ЕМУ ИМЯ

– Но чья же нога тогда так больно прошлась по мне? – Архивариус стал разглядывать больное место. – Да, действительно, тут отпечаток сандалии, а ты обуви не носишь!
– Не та бутылка, – сказала тем временем Горгона. – Дай я сама достану ее! – Она стала шарить в сумке и вскоре извлекла оттуда бутыль белого стекла. Распечатав бутылку, Горгона вылила из горлышка другую каплю. Капля стала превращаться в белый пузырь, который двинулся в сторону кобылки и сидевшего на ней волшебника. Еще мгновение – и прозрачный туман обволок их обоих, намертво приковав волшебника к спине лошади.
– Он определенно что-то знает, – прошептала Аймбри своим товарищам. Но усилием воли она старалась не прядать ушами, чтобы враги не заметили и не подумали, что кобылка может понимать их разговор.
– Предупреждаю вас, – произнес Трент, когда они подошли. – Не смотрите в лицо друг другу после трансформации. Мертвых к жизни я возвращать не умею.
Аймбри тут же наслала на него умиротворяющий сон. У нее явно стала проявляться склонность к этому. – Мы всего лишь прохожие, мы не представляем опасности для вас, – раздавался в ушах водяных мелодичный голос, – к тому же мы не знали, что это озеро принадлежит вам!
Так ли это? Может быть, все останется при нем, пока он не станет специально действовать против интересов Источника? Что ж, выигрыш его был незначительным, он мог позволить себе и наказание. Он определенно не будет колебаться поступить так, как считает правильным, из страха перед последствиями.
Конечно же, Аймбри была еще более близко знакома с Чем. Ведь у нее была половинка души девушки-кентавра! Именно тогда, во время заключения сделки о половинке души, Аймбри и познакомилась с Чем.
– Король... личная конференция, – произнесла она. Речь ее была несколько невнятной, словно была трудна для личности со столь малой субстанцией. Но разобрать слова Бинк смог.
Бинк впился зубами в сэндвич в луком. Что-то хрустнуло, но это была не кость, просто сочный стебель. Бианка определенно умела делать сэндвичи. Роланд всегда ее этим поддразнивал, утверждая, что она овладела этим искусством под руководством песчаной ведьмы «игра слов: sandwich – сэндвич, sand wich – песчаная ведьма». Хотя для Бинка это не казалось смешным – так как означало, что он все еще зависит от матери – пока не съест все, что она приготовила, и не станет искать пищу сам.
й– Нет, конечно, нет, – ответил он. – Теперь мы знаем, что его магия не может нанести нам больший вред, чем солдаты. Ужас частично исчез. Но это не имеет значения, я не стану обвинять тебя, если ты расскажешь ему.
– О, что за чудесная и пламенная речь, ночное создание! Но вот как насчет того, что останусь жить все-таки я, а ты погибнешь, а я замкну цепь королей Ксанта?
– Мне кажется это логичным, Бинк. Я хочу быть Королем, Ирис мечтает стать Королевой. Таким образом, власти для обоих достаточно. Возможно, мы разграничим сферы влияния. Это будет чисто деловая свадьба. В настоящее время никакие другие связи и отношения меня не интересуют.
Аймбри тут же врезалась в стену Медного города, одного из подразделений тыквенного мира, где производились разные металлические принадлежности для составления плохих сновидений. Конечно же, удар о медную стену не причинил ночной кобылке никакого вреда, так как сейчас она была в нематериальном состоянии, но Аймбри потревожила звоном стены нескольких оказавшихся поблизости обитателей города.
Все еще не оправившаяся от удивления Аймбри назвала ему имя одного из местных жителей, который, как она знала, бывал в реальном мире.
– Иногда запутанные ответы Хамфри порождают больше суматохи и внимания к себе, чем того заслуживают, – проворчал Дор, – и почему бы ему просто не явиться сюда и не пояснить, что он имеет в виду?
