КОБЫЛКА, Я ХОЧУ ПРЕДЛОЖИТЬ ТЕБЕ

– Ага, все теперь понятно, – воскликнул Бинк с улыбкой, – это же знаменитый сосуд с грязными взглядами! Так пусть они как можно вернее долетят до цели, – тряхнув бутыль как следует, Бинк выпустил из нее еще сноп маленьких частичек.
Почему не согласился он? Гребя веслами, Бинк обдумывал более тщательно этот вопрос, глядя на остров иллюзий. Поверхностные мотивы его были на первый взгляд вполне достаточны, но лишь на первый взгляд. У него должны были быть какие-то скрытые основания, которые он не мог изменить, хотя он и пытался оправдать себя. Это не могла быть его любовь к Сабрине, какой бы живой она не была, поскольку Ирис тоже была женщиной и женщиной ни в чем не уступающей Сабрине, да еще и более талантливой. В магии. Должно быть еще что-то, неуловимое, но сильное... а, он понял! Это была его любовь к Ксанфу.
Если только Бинк не даст ему нужную информацию сейчас, искупив свою вину. Должен ли он сделать это? Поскольку это уже не могло иметь никакой разницы для будущего Ксанфа...
Затем люди из Мандении, тщательно прицеливаясь, принялись выпускать свои стрелы по засекам жителей Ксанта. – Черт побери, – пробормотал кентавр Чем, – мы должны были предвидеть это раньше!
– Я не могу вырваться отсюда, покуда горит этот проклятый костер, – простонала кобылка, – я все надеялась, что начнется дождь, но...
Бинк стал изучать дверь. Она достигала добрых десяти футов высоты и футов пяти в ширину. Дверь буквально должна была весить тонну. У нее не было петель, это означало, что дверь должна открываться, соскальзывая в сторону – нет, обе стороны представляли из себя сплошной камень. Поднимается вверх? Не было видно ни присоединенных к ней веревок, ни блоков, чтобы поднимать ее вверх. Здесь могли быть скрытые шурупы, скрепляющие дерево, но это казалось неудобным и весьма рискованным. Шурупы всегда отказывали в самый неподходящий момент. Может, вся дверь опускалась вниз? Но пол тоже был каменным. Казалось, вся масса двери должна была убираться с дороги всякий раз, как кто-то хотел войти.
– Не волнуйся насчет своей неопытности обращения с мечом. Прямой сильный удар всегда имеет приоритет, – заверил его Трент. – Когда твое дежурство закончится, передай меч леди. Когда отдежурит она, настанет моя очередь. К тому времени я хорошо отдохну.
– Саламандра! – воскликнул Трент. – Конечно. Но даже так огонь не распространится достаточно быстро, чтобы успеть сжечь всех вихляков, и даже если он это сделает, невозможно будет остановить его, а это будет еще большей угрозой, чем вихляки. Мы просто сменим одну разрушающую силу на другую.
– Да, – сказала она, сочувственно улыбаясь ему. Неожиданно Бинк понял, что она нравится ему. Она была обычной – как и он. У нее была цель – как и у него. У них было много общего.
Бинк нагнулся, чтобы осмотреть порез. Белая древесина в ране была отчетливо видна по контрасту с коричневой корой у основания дерева. На ней скапливались капельки красноватого сока, очень похожего на кровь. Не слишком серьезная рана для дерева таких размеров, но явно крайне болезненная.
На лице Всадника заиграла торжествующая улыбка: – Знаешь, кобылка, я хочу предложить тебе неплохую сделку. Ты расскажешь мне, как тебе удалось бежать, а я взамен возьму тебя в качестве своей лошади. Таким образом ты будешь избавлена от жестокости карфагенян, а потом, когда я поймаю наконец своего жеребца, я отпущу тебя на волю. Мой конь, а не ты, должен быть на привязи. Верно я говорю?
– Да, но если он расскажет все карфагенянам, то Хасбинбад наверняка прикажет еще более усердно стеречь меня, а Икебода принесут в жертву этому Ваалу-Амону!
