нибудь опасность. Теперь они продвигались по главной дороге, не очень таясь. Но при этом не потрудились даже выслать вперед разведчиков или хотя бы прикрыть фланги на случай внезапного нападения. В этом смысле они были обычным стадом, движущимся по пути наименьшего сопротивления, но зато с большой скоростью. Их продвижение было отмечено пламенем и дымом, после себя они оставляли лишь пепел. Они дотла сожгли Северную Деревню, и теперь кентаврам придется здорово поработать, чтобы восстановить все разрушенное.
Похоже, так оно и было... и Бинку пришла в голову мысль, что она имеет в виду не только пищу. Несомненно, ей очень одиноко на этом острове, и она рада компании. Местные фермеры, вероятно, сторонятся ее... их жены наверняка следят за этим!.. А чудовища не очень общительны.
Архивариус уже не слушал его – он старался сохранить равновесие, чтобы не упасть во время очередного толчка. – Все может быть! – сказал он, балансируя руками.
– Вижу, ты мне не веришь, – протянул Всадник, – у тебя в самом деле есть причина на это. Но поверить придется. Поверь мне на этот раз, даже если я не сдержу слова, то тебе не станет от этого хуже. Все, чем ты рискуешь на этот раз – немного информации, которая все равно ничего теперь не изменит. Я же всего лишь хочу поучиться на своих ошибках, чтобы не делать их в будущем. Поскольку я все равно ничего не выиграю от того, что карфагеняне убьют тебя и этого ученого старика, я ничем не рискую. Таким образом, если мы не придем к соглашению, то оба мы что-то потеряем, и все из-за нашего взаимного недоверия. Мне сейчас даже выгоднее отпустить тебя, чтобы в будущем иметь возможность подружиться с тобой. Я предлагаю тебе свободу в обмен на один хороший урок. Подумай, это очень выгодная сделка!
И наконец Бинк понял смысл того знамения – он был тем ястребом, который унес Хамелеона. Больше она никогда не будет свободной.
– Аймбри упала в кратер, в черную дыру Пустоты, – объяснила Хамелеон, – она убила-таки этого негодяя Всадника, сняла с него магический амулет и отнесла его к кратеру Пустоты, чтобы освободить нас всех из заточения в тыкве, но сама она спастись не смогла!
– Но только не ночью, – возразила Аймбри. Но все равно ей было теперь как-то не по себе. Ведь все это время она считала дневного коня другом. А теперь она вдруг поняла, что, в сущности, этот конь постоянно находился в опасной близости от того места, где мог бы находиться и Всадник, которого он якобы до смерти боялся. Так произошло и в первый раз, когда Аймбри встретила Всадника – дневного коня и ей преподнесли разыгранную и, возможно, отрепетированную заранее сценку, что один убежал от другого. Да, все было задумано очень хитро, и естественно, что Аймбри попалась на удочку Всадника. Конь освободил ее из человеческого плена – но как она могла подумать, что это одно и то же лицо, ведь даже и тени такого подозрения у нее не могло бы возникнуть вплоть до самого последнего момента. А потом, когда она, Гранди и Икебод проводили разведку продвижения карфагенского отряда, а Хамелеон, очевидно, заснула, Всадник отправился в лагерь жителей Мандении. И потом, эта загадочная способность Всадника быстро передвигаться на длинные дистанции – он просто превращался в лошадь, чтобы галопом проскакать большое расстояние, что могло бы занять у обычного человека дни, в то время как человеческий рассудок, который находился в голове дневного коня, запросто мог разрабатывать маршрут движения и предвидеть разные опасности и накладки – в общем, все то, что не под силу мозгу обычной лошади. Да, он с максимальной отдачей использовал преимущество человеческого и конского бытия. Прикидываясь обычной лошадью, глупой и ничем не интересующейся, он тем временем выведывал все секреты Ксанта – узнал и о невидимом мосте, о линии престолонаследия, а ведь они считали дневного коня своим помощником и союзником и посвящали его во все тайны.