Бинк улыбнулся, его смущение сменилось хмурым удовлетворением. Пусть его манера справляться с ситуацией была незрелой, но в ней было много удовольствия. Глубоко внутри он знал, что им двигало раздражение на мать, направленное на людей вроде Джамы – но не жалел об этом. В конце концов, Бинк любил свою мать.
– О нет, не стоит, мы воспользуемся волшебным ковром, – ответила Горгона. – Мы воспользовались одним из запечатанных в бутылке заклинаний и таким образом отправили Гранди домой, а потому ковер остался у нас. Завтра с утра мы можем начать перелет по одному, и постепенно все трое окажемся там. Я думаю, что тогда будет еще не поздно.
– Ну, я могу трансформировать людей или животных в свое подобие, – сказал Трент, – тогда патриотам будет весьма трудно узнать, кого убивать.
Все еще не оправившаяся от удивления Аймбри назвала ему имя одного из местных жителей, который, как она знала, бывал в реальном мире.
Вновь Бинк и Кромби обменялись взглядами. Дия выпила волшебной воды, она была здорова. Следовательно, она не нуждалась во встрече с Добрым Волшебником по этой причине. Должно быть, она лгала. А если она лжет, то что скрывает от них?
– Я согласна на все, – в отчаянии крикнула бедная мать, – только бы мне увидеть мое милое дитя!
В знамении Бинка хамелеон стал подобием василиска, как раз перед тем, как погиб. Сейчас о хамелеоне Бинку напомнил человек, который не мог знать о знамении, и он пригрозил Бинку трансформацией в... определенного, смерть подбиралась ближе и ближе.
Они вступили на широкую равнину, которая вся была залита приглушенным лунным светом и по которой так удобно было скакать. Аймбри наслаждалась бешеной скачкой и чувствовала, что дневному коню тоже приятно мчаться во весь опор, поскольку лошадь ведь и создана для того, чтобы бегать. Аймбри на минуту отвлеклась, представив себе, что было бы, если бы плохие сны доставляли, скажем, драконы. И тут же содрогнулась, решив, что это дело все-таки лучше препоручить ночным кобылкам.
– Если он пропорционален, – заметил Трент, – то в нем около шестидесяти футов высоты. В Мандении такое было бы невозможно по чисто физическим причинам, квадратичная зависимость и все такое прочее. Но здесь кто может сказать, что нет магии. Он видит свою дорогу над лесом, а не через него, – Трент замолчал, размышляя. – Я думаю, он не преследует нас. Куда он идет?
– От нее так воняет падалью, что жители Мандении не подойдут к ней близко, и потому их стрелы попросту до нее не долетят! – заверил ее Гранди. Аймбри подумала, что голем, по всей видимости, прав, поскольку запах, исходивший от гарпии, был совершенно непереносим даже на весьма значительном расстоянии.
Церемониймейстер взял его, прочитал и протянул Королю. Король прищурился, но глаза его настолько слезились, что он явно не мог прочитать то, что было написано.
– Мне нужна магия, – сказал он ей. – Восстановление крови, излечение ран, изгнание лихорадки – в этом роде. Скажи мне, где я могу найти ее быстро или я срублю твое дерево.
Аймбри решила сразу же развернуться и выбираться прочь из этого гиблого места. Но снова что-то случилось – на сей раз ее ноги шевелились, а тело странным образом продолжало оставаться на месте, как будто бы она не двигалась. Она, видимо, слишком близко подошла к темному провалу Пустоты! Даже дематериализованная, она уже была не в состоянии покинуть это место.
Да, приманка для жителей Мандении действительно была подготовлена добросовестно. Аймбри поняла, что и она не сможет остановить Удара. Она галопом поскакала к полянке, выслав вперед себя сценку со словами, обращенными к Горгоне:
– Я уверена, – сказала Чери. Честер несколько расслабился, но не хотел связываться со своей подругой. Бинк вполне мог оценить, почему. Если Чери не была самой красивой и волнующей кентаврихой их стада, она наверняка была весьма близка к этому.
