ОН УВИДЕЛ

Дневной конь призадумался; очевидно, мысль эта показалась ему здравой. – А этот ваш житель Мандении, он пользуется шпорами или нет? – настороженно спросил он.
Королева принюхалась к напитку. Внезапно ее бросило вперед так, будто кто-то дал ей сзади мощного пинка. – Этот совсем не то, чего бы я желала! Здесь что-то не так! – в бешенстве крикнула она. – Ух, что будет, когда после свадьбы я разберусь с тем, кто готовил эти напитки! Все это подмена!
И все же, когда она приняла форму василиска, который уставился на него с ледяной свирепостью, веселье Бинка поутихло. Если бы такая злость могла повредить ему, он был бы уже мертв.
Королева подняла глаза. Она сразу заметила, какой красивой выглядит Хамелеон, и сразу поняла, что за этим стоит. – Благодарю тебя, Хамелеон, – учтиво ответила она, – я уверена, что твой сын будет настоящим королем!
– Жаль, что мы не можем прийти к соглашению по кое-каким вопросам, – протянул ему руку Трент, – Но я полагаю, разлука сгладит эти различия. Приятно было с вами познакомиться.
Кентавр Чем тем временем спряталась в дупле пивного дерева и являла защитникам замка карту того, как продвигались жители Мандении. Теперь оборонявшиеся могли отлично видеть каждого нападающего в отдельности, оставаясь при этом невидимыми для врагов. Сами карфагеняне тоже видели возникшую в воздухе подобно миражу карту, но на ней не были обозначены позиции защищавших Ксант, поэтому картой они не могли бы воспользоваться при всем желании. Жители Мандении недоуменно озирались по сторонам, пытаясь понять, откуда могла появиться эта карта, но кроме сотни толстых старых деревьев вблизи, которые уж точно никак не могли сочувствовать одной из воюющих сторон, они ничего не видели. Тогда жители Мандении рассредоточились и принялись тыкать в каждое дерево копьями. Иногда валилось какое-нибудь старое сухое дерево, сбитое сильным ударом манденийского копья. Но при таком упорстве они скоро все равно добрались бы до того дерева, в дупле которого сидела Чем.
– В таком случае, мне что-то непонятно, – продолжал Арнольд, – почему женщина, даже если ее талант и способность к волшебству общепризнанны, не может претендовать на звание единовластной королевы Ксанта?
– Но... – начала она, но, увидев выражение его лица, сказала: – Хорошо, Дон, я обещаю. Но я никогда не полюблю другого мужчину.
– Я провел много времени, размышляя над этой проблемой в долгие годы моей ссылки. Я пришел к заключению, что сам виноват в предательстве. Я не сдержал слова по отношению к другим, поэтому другие не были преданными по отношению ко мне. Я не был совсем уж бесчестным, я нарушал данное мной слово только тогда, когда была веская причина, но, тем не менее...
Солнце постепенно стало клониться к закату, надвигалась неумолимая ночь. В свете угасающего дня поле боя выглядело как-то особо зловеще – тела валялись вперемежку. Манденийцы торжествовали победу – их численное превосходство снова сказалось – тела привидений валялись повсюду.
Но жители Мандении, которые оставались, за рекой, сейчас были заняты отнюдь не обдумыванием своего положения. Они быстро развели большой костер – у них, очевидно, была просто какая-то маниакальная склонность поджигать все, что им попадало под руку! – и теперь они совали свои стрелы в костер, давая им возможность загореться. Что с ними, неужели они решили уничтожить свое оружие? Было совершенно непонятно, для чего они все это делают.
А если бы нет, неужели бы зомби двинулись маршем через джунгли, чтобы добиться своего? Это была загадка, которую Бинк не собирался разгадывать.
Он не хотел пользоваться своим преимуществом перед Хамелеоном, когда она была глупой. Он хотел быть уверенным, что она понимает все последствия, прежде чем он... прежде чем он...
Они простучали палками доски, ища наиболее крепкие участки, по которым можно было бы пересечь мост. Ров зарос травой, сквозь которую просвечивала стоячая вода.
