ЭТО ВРЕМЯ

– Я думал, длинноклювый, что ты читаешь письмо, потому и ничего не ответил, чтобы не перебивать. Я всегда стараюсь быть вежливым со всеми, даже с теми, кто этого совсем не заслуживает. Да, конечно я знаю, что все это значит. Но у нас, гномов, так приветствовать не принято.
– Ладно, тогда я не должен тебя отговаривать, сынок. Я не твой отец, – он втянул внушительный животик и бросил взгляд на облачко над своей головой. Казалось, оно уронило одну или две слезинки. Снова Бинк поморщился про себя. Теперь его утешал мужчина. – Но путь сложен. Лучше, чтобы Винни показала тебе.
Они устроили моряка как можно комфортабельней. Бинк был бы не прочь поболтать и послушать еще необычный рассказ моряка. Но время шло и стало очевидно, что второй корабль их догоняет. Они следили за его передвижениями по парусу, что двигался зигзагами, взад и вперед против ветра, с каждым разом все приближаясь. Они ошиблись насчет способности корабля двигаться при восточном ветре. Может быть, они еще во многом ошибались?
Военачальник скатился по склону холма, за которым укрывался король, на приличное расстояние, чтобы ненароком не выдать врагу его местонахождение. Он ползком подобрался к завалу и забрался на его вершину. Затем он, выпрямившись в полный рост, сложил ладони вокруг рта и громко крикнул: – Эй, из Мандении! Стойте!
Нет, положительно у короля был дар быстро разрешать все проблемы! Аймбри с легким сердцем прошла сквозь стену и спрыгнула на клумбу возле стены дворца. Скакнув еще пару раз, она угодила в тот самый ров возле стены замка. Но ночью это было не страшно: в это время кобылка была бестелесной, и потому ее не почуяли даже сторожевые собаки. Вскоре Аймбри была уже в доме Хамелеон, о которой она знала теперь немного больше. Блистательная внешность и блистательный ум месяц за месяцем сменяли друг друга в этой удивительной женщине.
«Иго-го» – радостно ржало чудовище. Оно заполучило Бинка, как ему того хотелось, – прямо в седло, откуда его можно было сбросить в любой момент. Как только он рухнет с седла, чудовище развернется и сожрет его. Каким идиотом он оказался!
Аймбри подобрала валявшуюся рядом тряпицу и осторожно обмотала донную часть расколотого сосуда. Затем, чтобы не расплескать оставшиеся несколько капель, кобылка подняла этот своеобразный сосуд. Ведь даже такого количества эликсира было бы вполне достаточно, если бы в нем вдруг возникла необходимость. Таким образом, Аймбри может явиться к королю тоже не просто так, не с пустыми руками, если в данном случае это уместно сказать.
Это был водоворот – неодушевленное чудовище. Оно засасывало их вниз вглубь, в свою ненасытную пасть. Второй раз Бинк чувствовал, что тонет, но на этот раз он знал, что никакая Волшебница не придет к нему на помощь.
Он был уязвим физически. Внезапно ему стали ясны прошлые загадки. Никогда ему не приносила ущерба чужая магия. Его ставили в неловкое положение, унижали, да, особенно в детстве. Таким образом, он не был защищен только от физического вреда. Когда он бегал наперегонки с каким-нибудь мальчишкой, который ставил ему на пути всевозможные барьеры, чтобы победить, Бинк не страдал от какого-либо физического повреждения, только от обиды. И когда он отрубил себе палец не магическим, а физическим способом, ничто не пришло ему на помощь. Магия его вылечила, но не могла нанести ему рану. Много раз ему угрожала магия, пугая его. Но каким-то образом эти угрозы никогда не исполнялись. Даже когда он вдохнул ядовитый газ, он оказался спасенным вовремя. В самом деле он вел жизнь заговоренного в буквальном смысле этого слова.
Подбодренный этими словами, и к тому же помня, что Икебод, несмотря на свое манденийское происхождение, все же не глупец и тоже хочет оставаться невредимым, дневной конь осторожно шагнул вслед за Аймбри навстречу пропасти. – Не бойся, смелее вперед, – успокоил его Гранди, – ты не свалишься вниз! Тут перила с обеих сторон! Только в центре их нет, там пролом. Он образовался, когда безмозглая гарпия врезалась в мост и снесла часть перил!