– Потому что, несмотря на свои недостатки, Ксанф весьма приятное местечко. Дряхлый Король не будет жить вечно. Когда он умрет, они будут вынуждены позвать Волшебника Хамфри и он сделает вещи лучше, даже если при этом и будет жаловаться на то, что зря тратит время. Может быть, вскоре родится какой-нибудь новый Волшебник, чтобы занять трон после него. Все как-нибудь утрясется. Как бывало раньше. Что Ксанфу не нужно вовсе, так это, чтобы власть в нем захватил Злой Волшебник, жестокий, который превратит всю оппозицию в брюкву.
– Остается еще одно обстоятельство, которое ты упустил из виду, – проговорил Бинк, выражение его лица теперь было даже более чем дружелюбным, – один из тех королей, которых ты убрал при помощи Всадника, был моим сыном.
– Думаю, что смогу это сделать. Я как-то не задумывалась над этим. Как правило, в тыкву входит душа человека, но ведь мне приходилось брать с собой внутрь тыквы и людей, когда нужно было отправляться куда-то очень далеко. Я, пожалуй, смогу доставить тебя проведать твоих мужчин!
Все молча стояли возле Аймбри, ожидая, пока кобылка оправится от потрясения. Король Дор стоял, положив руку на талию Айрин, и оба они были счастливы, что снова вместе. Король Трент держал в своей руке руку королевы Ирис – отчужденности длиной в четверть века теперь был положен конец. Казалось, что все девять королей чувствуют тут себя вполне нормально, но это пока – поскольку тела их находились все-таки в замке Ругна, во власти врага, этого ужасного Всадника. Да, теперь они знали всю правду, знали, что нужно делать, но развязка была еще где-то впереди.
Признание это было похоже на правду. Страх дневного коня перед жителями Мандении был просто паническим. Аймбри видела, что конь очень боится снова оказаться в руках бывшего хозяина. Но если все это не принимать во внимание, то в остальном конь выглядел очень мужественным, чему весьма способствовали мускулистое тело, белая атласная кожа, развевающаяся грива и пышный хвост. Аймбри призналась себе самой, что рядом с дневным конем было даже в какой-то степени приятно находиться.
– Благодарю, – резко произнес Бинк, отходя прочь. Он полностью соглашался с деревом, но что пользы было говорить об этом? Он внимательно смотрел, не притаился ли кто-нибудь в кустах, чтобы напасть на Джустина, когда дерево останется без защиты, но никого не заметил. Хулиганы действительно убежали.
– Когда-нибудь ты поймешь6 что мнение никчемных людей ничего не стоит, – тихо сказал он Бинку. – Ты сам должен прийти к этому. Я понимаю тебя и желаю удачи... своими силами.
– Да, да, да! Наша любимая ночная кобылка! – радостно воскликнула Хамелеон. – Ты снова живая, в полном смысле этого слова. Но ты потеряла свое тело. Материализоваться снова ты уже никогда не сможешь.
Бинк сейчас не был ни парализованным, ни спящим... но если он пошевелится, дракон будет тут как тут. Если он не пошевелится, тень завладеет его телом. Эта участь будет похуже, чем смерть... на самом деле!
йДвое манденийцев на мосту осторожно подступали к зомбитараканам, которые шуршали в разной тональности в зависимости от степени их сохранности. Другие манденийцы принялись размахивать мечами, стараясь отогнать летучую рыбу, которая то и дело с размаху клевала их в голову, обдавая в то же время потоками тухлой воды. И тут один из жителей Мандении лицом к лицу столкнулся с этим самым василиском.
Наконец они добрались до плантации, на которой произрастали гигантские тыквы. – А теперь, – обратилась кобылка к дневному коню, – мы должны идти шагом. Постоянно держись за меня и не бойся ничего, что бы ты там ни увидел. Если ты потеряешь связь со мной в тыкве, то останешься там навечно!
Икебод бросился было бежать, но Хасбинбад щелкнул пальцами, и солдаты вмиг скрутили архивариуса. Они потащили его куда-то в сторону. Аймбри пошла было следом за ним, но кто-то накинул на нее путы. Сопротивление было бесполезным, ведь люди из Мандении были не только многочисленны, но и хорошо вооружены.
– Итак, ты знаешь о моей репутации, – спокойно сказал Трент. – Ты только что заявила, что люди не потерпят, но у добрых граждан Ксанфа, возможно, не будет выбора. Кроме того, не в первый раз преступник занимает трон, – продолжал он. – С помощью этого замка, обладающего громадной мощью, объединенной с моей, мне не понадобится никакая армия. Кстати, раньше ты говорила, что обо мне не слышала.