Трент был не один. Перед ним стояла женщина раннего среднего возраста, все еще красивая, хотя первый цвет ее красоты уже увял. Волосы были уложены пучком, вокруг рта и глаз уже пролегли морщинки. Рядом с ней стоял мальчик лет десяти, очень похожий на женщину и, должно быть, ее сын.
Они стали взбираться на пологий, лишенный растительности холм, который преграждал им путь на север. Через некоторое время на их пути снова встретились плотоядные растения, которые в очередной раз замедлили и усложнили их путь. Но скоро опасные заросли остались позади, и путешественники позволили себе немного расслабиться, тем более, что по всем признакам сразу за холмом должно было находиться одно из ожидаемых озер. Копыта лошадей проваливались в сухую красноватую почву, поросшую тут редкой худосочной травой желтоватого оттенка. Они стали спускаться с холма, что было намного легче подъема. Земля тут была более плотная и разогретая солнцем.
Затем люди из Мандении, тщательно прицеливаясь, принялись выпускать свои стрелы по засекам жителей Ксанта. – Черт побери, – пробормотал кентавр Чем, – мы должны были предвидеть это раньше!
Аймбри повела кентавров на север – по дороге, ведущей к невидимому мосту через Провал. Кентавры были очень удивлены – они даже не подозревали о существовании Провала, поскольку заклинание, которое заставляло забыть всех о наличии этой гигантской пропасти, действовало также и на них. Дойдя до моста, кентавры по одному стали переправляться через него и после окончания переправы снова организованно построились в боевой порядок.
И это все, что он сказал? Обращаться с таким прекрасным человеком, как с обычным преступником, вынудить его согласиться на ужасное возмездие! И Трент даже не протестует!
– Да, похоже на то, – поддержала его Аймбри. Ей было особенно приятно, что находчивость Бинка и на этот раз смогла заменить так безвременно потерянную книгу с заклинаниями. Но теперь, по крайней мере, было ясно, какое оружие у них в руках, а это было лучше, чем гадать, какое заклинание для чего нужно.
– Благодарю, – резко произнес Бинк, отходя прочь. Он полностью соглашался с деревом, но что пользы было говорить об этом? Он внимательно смотрел, не притаился ли кто-нибудь в кустах, чтобы напасть на Джустина, когда дерево останется без защиты, но никого не заметил. Хулиганы действительно убежали.
– Тебе определенно нужно подкрепиться и передохнуть, Аймбри, – донесся до кобылки голос Бинка, – ступай наружу и соберись с мыслями, но только приходи проверять мое состояние каждый час. Бумажные куклы, которых Хамфри отправил заманить сюда жителей Мандении, явно не прибудут раньше полудня. Я даже подозреваю, что Всадник постарается прибыть сюда раньше этого времени, поскольку он знает все о трюках Хамфри и знает, как это опасно для его союзников-карфагенян. Даже если все окажется совсем не так, как я думаю, ты понадобишься мне, чтобы доставить сообщение обо всем в замок Ругна.
– Так вот, дорогой, – снова обратилась она к жениху, – мы должны бежать отсюда. Мы потихоньку покинем это место и поженимся! А сразу после свадьбы нас ожидает такая великолепная ночь!
Дневной конь приблизился к Аймбри и легонько укусил ее в шею. Аймбри стояла, по-прежнему не шевелясь. Она почувствовала легкую боль, но это была не простая боль, нечто особенно лошадиное, чего любая лошадь ждет от жеребца. Да, дневной конь несомненно контролировал ситуацию, поскольку сама природа была теперь на его стороне.
– В таком случае, мы должны согласиться с тем, что это различие носит все-таки несколько декоративный оттенок, – заключил Арнольд, – по сути, волшебница – это тот же волшебник, только женского рода!
– Ты тоже беги, Чем! – воскликнула Аймбри, понимая, что теперь карта продвижения жителей Мандении уже больше ни к чему. – Поскорее убегай отсюда и посмотри, если тебе удастся найти где-то еще помощников, то веди их сюда. Может быть, какие-нибудь лесные чудища захотят помочь нам...
Конь стал обдумывать это предложение – оно вроде бы не содержало ничего угрожающего его безопасности. – Вы это серьезно? – на всякий случай переспросил он.