Аймбри не заставила ждать себя и тут же выпустила на свободу заклятье из шарика. Заклятье поплыло по воздуху навстречу Всаднику. Меч тут же рассек слабый дымок на две части – и тут мечу пришел конец, – ведь меч существо неразумное, откуда ему знать, что представляет для него опасность. Если бы Всадник позволил заклятью просто пролететь мимо или даже поймал бы его левой рукой и сжал в кулаке, с мечом было бы все в порядке. Но заклятье, имевшее до встречи с мечом форму шарика, после рассечения остановилось возле лезвия и окутало его.
Теперь дело было за Аймбри – она должна была подняться на ноги. Кобылка оперлась на здоровую переднюю ногу и сделала попытку подняться. Но пораженная левая нога по-прежнему не слушалась; единственное, что оставалось делать – это держать ногу на весу и ковылять в таком положении.
Вскоре присутствующие стали переходить через ров, сонные обитатели которого, чудовища, издавали предостерегающее рычание, которого, впрочем, сейчас никто не боялся. Прямо на траве белели накрытые столы, уставленные напитками и закусками. Аймбри направилась к столику, на котором стояли напитки. Но она не собиралась ничего пить – все-таки эти напитки были предназначены для людей, а ко всему человеческому она была равнодушна.
– Когда имеешь дело с иллюзией, – серьезно произнес Хамфри, – дело обстоит так, что сам начинаешь в нее верить. Ирис не столько нужна власть, сколько хороший мужчина.
В том помещении было довольно уютно. Царила приятная полутьма, пол был устлан душистой и чистой соломой. Аймбри растянулась на этой соломе и задремала. Она могла бы и не ложиться, но вид спящей стоя лошади удивил бы хозяйку, а Аймбри решила не привлекать к себе излишнего внимания.
Аймбри направилась к западу и вскоре обнаружила этот самый проход через горы. Но там стоял человек! Он был недурен собой, со светлой кожей и белокурыми волосами, на лице сияла добродушная улыбка. Хотя, как Аймбри знала, люди не столь добродушны, как лошади, это было еще одно неудобство, которое мешало людям жить спокойно.
– Мне понятна логика твоих рассуждений, – сказала она убедительно, – но ведь я даже не волшебница, а в Ксанте полно еще людей, которые знакомы с волшебством намного лучше меня. Но здесь, сейчас, часто оказывается так, что сила ума оказывается действеннее силы магии. Эту силу я, пожалуй, смогу обеспечить. – Тут Хамелеон улыбнулась, сознавая, что если бы она взошла на трон Ксанта несколько раньше, до начала периода поумнения, то волшебное королевство оказалось бы в самой плачевной ситуации, какую только можно себе представить. Когда женщина, подобная Хамелеон, блещет красотой, то ей лучше совсем не браться за государственные дела. – Я уж позабочусь о том, чтобы Всаднику не удалось стать десятым королем Ксанта, я использую для этого все, что только смогу! – При этом Хамелеон снова выказала свой ум, не став оспаривать тот факт, что Всадник рано или поздно лишит рассудка и Айрин – все знали это, все сознавали, что цепочка теряемых королей все еще продолжается.
– Одно из различий между дневными и ночными кобылками – наличие души. У ночных лошадок душ нет, а у дневных есть, но зато они бестелесны. Ты же будешь чем-то промежуточным – с половиной души и лишь наполовину материализовавшимся телом. Я же наделю тебя способностью спокойно переносить солнечный свет.
Но Аймбри показалось, что до сих пор толку от волшебства Хамфри было немного. Защита от волшебных сил была не то же самое, что защита этими силами. Но в целом Аймбри была согласна с Бинком – лучше ей находиться поблизости от него, тогда она сможет ему еще чем-нибудь помочь. Например, Аймбри смогла бы вынести Бинка на своей спине, если бы людей из Мандении оказалось слишком много и с ними уже никак нельзя было бы справиться.