Хотя и не совсем бесполезно. Опутывающее дерево явно извлекало пользу из подобных бурь и, вероятно, имелись другие способы, которыми они вносили свой вклад в экологию. Может быть, град замораживал слабые существа, животных, менее приспособленных к выживанию, способствуя таким образом эволюции в дикой местности. И в других случаях магия неодушевленных объектов была вполне целенаправленной – как у Обзорной Скалы или Источника жизни. Возможно, сама магия делала эти объекты сознающими свою индивидуальность.
– Вода! Вода! – снова пронзительно взвизгнул водяной-сторож, делая движения похожей на плавник рукой. Лед в одно мгновение куда-то исчез, и кобылка тяжело плюхнулась в воду. Водяной снова ликовал!
– В таком случае, – попросила собеседника Аймбри, – расскажите мне о гостях и как будет проходить эта церемония. Я ведь никогда еще не видела ничего подобного!
– Да, – сказал Бинк. – Если ты испробовала красоту и она не сработала, а ты все еще хочешь власти и считаешь, что сможешь каким-то образом получить ее через ничего не подозревающего путника – это объяснило бы, почему Трент не смог соблазнить тебя обещанием красоты. Это только нарушило б твою маскировку, ты ведь можешь стать красавицей в любой момент, если пожелаешь. Поэтому ты могла последовать за мной в облике, который никто не заподозрит, и, конечно, ты не стала бы помогать другому Волшебнику захватить Ксанф...
У Хамелеон был при себе отличный острый нож. Аймбри даже не знала, что у Хамелеон было с собой холодное оружие – эта беззащитная женщина оказалась не столь беззащитной. Для кобылки было только загадкой, где женщина могла держать эту вещь никем незамеченной. Хамелеон подошла к кусту, схватила ветку рукой и ударила острым лезвием по коре.
– Еще один! – закричал Трент. – Они дырявят все, даже воздух, поэтому мы слышим хлопок вакуума вслед за ним. Этот должен быть прямо здесь. Вот! – Он вновь хлопнул камнями, раздавив еще одного вихляка.
– Драконы на суше, речные монстры в воде, птицы-людоеды в воздухе – обычный набор, – равнодушно сообщил один из тритонов, – но если вам удалось пробраться мимо сфинкса, то тогда через эти преграды вы пройдете и подавно!
Он не хотел пользоваться своим преимуществом перед Хамелеоном, когда она была глупой. Он хотел быть уверенным, что она понимает все последствия, прежде чем он... прежде чем он...
Аймбри склонилась к земле, стараясь прочитать что-нибудь по следам. Она стала тщательно обнюхивать землю и прислушиваться. Как всякая лошадь, Аймбри обладала очень чувствительным осязанием и обонянием, и поэтому она быстро нашла след, который, как ей показалось, мог что-то ей рассказать.
След вел к западу, и Аймбри последовала туда же. Бинк по логике вещей явно направлялся к тому месту, где находился невидимый мост через Провал, чтобы, переправившись, поскорее добраться до замка Ругна. Тропа, которая вела к мосту и по которой Бинк тоже хотел идти, несла на себе заклятье, которое было наложено на нее специально, чтобы отпугивать от путешественников всяких чудовищ. Хотя здесь вмешательство волшебных сил было совсем уже необязательно, но все равно – лучше путешествовать со страховкой и в большей уверенности, тем более, если ты устал или, хуже того, ранен.
Любопытство Бинка удвоилось, но он знал, что лучше не спрашивать. Слово, данное кентавром, было нерушимо. Но что могло понадобиться Хамфри, чего он не мог сделать посредством одного из известных ему сотен заклинаний? Или, во всяком случае, мог использовать свою отличную информацию. Хамфри в сущности являлся прорицателем. Все, чего он не знал, он мог в конце концов узнать, и это давало ему огромную власть. Возможно, причиной, по которой Старейшины не спрашивали Доброго Волшебника, что им делать с дряхлым Королем, было то, что они знали его ответ: сместить Короля и посадить вместо него на трон нового, молодого Волшебника. Что они не были готовы сделать, даже если бы могли найти такого молодого Волшебника.