Какой-то человек внезапно приблизился к колышку, за который была привязана кобылка. – Боже мой, да ведь это лошадь из снов! – ошеломленно воскликнул он. К своему ужасу, Аймбри тотчас узнала в этом человеке ужасного Всадника!
Оставалось еще многое, что Бинку хотелось бы объяснить, но Хамфри не дал ему такой возможности. И, конечно, он был наивен: когда у Злого Волшебника появится возможность подумать, он, возможно, вернется к прежнему образу мыслей. Он представлял серьезную угрозу Ксанфу. Хотя Бинк хорошо понимал, что дуэль выиграл Трент, и потому Бинк, как проигравший, не имел права вмешиваться в его дела. Таково было странное убеждение Бинка. Он надеялся, что Тренту удастся исчезнуть.
Наконец жители Мандении сообразили, что они подверглись нападению. Они стали отступать за реку, прикрываясь щитами. Причем во время переправы несколько людей из Мандении, оступившись, упали в реку и наглотались воды, тоже превратившись в рыб.
Невидимая тварь фыркнула и прыгнула, проскочив прямо над телом Бинка с удивительной проворностью. Теперь он увидел ее: тело и хвост громадной рыбы, четыре коротких ноги с плавниками, клыкастая голова кабана без шеи. Три глаза располагались вдоль туловища, средний пониже, чем два других. Бинк никогда не видел подобного чудовища – ходящая по земле рыба.
Король Ксанта – Повелитель Зомби – быстро попрощался с женой и детьми и вскочил на спину ночной кобылки, которая, сорвавшись с места, понесла седока во тьму Ночи. Подскакав в площадке, на которой росли гигантские тыквы, Аймбри предупредила Повелителя Зомби, чтобы он не обращал внимания на встречные чудеса, и быстро исчезла внутри тыквы.
– Он хочет поймать тебя и снова поставить под седло, – послала она новое предупреждение, одновременно являя образ кентавра, а не человека, чтобы ее слова звучали теперь более убедительно, чем в прошлый раз. Естественно, у лошадей был свой язык, но лучше было сейчас объясняться иносказательно, поскольку обычное лошадиное ржание сразу разбудило бы сторожа.
Тем временем этот сфинкс стал погружаться в дрему, тем более, что сейчас никто не тревожил его – не дергал за ресницы и не разгуливал у него по щекам. Аймбри и ее друзьям это было только на руку.
Аймбри поняла, что Сирена, которая почти двадцать лет была лишена своего магического таланта, как никто другой понимала, каково тем, кто таким талантом не обладает, но знает, что им обладают другие – ей знаком был такой ход мыслей. Сама-то она была прекрасной женщиной и все это спокойно пережила, даже смогла продолжить свое развитие, но вот что можно сказать о людях из Мандении, которые хорошими людьми если и были, то только в детстве?
– Сприган – дух великана, который обычно живет в замках и тому подобных сооружениях. По натуре они разрушители, вот почему замки, которые они населяют, рано или поздно разрушаются! Сприган стучит по колонне до тех пор, пока она не превратится в щебень!
Они все так и устроили. Цепь спрятанных петель протянулась от голодного опутывающего дерева до гнезда муравьиных львов, а их засада располагалась за невидимым кустом, обнаруженным ими совершенно случайно, как и мог быть обнаружен подобный куст. Растения эти были безвредными, но если наткнешься сразу на него, можно было поцарапаться. Когда они спрятались позади куста, они тоже стали невидимыми, пока куст находился между ними и наблюдателем. И принялись ждать.
Маленькая ящерица сидела на коричневом камне. Почувствовав угрозу приближения человеческого существа по тропинке, она преобразилась в жалящего лучом жука, затем в дождевика-вонючку, а следом – в огненную саламандру.
Следовательно... Фанчен не была изгнана. Она, вероятно, вообще не была из Ксанфа. Она была агентом, подосланным Трентом, как Бинк и подозревал с самого начала. Ее целью было убедить Бинка, что она расскажет Тренту о месторасположении Магического Камня и подтолкнуть его на подтверждение этой информации.