У людей из Мандении был в запасе целый день, чтобы прийти в себя, перегруппироваться и продвинуться на соответствующее расстояние. Очевидно, они не теряли времени даром. Рано утром они по главной дороге прибыли к Провалу. Очевидно, они сами старались не сходить с дороги, зная, что отклонение вправо или влево с более-менее безопасного пути грозит им встречей с неизвестными и опасными чудесами, которыми была прямо-таки нашпигована загадочная страна.
Аймбри заметила, как пожилые люди уважительно относятся к разным званиям и титулам, тем самым подчеркивая значимость королевской власти, что было так важно для того, чтобы Ксант сохранил-таки свое существование!
– Возможно. Ты можешь перейти метаморфически в какую-нибудь высшую фазу, подобно пешке в шахматах, которая становится королевой, – он сделал паузу. – Прости... это был еще один манденийский термин, не думаю, что в Ксанфе знают, что такое шахматы. Я слишком долго был в изгнании.
– Да, так оно и есть, – согласился Хамфри, – но вот только сделать это все-таки трудновато. Мне это не удастся точно, а то, что будет после меня, я предсказать не в состоянии. Но я твердо убежден в том, что Бинк именно один из тех, кто способен разорвать эту цепь. Или, может быть, это сделает его жена?
Затем зеркало продолжило, показывая, что случилось, когда Бинк полетел за помощью. Чудовища джунглей, учуяв свежую кровь, собрались вокруг. У Трента едва хватило времени перевязать Хамелеона, прежде чем эти чудища объявились перед ним. Он встал перед Хамелеоном с мечом в руках, отпугивая чудовищ, трансформируя тех, кто атаковал, в гусениц. Два волкоголовых напали вместе с широко открытыми пастями: Один стал гусеницей, другого отразил меч. Трент убивал только по необходимости.
– Это похоже на ночную кобылку, – сказала Аймбри, – мы можем дематериализовываться ночью и становиться невидимыми, а также насылать сны. Но мы не можем заколдовывать!
Первым отправился сам Роланд. Если повезет, он захватит врасплох Злого Волшебника и парализует его, обезвредив таким образом его магию. Тогда остальные будут в безопасности. Следующим был Добрый Волшебник с бутылкой целебной воды, чтобы спасти Хамелеона, если она еще жива.
Конец посоха коснулся невзрачного черного камня. Камень взвился вверх с громким шумом крыльев. Бинк отшатнулся, падая на землю, выставив вперед руки, чтобы защитить лицо.
Бинка не наказали. Его мать, Бианка, решила, что он получил урок – и он получил его, получил! В следующий раз, когда он станет украдкой играть топором, он будет следить за своими пальцами. Отец его оказался даже довольным, что Бинк проявил так много мужества и выдержки даже в неправильном поступке.
– Я этого не сделаю, – сказал Трент. – Просто я говорю тебе о такой возможности, чтобы продемонстрировать, что у меня тоже есть понятие об этике. Цель не оправдывает средства. Мне сдается, что позволил себе временно забыть об этом, и если ты минутку послушаешь меня, ты увидишь свою ошибку и исправишь ее. Я не могу позволить тебе уничтожить это чудесное, исторически значимое сооружение ни в коем случае.
– А теперь я попробую взять эти вот вожжи, – вкрадчиво продолжил новый знакомый, – они помогут тебе лучше понимать, в какую сторону надо ехать. Смотри! – Он быстро забрался ей на спину и крепко сжал руками оба ремешка, прикрепленных к стерженьку. – Езжай туда, – коротко сказал он, дергая за правый ремешок. Медный стержень больно врезался в уголки рта Аймбри. Пытаясь уменьшить боль, лошадь повернула голову вправо. – Ты уже все поняла! – вскричал седок, – ты поразительно смышленая лошадь!