– Значит, все это произошло наяву! – прошептала в ужасе королева. – Нет, нам нужно было стеречь его более бдительно!
Внезапно Ирис в изумлении остановилась на пороге – Арнольд стоял на том же самом месте, где и раньше, глядя на мир невидящими глазами.
Тихая до того Северная Деревня должна была быть покинута своими жителями, поскольку манденийцы уже приближались к ней. То же самое касалось и деревни кентавров, расположенной к югу от Северной Деревни. Кентавры всегда приходили на помощь, когда нужно было перевозить слабых и немощных людей. В свою очередь, жители использовали свое знание магии и волшебства, чтобы облегчать продвижение кентавров, а также обеспечивали их всем необходимым – от еды до разнообразных инструментов. Это было взаимовыгодное сотрудничество. Аймбри уже знала, что почтенные дедушка и бабушка Аймбри жили в Северной Деревне, кроме того, родители кентавров Чета и Чем жили в центральном селении, поэтому скорая эвакуация жителей всех этих районов была в интересах обитателей замка Ругна – как в чисто человеческом, так и в тактическом плане. Когда тут узнавали о том, что врагу надо сдать новый кусок территории, то лица у всех становились хмурыми, но это была суровая реальность, от которой никуда не денешься.
Иногда, правда, поднималась такая буря, что свет мерк, и день превращался в ночь. Но сейчас не было также и никаких признаков надвигающейся бури. Таким образом, это все отпадало.
Но у них было слишком мало времени, чтобы позволить себе роскошь беззаботно глазеть по сторонам. Какое-то чудовище вдруг вышло из второго рва, который был перед ними, и направилось прямиком к ним. Выглядел этот монстр просто устрашающе: львиные лапы оканчивались лошадиными копытами, медвежья морда изрыгала громкое рычанье, в такт которому покачивались слоновьи уши, к тому же изо лба торчал огромный, чуть изогнутый рог.
Вдруг послышался свист крыльев, приближающийся под прямым углом к тропе, по которой следовали Бинк с Трентом. Бинк тревожно поднял морду... и увидел грифона, осторожно лавирующего между деревьями.
– Очень хорошо, Бинк, давай нюхай, ищи, где она, – Бинк хорошо понимал слова Трента, но ответить не мог, так как был формой неговорящего животного.
Тут Сирена пожала плечами: – Но я боюсь, что моя сила навсегда покинула меня. Только Добрый Волшебник Хамфри мог бы мне ее вернуть, но он ни за что не захочет этого сделать, даже если бы я захотела отработать на него целый год, чего он обычно требует от других.
– Но, – продолжал архивариус, – жених, кажется, не вполне осознает всей торжественности момента – видите, его все еще нет. А вообще-то это все задумано как религиозная церемония, которая будет проводиться в мертвой тьме ночи мертвецом же, вон тем зомби. Это, между прочим, очень колоритный персонаж! Королева Ирис употребила все свое умение, чтобы всех гостей представить в виде зомби, и ей это удалось. Мнимые зомби смешались тут с зомби настоящими, и, видите, ни у кого нет проблем в общении, да и незваному гостю трудно пробраться сюда. Но, вот ведь наша натура, какую тонкую сеть мы начинаем плести, когда кого-то пытаемся обмануть! К примеру, существует квота на присутствие жителей Мандении...
– Ты ведь знаешь, что те кобылки, которые обзаводились, подобно тебе, половинками душ, всегда сдавали их мне на хранение. Потому что мастерство их становилось хуже, к тому же все они получали награду за дополнительную работу. Ты ведь знаешь, души – жутко ценная вещь, мы гоняемся за ними из всех сил. И только ты одна придерживаешь свое приобретение, упуская благоприятную возможность отличиться. Почему?
– Надо подождать, покуда жители Мандении дойдут до территории, на которой эти драконы обитают, – пробурчал Гранди, – тогда эти драконы зашевелятся!