– Я не могу вырваться отсюда, покуда горит этот проклятый костер, – простонала кобылка, – я все надеялась, что начнется дождь, но...
У Бинка было ощущение, что его уши перепачканы после целого дня ее брани. Он перешел остаток территории кентавров, не встретив никого. К вечеру он подошел к Северной Деревне.
Но дневной конь был не на шутку обеспокоен: – Что-то я не вижу здесь никакого моста! – упрямо повторял он.
На мгновение Бинк был сбит с толку. Затем он вспомнил, что задавал ей вопрос, сейчас она ответила на него, ни на что не отвлекаясь своим скудным интеллектом.
Аймбри явила на прощание перед всеми сценку, которая ярко изображала их расставание – пожилой кентавр вез на себе неугомонного голема, а печальная женщина ехала на спине дневного коня. Это было сделано на всякий случай и специально для Арнольда – ведь, как уже заранее было известно, кентавр должен был после Бинка занять королевский престол Ксанта, и необходимо было и его посвятить во все детали произошедших событий. К тому же кентавру теперь нужно было тоже назначить себе преемника, иначе вся власть в случае какой-либо накладки перешла бы к Совету Старейшин.
– Честно показаться! – презрительно скривился Гранди. – Ты безумец! – Тут голем смутился, вспомнив, что говорит с самим королем. – Я хотел сказать, – поправился он, – ваше величество!
Показалось живое существо. Это был кентавр – тело лошади с торсом человека. На нем не было одежды, и у него были мускулистые бока, широкие плечи и задиристый вид.
Аймбри ответила утвердительно – трава на кладбище росла просто чудесная, а отдых во время еды вернул ей все потерянные и истраченные накануне силы. К тому же очевидно было, что сознание факта, что Аймбри помогла девушке свидеться с мужем и отцом, тоже подняло кобылке настроение. Единственное, о чем Аймбри немного жалела, так это о том, что не смогла видеть всех подробностей встречи Дора и Айрин.
– Я хочу, чтобы ты постаралась сейчас припомнить или предположить, где мог находиться Всадник всякий раз, когда очередной король терял рассудок, – продолжал Бинк. – Он, очевидно, побывал тут и успел сделать свое черное дело, но ведь его начали отождествлять с жителями Мандении, когда они были еще далеко отсюда. Его маршрут может дать нам возможность в конце концов обезвредить его. Я думаю, что Всадник – это все-таки кто-то из Ксанта, кто из соображений личной выгоды помогает людям из Мандении. Они, очевидно, сделали его помощником командира своего отряда в благодарность за оказанные услуги, но он все-таки не стремится помогать им слишком часто. Так, он позволил вам бежать, хотя прекрасно знал, что вы боретесь с людьми из Мандении, а это было явно невыгодно карфагенянам.
– Вспомни, у Бинка почти столько же магии, сколько и у меня. Таков был вывод вынюхивателя, а я не уверен, что он ошибся. Это определенно помещает Бинка в категорию Волшебников.
Жители Мандении, шедшие в передних рядах, недоуменно уставились на него, очевидно, не понимая, в чем дело, а затем снова двинулись вперед, не обратив на предупреждение никакого внимания.
– Неприличной, – закончил Трент, выражая вслух мысли Бинка. Итак, магические существа могли делать магию, их неспособность коренилась в культуре, а не в генах. – Поэтому ты стал отшельником в джунглях.
Запах цветов был почти ошеломляющим. Розы радовали глаз всеми цветами радуги, издавая аромат. Преобладали растения с листьями, напоминающими меч, и цветами, как у орхидей, тоже различных цветов.
Через час туда же спешно прибыли Арнольд и Хамелеон. Кентавру пришлось везти женщину на себе, поскольку дневной конь совершенно выбился из сил после бешеной ночной скачки. Дневные лошади – совершенно отличные от ночных лошадок создания, им нужно с осторожностью пробираться сквозь ночную тьму, вместо того, чтобы в бесплотном состоянии беззаботно скакать по просторам, не обращая внимания на различные местные предметы. Дневной конь остановился возле Провала и ни за что не пожелал идти вперед по невидимому мосту.