Она опускалась подле него со сжимающимися и разжимающимися когтями, предвкушая удовольствие от клубка внутренностей, которые она вырвет сейчас у беззащитного человека.
Странно, что Хамфри, Добрый Волшебник, был уродливым маленьким гномом в уединенном замке, эгоистично использующим свою магию для собственного обогащения. Трент являлся воплощением героизма. Волшебница Ирис казалась красивой и соблазнительной, но фактически была весьма невзрачна.
Да, вот что значит чувствовать, когда кому-то грозит опасность! Если бы она была на месте той ночной кобылки, которая только что так напугала Хамелеон, то она бы могла достичь того же эффекта, явив бедной женщине во сне какогонибудь огнедышащего дракона. Изображать во сне умирающего короля она считала слишком уж жестоким. Впрочем, Аймбри всегда была чересчур добросердечной.
Постепенно шум начал стихать. Наверное, это произошло из-за костра, который горел возле стены замка, или из-за дыма, кто знает.
– Ах, так, тогда у меня есть еще одна штуковина, которая еще больше позабавит тебя, – воскликнул Всадник, – ее слушаются все лошади. При этом он резко стукнул каблуками своих башмаков по бокам Аймбри.
– Я встретила его в лесу. Собственно говоря, это конь манденийской породы, принадлежавший тому самому Всаднику, но он бежал от своего хозяина, а потом помог спастись от него и мне. Он ненавидит этих жителей Мандении. Я думаю, что он с радостью возьмется возить Икебода, только при этом ни в коем случае нельзя использовать какие-нибудь штуки типа шпор, особенно если коню станет известно, что Икебод мандениец, – при этом Аймбри указала на рубцы, красневшие у нее на боках, – память о встрече со Всадником. Кобылка продолжала: – Сегодня в полдень я встречаюсь с дневным конем возле Баобаба.
Более того, почему Бинк не пострадал и у него не отняли возвращенный палец и не вернули простуду, когда он рассказал солдату секрет? Он сделал Источнику вызов, и все же, ничем за это не поплатился. Не было ли проклятье чистым блефом?
– Словно стоишь на огненном рубеже и пытаешься поймать пролетающие пули, – пробормотал Трент. Слова его прозвучали как еще один намек на Мандению: вероятно, манденийские вихляки назывались пулями.
Но королеву невозможно было уже остановить. – Как же могут все-таки быть еще пять королей, когда и волшебников-то, имеющих право претендовать на этот пост, в Ксанте уже не останется? – продолжала недоумевать она.
– ...был преобразование самой магии в своих целях, – продолжил Трент. – Тонкая, но мощная способность. Он укрощал вокруг себя стихийные силы. Разводил здесь магические деревья и построил этот замечательный замок. Во время его правления Ксанф жил в гармонии со всем населением. Нечто вроде Золотого Века.
Ксанф был землей магии – но магия имела свои правила и свои ограничения. Опасно играть с магией, если не точно понимаешь природу заклинания. Если эта вода может действительно вылечить солдата, то это очень сильный Источник. За такого рода помощь и цена должна быть соответствующей.
– Единственный честный человек на весь замок! – воскликнул Дор, но он сейчас уже не казался слишком удрученным. – На короля я всегда могу положиться!
– Но я совсем ничего не знаю об этом, – ответил дневной конь, – единственное, о чем я могу рассказать подробно, так это о том, как проклятый Всадник вставлял мне в рот уздечку и вонзал в бок свои ужасные шпоры, чтобы заставить меня скакать, куда ему нужно!
Прибыли остальные: двое мужчин и три молодых девушки. Мужчины были обычными бородатыми фермерами, один помоложе, другой среднего возраста. Девушки внешностью отличались от невзрачной до потрясающей. Бинк с трудом оторвал взгляд от самой хорошенькой. Она была самой соблазнительной, черноволосой красавицей, какую он когда-либо видел. Бриллиант в грязи этого района, просто бриллиант.