«Хамелеон». Что-то было связано с этим словом – а, вот что. Ящерицу-хамелеона Бинк видел как раз перед началом путешествия к Доброму Волшебнику... его знамение будущего. Хамелеон внезапно погиб. Не означает ли это, что его время пришло?
Очевидно, Хасбинбад попытался вероломно напасть врасплох, но Бинк раскусил намерение карфагенянина. Да, король действительно хорошо понимал своего противника и знал, что от него можно всего ожидать. Аймбри это обрадовало. Но что произошло потом, было загадкой.
Хамфри, Аймбри и дневной конь как завороженные наблюдали, как прибывавшие один за другим глаза-разведчики продолжали дополнять картину новыми подробностями. Людям из Мандении удалось оттеснить дракона еще дальше от места переправы, а затем и вовсе обратить чудовище в бегство. Аймбри хорошо была знакома как с этим драконом, так и с его предшественниками – это были хладнокровные и безжалостные создания, которые готовы были закусить всяким, кто не смог благополучно перебраться через Провал. Но теперь ей было искренне жаль дракона – ведь жители Мандении были во сто крат страшнее его.
Аймбри поняла, что тут их может подстерегать опасность. Если она поплывет сейчас, водяной может превратить воду в пар. Тогда пар вытеснит воздух, и дышать точно станет невозможно. И тогда придется волей-неволей поворачивать назад. Да и Хамелеон может сильно испугаться и чего доброго утонет. Аймбри не была уверена, что ее спутница умеет плавать, но спрашивать было некогда.
Что тут было делать? Ну не полная ли идиотка? И зачем только Ночной Конь послал ее к этой дуре? – Всадник находится сейчас на запад отсюда. Он опасен для благосостояния страны Ксант. Короля нужно предупредить.
Подъемный мост был опущен. Его когда-то прочные доски местами подгнили. И все вокруг ощущалось древнее, неистребимое, грубоватое величие.
Аймбри по-прежнему пребывала в раздумьях. Да, конечно, у них было прекрасное оружие, вернее даже, целая совокупность оружия в виде этих двух сестер, в то время как в манденийском отряде были одни только мужчины. Если бы только у них было сейчас чуть больше времени, чтобы как следует подготовиться к обороне.
Помолчав, Сирена продолжила: – Ну ладно, сейчас это не столь важно. Мне даже кажется, что сейчас я чувствую себя намного счастливее, чем было тогда, когда у меня была волшебная сила.
Трент припрятал их запасы в ложном опутывающем дереве и огляделся вокруг.
На завтрак ему дали овсяную кашу, разогретую без огня. В этом заключался талант жены фермера, полезный для домашнего хозяйства. Затем он отправился в соседний дом в миле вдоль края провала на разбирательство.
Но почему они не разговаривают? Почему молчит Трент? Они все лишь глядели друг на друга в неестественной тишине. Казалось, вся сцена не имела смысла.
На борту яхты были слуги и матросы, но они ненавязчиво держались в стороне и Ирис сама поправила парус. Она вовсе не была праздной женщиной!
Икебод выразительно кашлянул: – Ваше величество! Осмелюсь сказать, что я немного разбираюсь в жителях Мандении, поскольку я сам по рождению мандениец. Я был бы счастлив тоже отправиться на это задание и приложить свои силы для его выполнения!
Трент сцепил пальцы. Даже в этом малозначительном жесте ощущалась сила и безжалостность. Планы Волшебника были слишком тщательно разработаны, чтобы самонадеянный изгнанник мог им воспрепятствовать.