– Ну так скажи им, что ты псих из Ругна, – посоветовала Аймбри – она совсем не обратила внимания на смущение архивариуса. Раньше Аймбри думала, что только Хамелеон запутывается в своих мыслях и теряется, но теперь она поняла, что всем людям свойственно чересчур усложнять свою жизнь глупыми мыслями.
– Но ведь это единственная работа, которую я могу выполнять! – воскликнула она в ужасе. Теперь только она почувствовала, в каком состоянии мог быть тот гном, когда он увидел призывную повестку. Более ста лет она доставляла сновидения, что было отмечено тем, что одно из лунных морей теперь носило имя Аймбри, она совершенно не была готова к какой-то иной службе.
Дональд отодвинулся, восхищенно разглядывая великолепие своей любви и говоря при этом:
– Что ж, вероятно, понятие секунданта здесь неизвестно, – сказал Трент. – Предположим, мы обозначим участок вдоль джунглей и вглубь леса примерно в милю шириной и длиной. Одна квадратная миля или примерно столько, сколько человек может пройти за пятнадцать минут. Все должно кончиться сегодня до темноты. Ни один из нас не должен покидать этой территории до окончания срока и, если исход останется неясным, мы объявим ничью и разойдемся с миром. Справедливо?
– Ага... – теперь путаница в задании Ночного Коня начала потихоньку рассеиваться. Прежде всего разрешилась загадка внешности Хамелеон: образ являл ее в момент, когда она была безобразной, а теперь она изменилась.
– Заткнись, пока я не скинула тебя! – резко оборвала его Чери. Ее хвост угрожающе свистнул возле уха Бинка. – Ты не знаешь и части истории. Конечно, сейчас люди обладают магией. Это составляет их проблему. Но не с самого начала.
Аймбри хорошо поняла, что он имел в виду. Если бы его поймали и привязали, то у него не было бы возможности, как у ночной лошади, с приходом ночи дематериализоваться и снова оказаться на свободе, поскольку он не был волшебной лошадью. Как и все создания Мандении, он был ограничен их возможностями – все они не могли пользоваться теми преимуществами, которые дает волшебство. Кроме того, большинство жителей Мандении просто-напросто не верили в волшебство, и это было большим их недостатком. К счастью, в Ксанте были знакомы с магией. Вот потому-то господство людей из Мандении в Ксанте никогда не длилось больше жизни одного поколения – под воздействием магии манденийцы растворялись среди населения Ксанта.
Они вновь разделились. Бинк и Хамелеон удрали вглубь леса, чуть ли не под подрагивающие лапы опутывающего дерева.
– Это было бы куда забавней! – со смехом воскликнул Гранди. В этот момент Горгона повернулась к нему, легонько касаясь рукой края вуали. Голем мгновенно вскочил на спину Чета, и они галопом понеслись под смех Сирены. Еще бы, у Горгоны было, чем припугнуть их.
Бинк понимал, что, если план удастся, у Трента не будет никаких шансов уцелеть. Если они по незнанию казнят Злого Волшебника то того, как тот трансформирует Бинка, он навсегда останется фениксом. Хамелеон останется одна, хотя и выздоровеет. И ответственность за все это ляжет на плечи его собственного отца. Неужели из этого положения нет выхода?
Джустин снова вскрикнул, когда топор ударил во второй раз. Это был жутковатый деревянный звук. Раздался смех – смех подростков, затеявших шалость и полностью безразличных к последствиям, которые могут иметь их действия. Ягоды? Это была просто бесчувственность.
– Но как узнаем, что нужны вам?! – воскликнула Горгона. – А ты ведь восстановил арфу Сирены, и она ждет тут свою хозяйку. Но беда наша в том, что мы можем не знать даже кто в данный момент король Ксанта, не говоря уже о том, чьи приказы нам надлежит исполнять!
Ночной Конь уже ожидал ее. Он стоял, такой величественный, но добродушный. Все – темная масть, грива, хвост, копыта – все было в нем как у других, но более величественным. Он был мужчиной, Конем, а коней тут было мало, поэтому они обладали реальной силой и влиянием.
Бинк резко изменил направление полета и полетел прямо на дракона. Если его догадка неверна, он погибнет в брюхе чудовища. Но он пролетел насквозь, прямо через дракона и не почувствовал никакого прикосновения. Победа!