Невидимая тварь фыркнула и прыгнула, проскочив прямо над телом Бинка с удивительной проворностью. Теперь он увидел ее: тело и хвост громадной рыбы, четыре коротких ноги с плавниками, клыкастая голова кабана без шеи. Три глаза располагались вдоль туловища, средний пониже, чем два других. Бинк никогда не видел подобного чудовища – ходящая по земле рыба.
Тем не менее, если она Волшебница, ее уловка будет быстро разоблачена проницательностью Волшебника. Таким образом, правда станет известна.
Наверху было тихо. Бинк и Хамелеон пробирались по удивительно роскошным и прекрасно сохранившимся комнатам в поисках своего товарища. В другое время они наверняка полюбовались бы роскошью и украшениями в свое удовольствие, порадовались бы плотной крыше, защищающей их от непогоды, но сейчас внимание Бинка, да и Фанчен было отвлечено тревогой. Что случилось с Трентом? Не затаился ли в замке какой-нибудь монстр, призывающий к себе жертвы при помощи магии?
– Я знал, что сам ты никогда не сможешь выбраться из этой каши, поэтому вытянул тебя за единственную часть, за которую мог ухватиться – за ногу. Тебе в глаза попала магическая пыль, поэтому ты меня и не узнал. Прости, что мне пришлось усмирять тебя.
– Прекрасно, сиди здесь в саду, – сказала Ирис. – Или там, где ты чувствуешь себя в безопасности. Если я не смогу убедить тебя в своей искренности, можешь взять мое судно и уплыть. Достаточно справедливо?
– Это очень странно, ведь мои разведчики постоянно держат этот проход под неусыпным наблюдением, мимо них и муха не пролетит незамеченной! А ты случайно не ошиблась?
В одном большом дереве жила дриада, нимфа, выглядевшая весьма привлекательно, почти как Ирис в образе четырнадцатилетней девочки, но которая обложила Бинка самыми неподходящими для леди словами:
Так что, когда перед ним маячили новые джунгли, Бинк поворачивал назад и искал дорогу где-нибудь в другом месте. Он также избегал самые явные тропинки, они были подозрительны. Поэтому он продирался сквозь промежуточную растительность – на границе между джунглями и полем – часто самую труднопроходимую полосу земли: бесплодные обожженные скалы, крутые каменистые склоны, высокие, продуваемые ветрами плато. Там, где не хотели расти магические растения, туда не заходили и люди – кроме тех путешественников, кто хотел остаться подальше от неприятностей. Один расчищенный участок оказался посадочной полосой для очень большого летающего дракона. Не удивительно, что в этой местности не было других хищников. Продвижение Бинка было таким медленным, что он понял – потребуется много дней, чтобы достичь замка Доброго Волшебника.
– Я поеду с тобой, – сказал Гранди, запрыгивая на спину лошади, – Чет, а ты проследи за этими зомби. Они должны так же стойко оборонять Провал, как они делали это под командованием своего повелителя!
– Может быть, нам лучше привести в сознание матроса и заставить его приручить собаку? – спросил Бинк. – Животное, должно быть, знает членов экипажа. Иначе они не могли бы добраться до эликсира в нужный момент.
– В моей фляге, – ответил Бинк. – Я сохранил ее... видите, она вылечила мой отрубленный палец, – он поднял свою левую руку. – Она также излечила мне насморк и я видел, как она помогала другим людям. Она излечивает все мгновенно. – Бинк решил не упоминать о полагающемся условии.
– А почему же вы мне раньше ничего не сказали? – в ужасе воскликнула Аймбри. – А я все это время...
– Ничего бы не вышло, Бинк. Они имели бы тело человека, но мозг их оставался бы рыбьим. Из них получились бы неуклюжие солдаты, и даже если бы они оказались хорошими солдатами, они вряд ли стали бы служить Тренту, который заколдовал их. Они бы на него напали.