Вдруг до Аймбри донеслось какое-то подозрительное шипение. Летучая змея нацеливалась на кобылку, посчитав, очевидно, что это четвероногое существо задумало вторгнуться на ее территорию. Эта змея была одним из тех волшебных созданий, которые населяли только Ксант и нигде больше не встречались. Хоть змея и называлась летучей, но крыльев у нее не было, а передвигалась она, как бы обвивая и перескакивая с одной невидимой простому глазу воздушной колонны на другую. Эта змея была особенно большая – почти вдвое длиннее Аймбри. Всякий раз, когда она поворачивалась клыками к солнцу, ядовитая слюна как-то особенно зловеще блестела в его лучах. Очевидно, змея была потревожена проходящими тут Бинком и Хасбинбадом. К тому же змея, как существо волшебное, все равно ничего не смогла бы причинить тем созданиям, которые не имели отношения к волшебству. Сам Бинк мог сколько угодно путешествовать по Ксанту, невзирая на опасности, которые представлялись ему в виде разных чудес – нужно было заботиться только о том, чтобы ему не угрожало ничего немагического. Может быть, по иронии судьбы, близкое соседство с Бинком спасло жизнь и карфагенянину, как случилось тогда, когда Аймбри стояла вплотную к королю, который одно за другим выпускал из бутылочек волшебные заклятья Хамфри. Но теперь не повезло ночной кобылке, поскольку змея сейчас была особенно зла, да в довершение всего Аймбри, как известно, была уязвима ко всему. А убежать с территории этой змеи было сейчас никак невозможно – ведь в другой раз Аймбри уже ни за что не сможет унюхать этого следа!
Бинк содрогнулся. Последнее место, где бы ему хотелось провести ночь, был замок... но он понимал, что они забрались в ловушку слишком глубоко, чтобы с легкостью из нее выбраться. Здесь наличествовала сильная магия, магия, охватывающая весь район. Слишком в большом количестве, чтобы бороться с ней прямо... пока.
йАймбри решила попробовать этот способ. Зажав зубами оперение стрелы, Аймбри мгновенно дематериализовалась и осторожно подалась назад, потянув стрелу на себя. Стрела дематериализовалась вместе с ее телом, и потому без малейшего затруднения вышла из тела архивариуса, показав напоследок зловеще зазубренное жало, которое заблестело в свете Луны. Довольная Аймбри зашвырнула стрелу далеко в темноту. Все получилось как нельзя лучше: стрела была извлечена из тела архивариуса так, что он совершенно ничего не почувствовал!
Но он ведь был ее заклятым врагом, и она хорошо осознавала это. Если бы у нее были какие-то сомнения на этот счет, то они были бы развеяны тем самым медным браслетом, который был закреплен на передней левой ноге коня, как раз возле щиколотки. Раньше она полагала, что этот браслет был своеобразным клеймом, которое Всадник навесил на своего жеребца, теперь стало очевидно, что это было нечто иное. Да, форма хозяина изменилась, но вот форма его браслета осталась прежней. Как слепо она раньше верила во все, что это чудовище говорило ей! Она так долго позволяла обманывать себя, полагая, что лошадь никогда не может быть ее врагом!
– Можно его не бояться, – эхом повторила Аймбри, – но в любом случае эти мечты лучше тех снов, которые я доставляла!
– Король Ксанфа – Волшебник, но его могущество сводится к погодным эффектам. Он может создать пыльный смерч или торнадо, или ураган, вызвать засуху или десятидневный дождь... но он не может летать или превращать дерево в серебро, или поджечь его. Он – специалист по атмосфере.
Странно, что Хамфри, Добрый Волшебник, был уродливым маленьким гномом в уединенном замке, эгоистично использующим свою магию для собственного обогащения. Трент являлся воплощением героизма. Волшебница Ирис казалась красивой и соблазнительной, но фактически была весьма невзрачна.
Королю казалось, что он спит. Но сон его был чутким: во сне он услышал голос кобылки. – Что ты ищешь в моей опочивальне, нимфа? – удивленно спросил он. – Ты, случайно, не подружка моей дочери? Отвечай, а не то я превращу тебя в цветок!
– Да, я знаю это. Все мои хотели, чтобы я осталась в замке Ругна с другими женщинами – с королевой Ирис, королевой Айрин, Хамелеон и женой людоеда, Танди, которая, насколько я знаю, просто чудная женщина. Но я еще не замужем, и потому у меня нет того чувства дома, которое, как я думаю, возникает у замужних женщин. Они начинают жить только ради своих мужей!