– Боюсь, что сны, которые я приношу, только пугают тех, кто их видит, – печально отозвалась Аймбри. – Меня зовут ночная кобылка Аймбриум, а короче – просто Аймбри.
– Какой кошмар, – мысленно сказал Аймбри Икебод, – я говорю чепуху, ведь я не очень ориентируюсь в том, что было до установления христианства, эти люди, конечно же, даже не подозревают, что ждет их в будущем! А я не могу им сказать, из какой я страны, из какой я эпохи, они наверняка сочтут меня за какого-нибудь психа!
Винни приложила руку к уху и прислушалась, хотя звук был слышен ясно. Из-за изменившегося равновесия нога ее начала соскальзывать. Он прыгнул, чтобы поймать ее и поставить на дно Провала.
Внутри ствол был похож на церковь, поскольку верхняя часть его, подобно колокольне, уходила ввысь и терялась там. Деревянные стены незаметно переходили в деревянный пол. Изнутри Баобаб не казался уже перевернутым вверх тормашками – может быть, это был тоже оптический обман.
– Ну, вперед, птичьи мозги! – резко приказал он. – Сам ты здесь заблудишься, особенно с Ирис, что вмешивается в погодную кухню.
Хамфри взял сумку в руки: – Чему быть – того не миновать! – проговорил он. – Тут так прямо и написано! – он ткнул длинным указательным пальцем в одну из строк страницы, на которой как раз была раскрыта книга.
Трент сосредоточился на нем – и мир покачнулся. Сконфуженный и испуганный, Бинк бросился прочь, ища безопасности в ближайшем кусте. При его приближении зеленые листья засыхали. Затем опустилась сеть, чтобы поймать его. Припомнив свою встречу в Провале, Бинк увернулся от сети в последний момент, повернув назад и сеть промахнулась. Бинк поднял глаза вверх на солдата, который вздрогнул и из-за этого его очки соскользнули в сторону. Глаза их встретились и человек опрокинулся навзничь, пораженный насмерть.
Его бесцельно блуждающие глаза наткнулись на крошечное пятнышко, темневшее на дереве. Бинк невольно вздрогнул. Не отверстие ли вихляка? Нет, просто пятно. Он ощутил облегчение и понял, что обманывает самого себя, по крайней мере в том, что Ксанф больше не нужен ему. Если бы это было так, какое дело ему было бы до вихляков? Ксанф был нужен ему! Здесь прошла его юность. Но... Бинк не мог здесь оставаться.
– Да, именно так, я имею в виду таланты молодых! Вот, к примеру, Айрин уже должна нами рассматриваться как волшебница, тем более, что она уже смогла достичь кое-каких успехов в этом деле, к тому же многих волшебников, которые этим прежде занимались, теперь с нами уже нет.
Чет недовольно скривился, а потом выхватил свой меч и поскакал вперед. – Какое безрассудство! – пробормотала Чем, хватая моток веревки и с Гранди на спине устремляясь вслед за своим братом. Аймбри тоже понеслась за ними, увлекая с собой и сидящего на ней Удара. Очевидным сейчас было только одно – в свите Дора не было трусов, но людей беспечных там было сколько угодно.
Некоторого внимания требовала кухня, иначе туда явились бы готовить зомби. Вместо этого Хамелеон взялась за дело сама. С помощью советов леди-призрака они готовили сносные обеды. Хлопот с посудой у нее не было, поскольку на кухне был неиссякаемый магический фонтанчик с антисептическими свойствами: одно полоскание – и все сверкало. Мыться в этой воде забавно, она пенилась и пощипывала тело.
– Бинк, если я трансформирую тебя здесь и сейчас, другие увидят это и узнают меня. Они могут напасть на меня и борьба против вихляков пойдет насмарку. Я считаю, что мы можем справиться наличным составом. Кентавр хорошо все организовал. Твоя естественная форма вряд ли лучше приспособлена для такой войны, чем та, в которой ты находишься. Подожди, пока все закончится.