В этой сценке Аймбри явилась закутанной во все черное женщиной с ниспадавшими на спину черными волосами (ее собственная грива!). А хвост превратился в юбку. Аймбри заговорила. Юбка же сейчас была нужнее хвоста, поскольку пока не было необходимости отгонять мух, да и кроме того юбка сама за себя говорила кое-что о хозяйке. Люди всегда оборачивают тканью свое тело, как будто бы они своего тела стыдятся, это была одна из многих странностей, которые, по мнению Аймбри, были присущи людям. «Кто вы?» – осведомилась она с чарующей улыбкой. Было видно, что уши коня недоверчиво дернулись. Вдруг конь взвился свечой и галопом бросился назад, туда, откуда он только что прискакал. Вздох сожаления вырвался у Аймбри. «Ну что за красавчик!» – подумала она восторженно. По всей видимости, он испугался человека. Если бы она знала это заранее, то приняла бы какое-нибудь другое обличье, к примеру, говорящей птицы. Если ей доведется встретить этого коня еще когда-либо, то она поведет себя более осторожно.
– Да, что-то вроде того. Некоторые создания вообще живут только душой, а не заботой о своем теле. Как только я войду внутрь тыквы, мое волшебство сработает, и все будет в порядке. Никто кроме ночной кобылки не может так свободно путешествовать туда и обратно, а также те существа, которые находятся в непосредственном соприкосновении с ночной кобылкой!
– Ты, безусловно, понимаешь, – настойчиво продолжал Злой Волшебник, – что весь район замка восстанет в мстительной ярости, если ты это сделаешь. Ты можешь выйти из замка, но ты останешься в его окрестностях и умрешь ужасной смертью. Хамелеон тоже.
– Уходи прочь, – ответила Фанчен Тренту, – прежде, чем я швырну в тебя комок грязи, – но тут она вспомнила еще кое о чем. – Если ты действительно собираешься держать нас здесь, дай нам, по крайней мере, какие-нибудь санитарные принадлежности. Корзину и занавеску. Если бы у меня был прелестный зад, я бы не возражала против отсутствия неудобств, но в данном случае я предпочитаю быть скромной.
Первым отправился сам Роланд. Если повезет, он захватит врасплох Злого Волшебника и парализует его, обезвредив таким образом его магию. Тогда остальные будут в безопасности. Следующим был Добрый Волшебник с бутылкой целебной воды, чтобы спасти Хамелеона, если она еще жива.
– Я сделаю какой-нибудь компресс для тебя, – сказал Бинк. – В лесу поблизости растет коралловая губка. Кричи, если кто-нибудь начнет приставать к тебе, пока меня нет.
– И их дети обладали магическими способностями, – продолжил Бинк, догадавшись сам. – А потом было Третье Нашествие, и гибель всех людей Второго Нашествия...
Теперь путешественников тоже тревожил этот пожар – ветер дул им в лицо, и по мере продвижения густота дыма и жар становились все более нестерпимыми. Перейти же на наветренную сторону означало риск быть обнаруженными врагами. На практике разведка оказалась более трудным делом, чем они думали раньше.
– Оно просто невинное существо, занимающееся своим прямым делом, – пояснил Трент. – Это мы не должны были входить на его территорию, если не желаем принять участие в споре за существование. В природе существует баланс, магический или манденийский, который мы не должны нарушать.
Аймбри же сама поскакала в направлении замка волшебника Хамфри, снова нырнув в тыкву, чтобы сократить расстояние. Погрузившись в темноту Мира Ночи, Аймбри вдруг лениво подумала, как Хамелеон удалось догадаться, что Аймбри сможет облегчить себе обратный путь. Женщина явно становилась все умнее и умнее, но ее советы и предположения уже стали походить на пророчество.
– Он может быть также и кентавром, – поддержала его королева Ирис, – те, кто когда-то составлял свод наших законов, не могли предвидеть, что корону Ксанта когда-нибудь наденет кентавр!
– Нет. Джунгли – мрачное место, изобилующее противоиллюзорными заклинаниями, и я не имела понятия, что ты снова в Ксанфе. Не думаю, что кто-то еще знает, даже Хамфри. Мое внимание привлек громадный сфинкс, но я не была уверена, что в этом замешан ты, пока не увидела, как ты трансформировал сфинкса в Бинка. Я знала, что его недавно изгнали, так что дело было явно нечисто. Как вам удалось пройти сквозь Щит?