Пораженная Аймбри не могла произнести ни слова. Вдруг неожиданно – конечно же, все это происходило во сне короля – она превратилась в лилию, и тут же возмущенно зашелестела своими лепестками.
– Где Хамелеон? – спросила она, явившись женщине во сне. Как знать, вдруг это была гостья, которая помогла бы разобраться в этой ситуации.
– Волшебница не испытала перемены, которую опыт принес мне. Блеск и соблазн власти ослепили ее... как почти ослепили меня. Ты должен отправиться за помощью.
Но предать свою родину Бинк не мог. На подгибающихся ногах он сделал шаг вперед.
Все же, предположим, у него нет магии? Должен он платить годом своей жизни для того, чтобы убедиться в неизбежности изгнания в пугающий мир бесталанных людей? Или лучше примириться с изгнанием, сохранив бесполезную надежду, что у него есть скрытый талант?
– Да, это так. Потому-то ты и должна ее освободить, Чем! Одно из заклинаний Хамфри поможет тебе сделать это, потому что у тебя есть преимущественное право на эту душу.
Дракон стал кружить, пытаясь учуять Бинка. Его огромный нос прошел над пещерой и туда хлынул пар. Тень в тревоге отодвинулась. Затем дракон успокоился, оставив на время поиски. Он знал, что рано или поздно добыча выдаст себя. Когда дело доходит до ожидания, дракон приспособлен к этому лучше, чем человек.
Оба они были достаточно хорошими пловцами. Они скинули одежду (что происходило с ней во время трансформации? – снова отсутствие объяснений тонкости магии) – и тихо поплыли к паруснику, стоявшему на якоре в четверти мили от берега. Темнеющая под ним глубина воды нервировала Бинка. Какого вида чудовища обитали в водах Мандении?
Да, она всегда избегала неприятностей. Бинк не заходил так далеко, чтобы назвать это ее недостатком, но временами эта черта становилась раздражающей. Сам Бинк никогда не позволял подобным соображениям вмешиваться в вопросы принципа, Все же, Сабрина была очень красивой, а он причинил ей уже достаточно неприятностей на сегодня. Бинк повернулся, чтобы проводить Сабрину от дерева.
Они встретились под водой. В темноте и кипящих струях воды они только мешали друг другу. Бинк пытался выплыть на поверхность, не понимая, какая глупость заставила его нырнуть, но уверенный, что утонет. Но кто-то держал его мертвой хваткой. Ему нужно было подняться наверх, высунуть голову наружу, чтобы вздохнуть. Вода держала их всех, унося куда-то дальше и дальше.
Бинк нагнулся, чтобы собрать несколько хороших крепких губок. Они принесут облегчение Дереву Джустина, так как в этом заключалась их магия: губки поглощали боль и распространяли излечивающий комфорт. Ряд растений и животных – Бинк не совсем был уверен, к какой категории следует отнести губки – обладали подобными свойствами. Преимуществом губок было то, что они могли перемещаться, перенос не убивал их. Они были выносливы, мигрировав из воды и процветая теперь на суше. Возможно, их магические исцеляющие свойства развились, чтобы помочь им закрепиться в новой среде.
– Сынок, что тебе надо – так это настоящая живая девушка, – заключил он. – Фигурка с личностью, которая могла бы разговаривать с тобой. Намного интереснее завязать отношения с настоящей женщиной, правда, и тут часто бывают разочарования, – он со значением посмотрел на дверь, через которую удалилась Бианка. – Но, в конечном случае, это окупается намного больше. То, что ты искал в диком овсе, является короткой дорогой, но в жизни нет коротких путей, – он улыбнулся. – Хотя, если бы была моя воля, я не позволил бы тебя срезать путь. Не вижу вреда в этом, никакого вреда. Но твоя мать... ну, у нас здесь консервативная культура, и леди имеют тенденции быть особенно консервативными, особенно хорошенькие. Это маленькая деревня – меньше, чем могла бы быть, поэтому каждый знает, что делает его сосед. Поэтому приходится учитывать обстоятельства. Понимаешь, что я имею в виду?