– Так могло повториться и в следующий раз, когда несчастье произошло с Повелителем Зомби, – заключил Бинк.
– Смешно, – сказал Бинк, – даже магия не может считать за человека, если только это не делает голем, и то он должен стать настоящей личностью.
Икебод тем временем упал с верхней ресницы на нижнюю. Во время падения его нога случайно угодила прямо в этот ужасный глаз. Глаз моргнул, веко опустилось, подобно решетке в воротах крепости. Икебод моментально вскочил на ноги и отбежал от страшного места.
Бинк стал изучать дверь. Она достигала добрых десяти футов высоты и футов пяти в ширину. Дверь буквально должна была весить тонну. У нее не было петель, это означало, что дверь должна открываться, соскальзывая в сторону – нет, обе стороны представляли из себя сплошной камень. Поднимается вверх? Не было видно ни присоединенных к ней веревок, ни блоков, чтобы поднимать ее вверх. Здесь могли быть скрытые шурупы, скрепляющие дерево, но это казалось неудобным и весьма рискованным. Шурупы всегда отказывали в самый неподходящий момент. Может, вся дверь опускалась вниз? Но пол тоже был каменным. Казалось, вся масса двери должна была убираться с дороги всякий раз, как кто-то хотел войти.
– Как это ужасно! – воскликнула Аймбри. – А может случиться и так, что он поможет нам разгромить этих карфагенян, например, став королем, он как-то заколдует манденийских военачальников, и завоеватели просто больше не смогут вести войну. Он, этот Всадник, сражается и с нами, и с карфагенянами, чтобы в конце концов самому стать победителем. Да, надо остерегаться этого Всадника пуще огня, ведь цепь ведет прямо к нему.
Некоторые жители Мандении стали поворачивать назад, но коекто из задних рядов бросился в сторону, где находился Дор со своими товарищами и свитой. – Хватай его, – раздавались голоса, – это их король!
– Тебе так кажется, – с чувством возразил Кромби. – В цивилизованных районах столько же враждебной магии, сколько и здесь. Грабители, должно быть, магическим способом перенесли меня сюда, рассчитывая, что я никогда не смогу выбраться отсюда живым, и мое тело никогда не найдут. Моя тень не смогла бы отомстить за меня в глубоких джунглях.
Следовательно... Фанчен не была изгнана. Она, вероятно, вообще не была из Ксанфа. Она была агентом, подосланным Трентом, как Бинк и подозревал с самого начала. Ее целью было убедить Бинка, что она расскажет Тренту о месторасположении Магического Камня и подтолкнуть его на подтверждение этой информации.
– Само собой. Я ведь тоже занимаюсь подобным делом, – и повелитель мертвецов снова перенес внимание на призрак. – Возле Спектрального озера, лет этак семьсот назад, я был тогда зомби Джонатаном, тогда я дружил с одним привидением. Ты...
– Пещера так пещера, – проговорил тем временем Бинк, – может, она тоже сослужит нам какую-нибудь службу. Эй, куколки, залезайте поскорее сюда! – Бинк выразительно указал бумажным куклам на образовавшуюся стеклянную пещеру.
– О нет, не стоит! Когда я была красива и глупа, то вполне нормально чувствовала себя в обществе обычной лошади. Сейчас уже не то. Но все равно, кто-то должен возить меня. Скажи-ка ему, что я буду следующим королем Ксанта, девятым королем, и поинтересуйся, не захочет ли он отвезти меня в замок Ругна. Ему все равно по пути, раз он собрался бежать на юг, к тому же это вдали от врагов!
Около Щита раскинулось ореховое дерево. Одна ветвь торчала в сторону Щита и конец этой ветви был мертвым. Должно быть, ветер качнул ее через него. Это помогло Бинку определить место, где он должен был проходить.