– Я вижу, это тебе не нравится тоже. Но требуется взвесить суровые обстоятельства, – Хамфри задумался. – Будет достаточно спасти твою жизнь, потому что ты тоже нелегальный эмигрант. Но, возможно, мое мнение учтут, – он нахмурился. – Мне действительно жаль видеть, как Трент попал в эту переделку. Он по-настоящему сильный Волшебник и мы с ним всегда ладили, не вмешиваясь в дела друг друга. Но благополучие Ксанфа превыше всего, – он коротко улыбнулся. – После моего гонорара, конечно.
Аймбри снова материализовалась и молча встала рядом с троном, неотрывно наблюдая за врагом. Он был крупным развитым мужчиной, со светлыми, чуть вьющимися волосами, на его запястье блестел тот самый медный браслет – единственное украшение, какое Всадник носил. Даже сейчас, когда он спал, верхняя губа его была угрожающе приподнята. Да, несмотря на некоторую внешнюю привлекательность, приятным человеком его назвать все-таки было нельзя!
йДвое манденийцев на мосту осторожно подступали к зомбитараканам, которые шуршали в разной тональности в зависимости от степени их сохранности. Другие манденийцы принялись размахивать мечами, стараясь отогнать летучую рыбу, которая то и дело с размаху клевала их в голову, обдавая в то же время потоками тухлой воды. И тут один из жителей Мандении лицом к лицу столкнулся с этим самым василиском.
– Но, – было заметно, что Хамелеон размышляла над обстановкой, – но мы ведь пришли сюда не надоедать волшебнику какими-то личными вопросами. Мы тут по поручению самого короля!
– Для того, чтобы смотреть на купающуюся Хамелеон? – теперь пустил шпильку Икебод. Да, положительно голем действовал всем на нервы!
отличные рефераты по психологии в Москве. Больше того, с помощью иллюзии, примененной в политике, она могла со временем создать подлинную реальность. Она могла построить настоящий хрустальный дворец со всеми украшениями, власть Королевы сделала бы это возможным. В таком свете то, что она предлагала, было реальностью, а ее магия всего лишь средством для достижения цели.
Так они и поступили. Лошадям все-таки труднее постоянно держаться друг возле друга, тем более прикасаться друг к другу, чем людям, но нужно было постараться. – Сейчас ты должен постоянно касаться меня, поскольку моя волшебная сила действует только на того, кто находится в непосредственном контакте со мной. Сейчас мы должны потренироваться скакать так, чтобы наше соприкосновение сохранялось! – рассказывала Аймбри коню хитрости перевоплощения.
Она была слишком глупа, чтобы рассказать ему все без его вопросов. А он не догадался расспросить ее раньше. Может быть... если бы он не глядел на нее столько... хотя, какой мужчина не глядел бы?
– Должно быть, это был все-таки кто-то из Ксанта, – убежденно сказала Аймбри. – Очевидно также, что это был волшебник. Он наложил на короля заклятье и скрылся!
– Ты знаешь, я вышла за него замуж только потому, что хотела стать королевой. Если у тебя нет возможности получить власть, то в таком случае лучше всего стать супругом человека, человека обладающего этой властью. Это, собственно говоря, был брак по расчету, мы оба никогда не строили никаких иллюзий насчет того, любим ли мы друг друга. Ему нужно было срочно жениться, поскольку совет Старейшин, который и сделал его королем, требовал чтобы он женился. Потому-то он и женился на мне, чтобы не допустить всякой возни вокруг холостого короля и так далее.
– Они не доверяют твоим добрым намерениям. Я покажу тебе, – она осторожно сошла с тропы, ее копыта утонули в мягком игольчатом ковре. Она прошла между несколькими ощетинившимися хвойными деревьями, прошла мимо тонкой пальмы-змеи, которая даже не снизошла, чтобы зашипеть на Чери, и остановилась у опутывающей ивы. Но не слишком близко – каждый знает, что этого делать не стоит.
Дневной конь приблизился к Аймбри и легонько укусил ее в шею. Аймбри стояла, по-прежнему не шевелясь. Она почувствовала легкую боль, но это была не простая боль, нечто особенно лошадиное, чего любая лошадь ждет от жеребца. Да, дневной конь несомненно контролировал ситуацию, поскольку сама природа была теперь на его стороне.