Опередил ли? Трент даже не пытался сопротивляться, горестно думал Бинк. Он мог вместо змея трансформировать моего отца или просто позволить змею нанести удар.
– Да, впечатляющее сооружение, ничего не скажешь. Мы уже прошли через два препятствия и теперь вот наткнулись на третье – на спригана. Он не пускает нас дальше, кидая нам под ноги эти булыжники!
Он проделал десять миль за три часа и начал уставать. В общем, Бинк был в хорошей форме, но он не привык к продолжительному маршу с тяжелым рюкзаком.
Ему встретился призрак. Это была Милли, служанка, ее белая простыня напоминала ее рабочее платье, черные глазницы каким-от образом напоминали черноглазое человеческое лицо. Призраки становятся бесформенными от невнимания и пренебрежения, но теперь, когда у них было общество, они вновь возвращались к соответствующим формам. Еще неделя-другая вернет им окончательно человеческие очертания и краски, хотя они и останутся призраками. Бинк подозревал, что Милли окажется удивительно хорошенькой девушкой, и задумывался, как она умерла. Любовная связь с каким-нибудь гостем замка, затем удар кинжалом от ревнивой жены, заставшей их врасплох?
Аймбри тоже стала думать над этим и удивилась, как эта мысль раньше не пришла ей самой в голову. Она ведь первой должна была заметить это! Но почему так получилось, ведь если бы эти карфагеняне захотели бы продвигаться с более высокой скоростью, то они должны были бы по логике вещей как раз использовать своих лошадей!
Женщина открыла глаза. – Боже, снова дурной сон, – в ужасе проговорила она, – ну почему они снятся мне как раз тогда, когда мои мужчины отсутствуют?
Ночная кобылка решительно повернулась: все-таки лучше попробовать, чем нерешительно стоять на месте! Аймбри поскакала к замку, преисполнившись решимости бороться. Пусть природа упорно гнет свое, но ведь, в отличие от обычной лошади, у нее есть ум, при помощи которого она, как женщина, тоже может контролировать природные позывы! Сейчас, как никогда, обстановка требовала от Аймбри решить, какое начало в ней сильнее – короля волшебной страны или обычной лошади.
– Провал! – подсказала Аймбри и тут же выругала себя за эту оплошность – надо было не подсказывать ему, и тогда Всадник бы совсем забыл название стратегического пункта.
Кобылка призадумалась. Если бы она была одна, она, может, и преодолела бы все козни зловредного водяного. Но она была с Хамелеон, потому ее задача усложнялась. К тому же женщина эта была безнадежно глупа, кобылке приходилось думать и за себя, и за нее. Как же переплыть ров и при этом свести весь возможный риск к минимуму?
Он продолжал: – Волшебство тоже не слишком эффективно в борьбе с жителями Мандении, поскольку они не имеют отношения к волшебству. Кажется, на нас идет следующая волна завоевания. Если мы не сможем вовремя отыскать эффективного средства защитить Ксант, то всем нам придет конец!
– Пустяки. Ты должен долго в них тренироваться, пока они по-настоящему станут тебе служить. Прости, я рассердил девушку. Может быть, мой талант был неправ в отношении этой девушки.
Архивариус хлопнул Аймбри по холке: – Кстати, как прикажешь определить, кто же такой кентавр – ведь у него черты и человека, и коня! Но вот в Мандении волшебство не признается реальной вещью, потому животные считаются тупыми и бессловесными созданиями. А это ведет к ужасным вещам. Поэтому я и предпочитаю жить в Ксанте!
Бинка и Хамелеон швырнуло вперед и они приземлились по разные стороны человеческого туловища кентавра. Герман схватил обоих за руки и со всей своей силой кентавра вытолкнул обоих за пределы опасной зоны.