– Они схватили Блиту, – истошно закричала Аймбри, едва завидев Сирену. – Они рубят и дерево, где сидит Голди! Скорее! Твой черед настал!
Они вошли во двор. Семилетний мальчик поднял голову от картинки, которую рисовал в пыли. На мгновение он напомнил Бинку мальчика-оборотня, которого он видел... неужели всего шесть часов назад? Но это впечатление пропало, когда мальчик открыл рот.
Сейчас на земле безраздельно царствовала ночь, поэтому обе путешественницы могли спокойно отправляться в путь, не опасаясь козней со стороны сприганов, мантикор и водяных. Сейчас Аймбри находилась в своей стихии – она вновь была ночной кобылкой – она птицей неслась по земле. Они скакали по направлению к замку Ругна, проносясь мимо притихших лесов, полей, кустов, в которых, должно быть, спали уставшие за день драконы – это все сейчас их совершенно не волновало. Хамелеон тихо сидела, задумавшись, и не нарушала торжественную тишину царицы-ночи, что было особенно приятно ночной кобылке.
Наконец-то Чет закончил свою работу. А вес находившихся на мосту людей из Мандении помог оборвать последний канат. Мост вместе с находившимися на нем десятками манденийцев с ужасным грохотом упал в Провал.
Аймбри отправилась к кентаврам, которые уже строились в походную колонну. Еще на рассвете кентавры стали сворачивать свои палатки и паковать походные принадлежности, так что теперь они были почти готовы.
– Шесть футов, – пробормотал Бинк. – Мы окажемся внутри него, прежде чем оно подплывет столь близко, – он не старался шутить, пасть чудовища была длиннее ширины, так что, если она откроет ее полностью, верхний ряд зубов окажется на высоте добрых двенадцати футов от нижнего ряда.
– Я чувствую, что мне пора отправляться на поиски короля Бинка и присоединиться к нему! – ответила тем временем Аймбри и подумала при этом, что присоединится только в том случае, если король еще жив.
Бинк начал переодеваться и обнаружил, что у чулана нет даже двери. Ирис стояла в проходе, наблюдая за ним. Наверное, и в первый раз она смотрела, как он переодевался. Если так, он должен принять это, как комплимент. Ее действия стали более прямыми в физическом смысле после этого.
Они действительно были там – громадные рептилии, рассекавшие стоячую воду своими обтянутыми кожей костями, уставившись выеденными червями глазницами вверх.
Теперь Бинк находился в самом замке. Это было темное, сырое место почти без признаков человеческого присутствия. Где Добрый Волшебник?
Пока ночная кобылка стояла на месте, погрузившись в глубокие размышления, Всадник проснулся. Открыв глаза, он сразу же увидел ее.
Но разве тогда этот браслет не мог быть чем-то вроде арфы – нечто вспомогательное, обладающее способностью многократно увеличивать его волшебную силу? Сирена ведь тоже, как и Всадник, была плодом связи двух совершенно разных существ, а для того, чтобы пользоваться волшебным даром, ей тоже нужен был некий вспомогательный инструмент, каким и была арфа. Значит, этот браслет примерно то же, чем была для Сирены арфа. А следовательно, часть волшебной силы Всадника как раз и заключена в этом медном браслете.
Как теперь Аймбри ругала себя за свою невнимательность и забывчивость! Ведь в самом замке Ругна было точно около полудюжины привидений и духов, среди которых была когда-то и Милли, супруга повелителя Зомби, та самая, которой восемьсот лет! Уж вполне естественно, что все они поддерживали законных королей Ксанта!
– Помни, – донесся до него с пола голос Волшебника, – мой талант бесполезен в темноте, так как я не вижу своего объекта. Так что напрасно меня не буди. Мы полагаемся на твою бдительность и суждение, – и он замолчал.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site283.html on line 337

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site283.html on line 337

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site283.html on line 343