Бинк вспомнил кентавра Германа и как голова его слетела с плеч. Когда Трент считает, что убийство необходимо...
В его мозгу возникла глупая картина: если великан начнет тонуть и хвататься за землю Ксанф, чтобы удержаться, его пальцы попадут в Провал. Может быть, в этом и есть предназначение Провала? Может быть, крошечным обитателям этой скалы не нравится, что гигантские пальцы Бинка ухватились за трещину? Интересно, есть ли у них заклинание для забывания?
– Он самый. Когда он умер и Пятая Волна завоевала Ксанф восемьсот лет назад, замок был покинут и, в конце концов, забыт. Но это замечательное сооружение. Многое из личности Короля впитывалось в его окружение, и теперь Замок обладает своей собственной личностью.
– Возможно, если мы вовремя уничтожим волшебные мосты. Но мне не хотелось бы этого делать. Только если уж положение станет совсем безвыходным. Эти мосты потом будет невероятно трудно восстановить. В свое время строительство самого главного моста вел волшебник Хамфри, а теперь он уже стар, его трудно будет вытащить из замка!
– Да. Это было плохое время. О, эти гадкие жуки! Они нападали тучами, обжигая маленькими молниями. У меня все еще сохранились шрамы на... – она сделала паузу, – на моем хвосте.
Бинк нашел, что вода холодная и вкусная. Потом он уловил, что она еще и освежающая. Вода определенно не была ядовитой.
«Подожди, пока не завершится слияние, – произнесла благодарно тень. – Я не могу помочь тебе до тех пор».
– Да, мы должны переплыть ров! – согласилась с ней Хамелеон. Женщина предусмотрительно подобрала подол своего платья, чтобы во время плавания не замочить его, хотя промочить ноги ей придется в любом случае. Впрочем, это не поставит под угрозу ее здоровье.
Да, она всегда избегала неприятностей. Бинк не заходил так далеко, чтобы назвать это ее недостатком, но временами эта черта становилась раздражающей. Сам Бинк никогда не позволял подобным соображениям вмешиваться в вопросы принципа, Все же, Сабрина была очень красивой, а он причинил ей уже достаточно неприятностей на сегодня. Бинк повернулся, чтобы проводить Сабрину от дерева.
Внутри пещеры раздался глухой рев, а затем дикие вопли. Удивленная Аймбри попыталась проникнуть в умы жителей Мандении, оказавшихся в стеклянной пещере, чтобы понять, что там происходит. И с еще большим удивлением обнаружила, что умы жителей Мандении стали умами животных, точнее собак.
– Это опасение закономерное. У тебя нет способа узнать, крепко ли мое слово. И все же, должно быть очевидным, что я не буду испытывать никакой злобы к тем, кто поможет мне в достижении моей цели.
– Не беспокойся, – заверила ее Горгона. – Я сниму вуаль только тогда, когда покажутся эти жители Мандении. Я могу, к примеру, спрятаться за каким-нибудь деревом и время от времени выглядывать оттуда...
– О да, – проговорила она, – сейчас она вместе с отцом, очевидно, в первый раз за все это время. Во всяком случае, до тех пор, пока ее тело тоже находится здесь в безопасности. Но стоит только жителям Мандении проникнуть в замок, все тогда пропало. Тогда карфагеняне изрубят на мелкие кусочки тела наших королей, и все они будут вынуждены навеки остаться в тыкве, если там с ними не случится что-нибудь еще более ужасное. Мы и сами находимся сейчас просто в плачевной ситуации – ведь у нас сейчас нет магических сил, которые дали бы нам возможность поражать врагов издали, не приближаясь к ним. – Айрин на мгновение замолчала, переводя дух: – А кто станет королем после меня?
Меч Трента свистнул, когда он сделал шаг вперед. Лезвие прошло сквозь простыню... эффекта не последовало. Призрак уплыл прочь через стену замка.
Король взглянул на флягу. Один глоток и он сможет прочесть сообщение Волшебника, вновь создать приличную бурю и вынести справедливое решение по поводу Бинка.