– В таком случае, мне что-то непонятно, – продолжал Арнольд, – почему женщина, даже если ее талант и способность к волшебству общепризнанны, не может претендовать на звание единовластной королевы Ксанта?
Сирена степенно кивнула. Она положила руки на струны своей арфы и начала играть. Музыка, чудесная музыка разлилась в воздухе. Проиграв небольшое вступление, Сирена запела. Голос ее почти сливался со звучанием волшебных струн, но это не мешало хорошо его слышать – мелодия действительно была потрясающая. Отдельно игра на арфе или отдельно пение Сирены не обладали магической силой, но в сочетании они как раз и давали то самое заклятье, которое теперь грозило жителям Мандении. Тут звуки мелодии достигли и поля боя, и карфагеняне услышали их.
Бинк и Фанчен переглянулись с испугом. Василиск и базилиск – два названия одного и того же – крылатые рептилии, высиженные жабой в навозной куче из безжелткового яйца, снесенного петухом. Смрад дыхания такой рептилии так силен, что вянут растения и рассыпается камень, а один вид ее морды заставляет другие живые существа падать мертвыми. Василиск – маленький король рептилий.
Вдруг земля затряслась. Раздался глухой рокот. Хамелеон опустила руку с ножом, удивленно оглядываясь.
– Впрочем, мне нужно было понять это сразу! – прохрипел житель Мандении, но все-таки не прекратил испытывать судьбу. Он налил себе еще какого-то напитка, отхлебнул с огромной осторожностью, затем, помедлив, сделал глубокий глоток, снова подождал, а потом одним махом осушил кубок. – Хорошо пошло! – воскликнул он.
Дневной конь приблизился к Аймбри, но прижаться к телу кобылки ему теперь мешала нога Хамелеон. – Я поеду боком! – предложила Хамелеон, и это было вполне разумное решение. Она явно стала гораздо более быстро и эффективно ориентироваться в ситуации, чем раньше. – И буду все время держаться за гриву дневного коня, чтобы подстраховать его, если он случайно потеряет контакт! – и это было не менее разумным предложением. Хамелеон схватилась обеими руками за гривы Аймбри и дневного коня. – О, какие мягкие, прямо как из шелка! – воскликнула она.
Все же, предположим, у него нет магии? Должен он платить годом своей жизни для того, чтобы убедиться в неизбежности изгнания в пугающий мир бесталанных людей? Или лучше примириться с изгнанием, сохранив бесполезную надежду, что у него есть скрытый талант?
Бинк угрожающе поднял меч. В этот момент он напоминал себе Джаму, деревенского заклинателя мечей, образ, внушающий ему глубокое отвращение.
– Ну, королева Аймбри, – сказала Хамелеон, – теперь все зависит от тебя, только тебе удастся остановить Всадника.
Бинк застонал. Никельпеды были как многоножки, но в пять раз больше и значительно опаснее. Мириады их ног могли цепляться за вертикальные стенки скал, а их клешни могли вырывать куски плоти диаметром в дюйм. Даже драконы опасались пересекать расщелины, населенные никельпедами, и имели для этого веские основания.
Бинк вспомнил из своего собственного горького опыта встречу с этой шайкой не так много времени назад. Наевшись сумасшедших ягод, троица притаилась в засаде около одной из тропинок за деревней, просто ища приключений. Бинк и его друг попали в эту ловушку и оказались в облаках ядовитого газа, что было талантом Потифера, в то время, как Зинк делал магические ямы под ногами, а Джама материализовывал летающие мечи, от которых им приходилось отклоняться. Вот такое развлечение!
– Нет! Я не умею делать такое с людьми! И не смогла бы, даже если бы умела! Это не похоже на проделки какой-нибудь ночной кобылки! Я узнала бы любую, если бы она пришла, но ведь никто не пришел!

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site210.html on line 336

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site210.html on line 336

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site210.html on line 342