Не повернуть ли ему назад? Деревенские жители определенно должны быть предупреждены об этом явлении. С другой стороны, провал мог исчезнуть к тому времени, когда он приведет кого-нибудь еще сюда, чтобы показать его, и его будут звать глупцом. Хуже, его могут назвать трусом, придумавшим историю, чтобы объяснить свой страх перед посещением Волшебника и подтверждением своей бесталанности. Что создано магически, устранено может быть магически. Поэтому ему лучше попытаться обойти провал.
Наконец жители Мандении сообразили, что они подверглись нападению. Они стали отступать за реку, прикрываясь щитами. Причем во время переправы несколько людей из Мандении, оступившись, упали в реку и наглотались воды, тоже превратившись в рыб.
– Странно. Я имею в виду не твое незнание манденийских легенд, а твою память на загадки. Ты – сфинкс. Я вложил твой мозг в существующее тело, так как эти существа все мертвы или окаменели тысячелетия назад. Я трансформировал тебя в похожее чудовище, Бинка-сфинкса. Но если у тебя действительно сохранилась память сфинкса, настоящие воспоминания сфинкса...
У Бинка появилось ощущение, что на землю пролили его собственную кровь, а не просто воду. Он видел, как из-за старческого маразма исчезает его последний шанс, из-за маразма, который он хотел вылечить. Кроме того, его лишили волшебной воды, которая пригодилась бы ему для его собственных нужд, и он не сможет больше вылечиться в случае несчастья.
Изменения последовали незамедлительно. Козлиная голова пробудилась, и выпрямилась, повернувшись на шее посреди спины и злобно уставившись на Бинка. Змеиная голова зашипела.
– Ты считаешь, Ксанф не выживет, если ты его не завоюешь? – Бинк постарался вложить в свой тон как можно больше сарказма, но получилось не слишком убедительно. Если бы он имел самообладание и убежденность Злого Волшебника!
– А тебе и не придется подходить к ним, – сказал Белому Гранди на конском наречии, – все, что тебе придется делать, так это подвозить Икебода на расстояние, которое позволило бы ему хорошо рассмотреть противника. Поскольку он сам из Мандении, то он знает...
– Нет, мы не будем проезжать то самое место, где твой сын потерял рассудок! – постаралась сказать Аймбри как можно более спокойно, чтобы Хамелеон не волновалась так сильно во время путешествия. Вообще Хамелеон держалась молодцом – возможно, это Милли приложила максимум усилий для того, чтобы Хамелеон не слишком раскисала. И это явно ей удалось – еще бы, ведь у Милли был опыт, который она накапливала на протяжении восьми столетий существования! Но по мере того, как Хамелеон становилась все более умной, тяжесть потери сына давила на нее все сильнее и сильнее. Это, очевидно, была вторая причина, по которой она хотела быть сейчас вместе с мужем – тем более, что скоро должна была подойти его очередь стать королем. Она не могла оставаться в стороне в той ситуации, когда второму члену ее семьи угрожала та же самая опасность, которая унесла разум ее сына.
Тот отвратительно хлюпнул. Тело его было не очень твердым и потекла жидкость. Вкус был совершенно ужасный. Что-то вроде кислоты... кусок будет продолжать сверлить туннель, как крошечный вихляк, столь же опасный, как и целый. Он выплюнул то, что осталось. Рот наверняка никогда не очистить.
Ему пришлось закрыть глаза, так как порошок от раздавленных градин попадал в глаза. Это был не настоящий лед, а сгущенный магией пар. Камешки были сухими и не очень скользкими, но все же...
Первое, что увидел Бинк, – тело человека с волчьей головой. Вероятно, существо напало и было убито звонким мечом Трента. Повсюду были гусеницы, которых прежде не было. Сам Трент стоял застывшим, будто сосредоточившись на заклинании. А Хамелеон...
Впереди, облитое лунным светом, обозначилось что-то, похожее на летящую низко над землей тучку. Нижняя ее часть была плоская, а верх какой-то бугристый. Силуэт надвигался прямо на них.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site253.html on line 339

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site253.html on line 339

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site253.html on line 345