– Я знаю, и я иду, – тупо проговорил Удар, хотя все знали, что он обладал блестящим умом. Удар продолжал двигаться вперед, руками и ногами круша все попадавшее ему на пути.
Кентавры, которые составляли отряд с острова Кентавров, наотрез отказались войти в замок Ругна. Они расположились в окружающих замок садах, собирая фрукты и расставляя между деревьями небольшие палатки. Палатки были нужны им не столько для укрытия, сколько для размещения в них своих запасов еды и арсеналов.
Дневной конь тем временем, увидев попутчиков, кивнул. – Он говорит, – снова сказал Гранди, – подойди, ночная кобылка, ближе. Он хочет рассмотреть тебя при свете. – Голем мог бы не делать этого, поскольку Аймбри и сама, естественно, могла свободно понимать язык лошадей. Она шагнула вперед. Раньше она как-то не имела возможности как следует рассмотреть дневного коня, теперь она могла делать это сколько угодно. Особенно яркое впечатление на Аймбри произвела четко выраженная мужественность Белого.
Если мне достанется трон за счет жизни Трента, думал Бинк, я его не приму. Суд оказался фарсом. Они даже не дали Тренту защитить себя, изложить свой красноречивый тезис о разрушительном действии магии на человеческое население Ксанфа или об угрозе будущего нападения со стороны Мандении. Неужели они так же собираются избавиться от него, как избавились от Бинка? Бездумно, по заученному закону, несмотря на смысл, скрытый за видимыми фактами?
Мисс, казалось, не любила многое. Как может мужчина жениться на такой женщине? Не превратится ли Сабрина в такую после замужества. Мысль беспокоила его.
– А, я привыкла к такого рода обращению, – ответила Хамелеон, – всем людям обычно кажется, что если я безобразно выгляжу, то я обязательно должна быть еще и плохим человеком, и потому они стараются обращаться со мной не очень тактично. И, естественно, находят подтверждение своему ошибочному мнению, видя, что я не реагирую на подобное часто хамское обращение с восторгом. Но если они видят меня в период красоты, то им всегда кажется, что со мной удивительно приятно общаться!
– Мы считаем, что Волшебник блефует, – заявил Бинк. Солдаты никак не отреагировали на его слова, и все двинулись через перешеек к границе Ксанфа и Мандении.
– Глупо, что я забыл. Благодарю за напоминание. Теперь я могу использовать свою магию, чтобы вызволить вас отсюда, – он поглядел на трепещущие зеленые щупальца. – Конечно, я должен подождать, пока полностью не пройдет действие эликсира, так как оно и мою магию подавляет. Это означает, что к тому времени кракен полностью оправится. Я не могу его трансформировать, потому что его основное тело находится слишком далеко отсюда.
– Ох, если бы я знал все это, я бы смог разобраться и в своем собственном заблуждении, – вздохнул Хамфри, – а теперь поклянись мне, что ты будешь хранить то, о чем я попросил тебя, в тайне!
Аймбри осталась стоять там, где стояла. На мгновение ее пронзила мысль, что Бинк идет на неоправданный риск, но потом она сообразила, что опасность, которую представляли все эти магические фокусы, не была опасностью для Бинка, и он сам знал это, поэтому мог позволить себе играть по-крупному. К тому же это было для него намного безопаснее, чем в одиночку лезть на карфагенян с мечом. Может быть, это была еще одна причина, по которой Хамфри решился раскрыть всем тайну Бинка. Бинк был тут единственным, кто мог совершенно спокойно и без риска для себя обращаться с опасными заклятьями, а потому он был самым подходящим наследником Хамфри и должен был использовать все волшебные штуки в тот момент, когда поблизости не было друзей, чтобы заклятья случайно не поразили кого-нибудь из них. Было удивительно, насколько скрупулезно Хамфри планировал все события, включая и собственное падение.
– Я могу попытаться, – ответила Аймбри, – но тогда я рискую свалиться в Провал, так как я не могу воспользоваться какимнибудь инструментом вроде рычага или топора. В этом случае мне придется встать на мост, материализоваться и попытаться ногами выбить из-под него опоры. Для этой работы как нельзя лучше подошли бы человеческие руки и инструменты. – Аймбри неудобно было признавать, что люди оказываются тут более способными, чем лошади, но ничего другого ей не оставалось.