– Да, конечно, для жителей Мандении страшно оказаться лицом к лицу с происходящими тут чудесами, – сказал Икебод, – но вот для обычного жителя Ксанта опасностей будет не меньше, окажись он в моей стране, да еще в моей эпохе. Если он, к примеру, не знает правил дорожного движения. Знаете, когда я сам первый раз тут очутился, то, если бы мои друзья вовремя не оказались рядом, я сейчас не сидел там с вами. К примеру, едва оказавшись здесь, я чуть было не угодил в логово той змеи, которая весит фунт и называется фунтом. Я раньше думал, что фунт – это только название денежной единицы!
Что Кромби советовал делать в ситуации вроде этой? Бинк сосредоточился и вспомнил. Он покрепче ухватился за нападающего, согнул колени и резко наклонился вперед.
– У тебя ничего не получится, Аймбри! Теперь все эти люди принадлежат прошлому, а я следующий по счету и единственный законный король Ксанта, как ты это сейчас прекрасно сама видишь!
– Целых восемьсот лет я была привидением, а Джонатан – зомби, – пояснила Милли, – нам слишком часто приходилось иметь дело со смертью, и это научило нас быть терпеливыми, все воспринимать спокойно. К тому же Джонатан не вернулся в виде зомби, и потому я знаю, что по-настоящему мертв он быть не может. Когда цепь будет наконец разорвана, тогда и Джонатан вернется, – сообщила она. Да, у этой женщины была непоколебимая надежда.
Больше того, с помощью иллюзии, примененной в политике, она могла со временем создать подлинную реальность. Она могла построить настоящий хрустальный дворец со всеми украшениями, власть Королевы сделала бы это возможным. В таком свете то, что она предлагала, было реальностью, а ее магия всего лишь средством для достижения цели.
– Я убедилась, что мои подозрения не напрасны, и заманила его в ловушку, использовав себя саму как приманку. Как только Всадник оказался в замке, мы быстро выслали всех его обитателей наружу, а королева Айрин быстренько прорастила свои волшебные растения, и Всадник оказался вместе с нами в замке. – Хамелеон снова хищно улыбнулась: – Этот Всадник даже подумал вдруг, что Айрин находит его весьма привлекательным парнем, но как только он понял, что Айрин просто тянет время, чтобы дать растениям возможность как следует вырасти, он тут же послал ее в тыкву. Тогда я по закону престолонаследия стала королевой и тут же сказала Всаднику, что мы знаем его тайну и я ни за что не дам ему возможности выйти из замка. Тогда он, конечно же, отправил вслед за Айрин и меня. Поэтому, как ты видишь, мое пребывание на престоле Ксанта не затянулось слишком надолго – оно длилось, я думаю, не более пары минут. Всадник был очень разозлен тем, что его все-таки перехитрили, особенно ему неприятно было то, что обманула его именно я – та женщина, которую он считал безнадежной дурой и потому серьезно не принимал в расчет.
Судья оказался крупным, добродушным мужчиной, над головой которого образовывалось небольшое облачко, когда он на чем-либо сосредотачивался слишком интенсивно.
– Послушай! – воскликнул Бинк. – Может быть, решающий фактор – это разум. Существо может делать магию или быть магическим или умным – или любая комбинация двух качеств из трех, но никогда все три вместе. Поэтому мышь-мусорщик может колдовать, а умный дракон – нет.
– Но почему это нужно делать именно сейчас? – удивилась Хамелеон, поскольку ответ Аймбри ее не удовлетворил. Она терпеть не могла неясностей.
На лице Всадника заиграла торжествующая улыбка: – Знаешь, кобылка, я хочу предложить тебе неплохую сделку. Ты расскажешь мне, как тебе удалось бежать, а я взамен возьму тебя в качестве своей лошади. Таким образом ты будешь избавлена от жестокости карфагенян, а потом, когда я поймаю наконец своего жеребца, я отпущу тебя на волю. Мой конь, а не ты, должен быть на привязи. Верно я говорю?
Аймбри несколько отступила назад. Она сознавала, что подобные ответы могут быть сложными и даже запутанными. Волшебством не всегда, к сожалению, можно было достичь поставленной цели, тем более, что жители Мандении не имели совершенно никакого отношения к волшебству.