Еще шаг – и путешественники легко прошли сквозь стенку тыквы. Было видно, что дневной конь не слишком боялся трудностей нового приключенияэтого боялись лишь такие странные создания, какими были люди. Стенка тыквы показалась им рыхлой зеленой массой, затем они оказались с разных сторон окружены странными, сделанными из дерева механизмами, которые вращались и скрипели. Увидев это, дневной конь тревожно всхрапнул, но не отошел от Аймбри ни на шаг. Медленно они пробирались между странными механизмами, Аймбри осторожно прокладывала путь. Ночная кобылка нисколько не беспокоилась, что может заблудиться – она более-менее ориентировалась в тыквенных внутренностях.
Но мужчины из Мандении отреагировали на музыку Сирены несколько иначе, чем реагировали на нее мужчины Ксанта. Солдаты разом побросали свои занятия и притихли, слушая музыку. Кто-то накладывал стрелы на тетивы луков, кто-то все еще продолжал рубить эвкалипт, кто-то уже направился к замку Ругна, а кое-кто сосредоточился вокруг распростертой на мягкой траве Блиты, готовясь познакомиться с ней несколько поближе. Вдруг на мгновенье все застыли, а затем дружно развернулись в том направлении, откуда слышалась мелодия. Блита, изрядно помятая и побитая, но нисколько не запуганная, осталась лежать на траве – манденийцы разом потеряли к ней весь интерес.
Но теперь-то Аймбри не была столь покорной. Медный браслет достаточно четко отпечатался в ее мозгу. Еще мгновенье – и Аймбри, обнажив белые острые зубы, вонзила их в белую атласную шею коня, прямо возле уха. Рывок – и в зубах ночной кобылки остался пучок роскошной белой гривы. Тут же брызнула ослепительно красная кровь.
Аймбри тоже тронулась дальше в путь. Ей следовало догадаться, что поскольку Повелитель Зомби волшебник, все придорожные страхи окажутся ему нипочем.
– На меня! – попытался сказать он, но из этого, конечно, ничего не вышло. – Фактически, я не Волшебник. Я ничего не знаю об управлении Королевством. Все, что я хочу, это спасти Хамелеона. И позволить Тренту уцелеть.
Танди подошла, чтобы помочь вместо Хамелеон старому солдату Кромби отнести тело королевы Ирис в соседнюю палату, где она могла бы спокойно отдыхать. Хамелеон тем временем стала беседовать с Айрин:
Всадник! Мгновенно Аймбри вспомнила все. Сообщение, которое она должна была передать, так и звучало: «Берегись Всадника!» А теперь оно, предназначенное для короля Ксанта, было актуально и для нее самой.
Как только пламя из пасти дракона угасло окончательно, жители Мандении снова упрямо полезли вперед. Один из жителей Мандении снес своим мечом остальную часть головы дракона. Уши, мозги и жилы снова дождем посыпались на жителей Мандении. Хасбинбад, который опять оказался рядом, с ног до головы был облит отвратительно пахнущим гноем и снова в панике отступил назад.
А если бы нет, неужели бы зомби двинулись маршем через джунгли, чтобы добиться своего? Это была загадка, которую Бинк не собирался разгадывать.
– Людоеды тоже едят, – пробормотала она, но приоткрыв дверь достаточно широко, позволила Бинку протиснуться внутрь.
– Ах да, я же совсем забыла, что хотела спросить тебя, – спохватилась Аймбри. – Ты не хочешь поскакать со мной? Я должна доставить домой посла Бинка, который сейчас находится на перешейке. Он должен стать следующим королем Ксанта, поэтому надо быть особенно осторожной, когда доставляешь такой важный груз через занятую людьми из Мандении местность!
– Видеть значит верить, – вздохнул Трент. – Бинк, это были два таракана, которых я трансформировал в подобие любимых мною. Это два единственных человека, которых я когда-либо любил и полюблю. Мне не хватает их. Они нужны мне... хотя бы только посмотреть иногда на их подобие. Когда я потерял их, в Мандении не осталось ничего, что удерживало бы меня, – он поднес к лицу вышитый платочек и Бинк с удивлением увидел, что глаза Злого Волшебника блестят от слез. Но Трент сохранил над собой контроль. – Как бы там ни было, это не имеет к тебе отношения, и я предпочел бы это не обсуждать. Что привело тебя сюда, Бинк?
– Так и было. Конечно, были и другие Нашествия, но не такие критические. Эффективное преобладание человеческих существ на этой земле начинается с Четвертой Волны. Остальные вторжения погубили многих людей и многих заставили уйти в лес, но общая цепь поколений не прерывалась. Почти каждая разумная личность может проследить свое происхождение до времени Четвертой Волны. Я уверена, что ты тоже.
Ни Бинк, ни Фанчен не потянулись к нему, хотя Бинк и ощутил внезапно голод и жажду. Запахи еды соблазнительно поплыли по яме. Видимо, в пакете была вкусная еда.
– Я принесу тебе кое-что перекусить, гарпия! – но на самом деле Бинк воспользовался репеллентом, которым снабдил его Добрый Волшебник и он даже не увидел ни одного никельпеда.
– Но, Чери, – запротестовал Честер, цвет его лица и тела понизился на несколько степеней. – Он нарушил границу и сам напросился на драку.
Бинк попытался. Он сосредоточился, изо всех сил желая, чтобы его магия, чем бы она не явилась, сломала свои оковы и проявила себя. Хоть что-нибудь. Не произошло ничего.
– Нет, – ответил Бинк, – Я никогда не был уверен, что вообще обладаю магией. Не было никаких признаков. Я надеялся... но боялся, что этого вообще не случится.
Они вновь поднялись на гребень и пошли дальше. На другой день показался замок Волшебника благодаря безошибочному магическому чувству солдата и его способности избегать опасности диких мест. Он оказался очень полезным.
– Как это ужасно! – воскликнула Аймбри. – А может случиться и так, что он поможет нам разгромить этих карфагенян, например, став королем, он как-то заколдует манденийских военачальников, и завоеватели просто больше не смогут вести войну. Он, этот Всадник, сражается и с нами, и с карфагенянами, чтобы в конце концов самому стать победителем. Да, надо остерегаться этого Всадника пуще огня, ведь цепь ведет прямо к нему.
– Ты, кажется, невнимательно слушал, Бинк. Все, что ты захочешь, ты получишь... если это в моей нынешней власти. Но мой талант – трансформация, а не прорицание. Говори!
Аймбри же сама поскакала в направлении замка волшебника Хамфри, снова нырнув в тыкву, чтобы сократить расстояние. Погрузившись в темноту Мира Ночи, Аймбри вдруг лениво подумала, как Хамелеон удалось догадаться, что Аймбри сможет облегчить себе обратный путь. Женщина явно становилась все умнее и умнее, но ее советы и предположения уже стали походить на пророчество.
– О, не знаю, право, как мне благодарить вас, – рассыпался в комплиментах житель Мандении, рассматривая отпечаток копыта, – я ведь, знаете ли, никогда еще не встречал ночной кобылки в ее естественном, так сказать, виде! Далеко не каждый из Мандении удостаивается такой чести! Чем я могу отблагодарить вас?
Дневной конь призадумался. – Мне не хотелось бы появляться возле тех мест, где есть жители Мандении, – сказал он наконец, – они снова могут поймать меня! – Он топнул левой ногой, и медная пластинка, которая все еще на ней болталась, жалобно зазвенела. – Тогда, – продолжил конь, – мне от них уж точно потом не убежать!
Бинк резко остановился около того места, где росла губка, его лицо даже сейчас покраснело от старого смущения, вызванного воспоминанием. Как она могла сделать это? Определенно, мать спасла его от преждевременной смерти, но он стал на долгое время посмешищем всей деревни. Куда бы он не пошел, подростки восклицали: «Мое дитя!» фальцетом и усмехались. Он получил жизнь ценой гордости. И все-таки он мог обвинить своих родителей.
– Ну, мы ясно дадим им понять, что если они вовремя нам не помогут, то все их и наши просчеты скажутся сначала на нас, а потом на них, и все равно всем нам придется иметь дело с этими карфагенянами. До сих пор кентаврам удавалось вовремя избежать всех контактов с жителями Мандении, а теперь я все-таки сомневаюсь, что им на этот раз также повезет.