Но сама она выглядела очень взволнованной, хотя, очевидно, волновали ее не эти зомби, а предстоящее бракосочетание и бегство сына. Тем временем они въехали во двор замка. Там все уже было готово. Зомби толпились и во дворе. В отличие от своих собратьев на кладбище, эти зомби были облачены во фраки и смокинги, поэтому следы разложения были меньше заметны на их телах, но зато то, что не было прикрыто одеждой, еще более страшно и выразительно контрастировало с их торжественными нарядами. Двор замка тоже был уставлен надгробными камнями, между которыми и стояли эти зомби. Все они повернулись лицами к северному углу замка, где находился склеп, рядом с которым стоял наиболее отталкивающего вида зомби, державший в своих тронутых тлением руках какую-то раскрытую книгу.
Это был водоворот – неодушевленное чудовище. Оно засасывало их вниз вглубь, в свою ненасытную пасть. Второй раз Бинк чувствовал, что тонет, но на этот раз он знал, что никакая Волшебница не придет к нему на помощь.
Теперь он многозначительно глянул на Икебода: – А что прикажешь мне делать с тобой, шпион? Твою лошадь я, конечно, заберу себе, а вот с людьми уже сложнее, к тому же ты, как я погляжу, не пригоден к физической работе!
– Ты стала частью нашей семьи! – со стороны это замечание звучало несколько странно, но Аймбри без труда уловила смысл сказанного. Аймбри тем временем удалилась в сад, чтобы там попастись и отдохнуть, поскольку последние два дня беспрерывных скачек и волнений совершенно ее утомили.
– Как интригующе, – проговорила Хамелеон, задорно встряхивая головой, – жизнь все-таки намного сложнее, чем мне казалось до этого. Интересно, а характер жителей Мандении тоже изменяется под воздействием всего этого?
Снова раздался рокот, на этот раз уже ближе к ним и более отчетливый. – Не может быть, чтобы такое происходило в Ксанте, – сказал голем, – это странное землетрясение, возникает неизвестно от чего. У нас ведь волшебная страна, даже о землетрясениях мы можем узнать заранее!
Теперь Аймбри то плыла против течения, то выбиралась из образующихся тут и там водоворотов, упорно пробираясь к выходу из ствола исполинского дерева. Воды реки Эльбы бешено ревели и кружились, нося в своих волнах жителей Мандении, которые, перегруженные оружием и тяжелыми доспехами, отчаянно пытались спастись, но силы их убывали с каждой минутой и они один за другим опускались на дно. Да, пророчество волшебника Хамфри снова подтвердилось – пусть и далеко, в стране Ксант, но карфагеняне увидели реку Эльбу. Отряд из Мандении медленно, но верно исчезал в пучине реки, вырвавшейся из потрепанной сумки старого волшебника.
Роланд повернулся к Бинку, покачивая головой в жесте, только номинально являющимся отрицательным. Роланд был сильным, красивым мужчиной и обращался по-своему с жестами.
Тем временем к Аймбри приблизился сторож и швырнул к ее ногам охапку свежескошенной травы. Самая лучшая трава – не жесткая, чего житель Мандении, очевидно, не знал, но все же это было лучше, чем вообще ничего. При виде жителя Мандении Аймбри испуганно дернулась, старательно изображая глупое животное. Когда этот человек ушел, кобылка, пожевав немного жестких стеблей, терпеливо стала дожидаться наступления темноты.
– Ты не совсем понял, Бинк. Очень важно, чтобы истинная причина твоего таланта оставалась тайной. В этом сущность твоего таланта, он должен быть скрытым. Открыть его – значит ослабить его силу. Вот почему он так тщательно охраняет себя от разоблачения. Вероятно, мне было позволено узнать о нем только для того, чтобы охранять тайну от остальных, и я намерен это делать. Больше не узнает никто.
Пляж был иллюзией. Бинк попал в самую элементарную ловушку. Что лучшего может придумать морское чудовище, чтобы поймать добычу, чем исчезающий пляж, превращающийся в глубокую воду?
– Нет, нет! – взвизгнул Станк. От страха у него даже ноги подкосились. – Я не хочу, чтобы меня изрубили в лапшу! Я молодой, безмозглый дурак! У меня же еще вся жизнь впереди! Я никуда не пойду!
Но гарпия в ответ снова разразилась ругательствами, которые на сей раз уже не произвели, однако, столь сильного впечатления, и потому Гранди отозвался мгновенно:

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site311.html on line 339

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site311.html on line 339

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site311.html on line 345