Но любопытство коня сейчас, оказывается, носило несколько другой характер. – Дематериализоваться или проходить в Мир Ночи? – удивленно спросил он.
Тем временем ксантские солдаты оправились от нанесенного им удара и снова стали включаться в бой. Пролилась кровь, а это значило, что дело нешуточно. Ксантские воины вспоминали давно забытые приемы военного ремесла. Еще усилие – и жители Мандении, беспорядочно переправившись через реку, побежали на север. Тем временем сумерки уже опускались на землю. Король Дор не разрешил преследовать убегающих жителей Мандении, поскольку ночное сражение могло обойтись Ксанту чересчур дорого.
Он вытащил из воды флягу и чуть не выронил ее. Его палец был целым! Он действительно был! Детское увечье исчезло.
– Но на то, чтобы изучить все волшебство Ксанта, не хватит одной жизни, – сказал Икебод, – я надеюсь только успеть изучить самое существенное!
– Но как остановить огонь, прежде чем он уничтожит большую часть Ксанфа? – спросил Трент. – полагаться на траву мы не можем. Половина джунглей сгорит, прежде чем иссякнет пламя. Мы не сможем вовремя остановить его, – он сделал паузу. – Ты знаешь, вот поэтому твои огоньки, наверное, и не вызвали саламандру. Этот густой лес обладает, естественно, заклинанием, которое отталкивает саламандр, чтобы держать их на расстоянии, потому что, иначе, огонь нанесет лесу непоправимый ущерб. Все же, если мы начнем пожар...
Так, облако мошкары окружило его голову и использовало совместное потеющее заклинание, чтобы причинить ему большие неудобства. Насекомые обладали дьявольской способностью различать тех, у кого не было магии для защиты. Может быть, они просто пользовались методом проб и ошибок, довольствуясь, чем могли. Бинк заглядывался в поисках трав, отпугивающих насекомых, но не нашел ни одной. Травы никогда не оказывалось под рукой, когда нужно. Терпение истощилось, так как пот тек по его лицу, попадая в нос, глаза и рот. Затем в облако ворвались два сосуна и втянули в себя мошек. Да, Бинку нравились маленькие птички.
– Это будет несправедливо, – сказал он, сообразив, что бесполезно пытаться пугать ее мыслью о последствиях. – Двое против одного. Ты должна уйти.
Никто не ответил. Аймбри чувствовала, что всех беспокоит одна и та же мысль: сможет ли этот молодой, неопытный король остановить мощную волну завоевателей? Но они скоро получат ответ на этот волнующий вопрос.
– Все они стали осторожнее вести себя с гостями этого мира с тех пор, как сюда проник тот великан и немного их всех припугнул! – пояснила Аймбри. Она со смехом вспомнила, что целую неделю после того памятного дня скелеты собирали друг друга по частям, разыскивая по окрестности свои разбросанные разозленным великаном кости. Кстати, возможно, кто-то из них еще не разыскал всех своих потерянных костей.
Хотя и не совсем бесполезно. Опутывающее дерево явно извлекало пользу из подобных бурь и, вероятно, имелись другие способы, которыми они вносили свой вклад в экологию. Может быть, град замораживал слабые существа, животных, менее приспособленных к выживанию, способствуя таким образом эволюции в дикой местности. И в других случаях магия неодушевленных объектов была вполне целенаправленной – как у Обзорной Скалы или Источника жизни. Возможно, сама магия делала эти объекты сознающими свою индивидуальность.
Признание это было похоже на правду. Страх дневного коня перед жителями Мандении был просто паническим. Аймбри видела, что конь очень боится снова оказаться в руках бывшего хозяина. Но если все это не принимать во внимание, то в остальном конь выглядел очень мужественным, чему весьма способствовали мускулистое тело, белая атласная кожа, развевающаяся грива и пышный хвост. Аймбри призналась себе самой, что рядом с дневным конем было даже в какой-то степени приятно находиться.
– Я так рада видеть тебя, Бинк! – воскликнула Чери. – Разве не чудесно, что тебя не изгнали в конце концов! – она подтолкнула своего спутника. – Правда, Честер?

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site227.html on line 339

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site227.html on line 339

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site227.html on line 345