ВРЕМЯ, КАК СПУТНИК ЗАМЕДЛЯЕТСЯ, ПЛАВИТЬСЯ.

Он ведь не намеревался отвечать – его тело сделало это автоматически. Может, Иво таким же образом получил свои способности к языкам в Тире?
Болота: неужели водяные гадюки, аллигаторы, пресноводные черепахи не так прекрасны или более опасны, чем откормленный и неуклюжий домашний скот? Из окон чистой воды поднимались голые стволы кипарисов, нижняя часть их ствола величественна, хотя кто-то мог бы сказать – гротескно, раздута, толстые отростки корней почти смыкаются в воде. Чуть дальше виден редкий американский вяз, несколько грациозных магнолий с лоснящимися листьями, маленькие сассафрасы, огромные платаны, небольшое тюльпановое дерево – и, наконец, южный аристократ, знаменитый виргинский дуб, увешанный гирляндами испанского мха.
Проиграть, чтобы выиграть! Вот что значил этот цвет. Красный, игра на дефицит. И он опять, – опять! – упустил очевидное, сосредоточившись на деталях. Он уже сотворил победу – для русского, если тот, конечно же, не ошибется. Но, судя по всему, это маловероятно. Он совершил ошибку, не ознакомившись поначалу с полными правилами. Необходимо было спросить о значении цвета карандаша. Это была грубая ошибка, хуже, чем неверный ход.
Иногда он отвлекался от галактических потоков и рассматривал Землю, читал заголовки газет, так как Беатрикс всегда живо интересовалась делами, происходящими дома. По многим причинам эти вахты с ней становились для него настоящим отдыхом.
Наконец-то появилась гравитация. Надев скафандры, они вышли на поверхность своего новообретенного дома и осмотрелись. Они находились в долине, образованной кромками двух соседних кратеров, которые представлялись им двумя огромными хребтами, уходящими вдаль. Рядом с местом посадки проходила огромная расселина, геологический разлом, расположенный между кратерами, дно которого было покрыто жидкостью. Почва была запорошена пылью, напоминающей твердый снег, то тут, то там выступали камни. Могучий Нептун давал мало света, ничего похожего на солнечное освещение на Земле здесь не было.
Она осторожно сняла оставшиеся на мертвом теле части водолазного костюма. Затем повозилась с различными органами управления и системами контроля, выяснив, как работает система подачи воздуха. Пристегнула к шлему маску. Конструкция костюма была хорошо продумана, и все работало в автоматическом режиме, в противном случае она никогда бы не смогла им воспользоваться. По-видимому, застежка на маске Долорес ослабла, и она ее потеряла.
Постройки были каменными, но особого впечатления не производили. Дворец был мрачным и серым, лишь драгоценности «придворных» несколько оживляли царившую атмосферу.
Иво задвигал рукояткой, картина завертелась, и был вознагражден ослепительным сиянием Солнца, которое пронзало его зрачки каждые три секунды.
Или, бывало, собирали орешки, которые служили им деньгами или драгоценностями, искали наконечники стрел, или просто рыбачили. Это были развлечения на свежем воздухе. Природа прекрасна даже зимой, а то было лето.
– Он не использует, но мы используем. Мы запрограммировали спектры всех элементов периодической системы. Таким образом, приходящий сигнал превращается в изображение, совсем как в телевизоре. На самом деле макроны сильно отличаются от световых квантов. Они не диффрагируют, отсутствует такая неприятность, как красный сдвиг. Спектроскопия – это поверхностный метод, на это приходиться идти, так как пока мы можем анализировать и записывать только световое излучение. Но когда мы научимся работать с исходным сигналом, разрешение увеличится на два порядка.
Он зашел слишком далеко, речь его уже мало относилась к делу, но остановиться Иво уже не мог. Негодование нашло выход и обрушилось на нее, тем более, что именно она и была причиной этого негодования. Он злился на нее, потому что любил ее.
– Давай, покажи, – раздраженно ответил он Шену и передал управление. Связь между ними становилась все теснее. Но если Шену удастся справится с этой задачей с помощью макроскопа, то какие у него могут быть проблемы с разрушителем? Причина, по которой Иво раньше отказывался выпускать Шена, казалось все более сомнительной.
– Да. Флейта – единственное, что я взял с собой. Ланье поступил бы так же. Думаю, что у меня способности к музыке. Еще одна моя врожденная способность, наряду с логическим мышлением, и хотя я над ней не работал, на флейте играю лучше, чем любой другой.
Он протянул доску Иво. Очевидно, рисунки были важнее, чем сама игра, породившая их. На одной стороне лопата, на другой телескоп. Интуиция подсказала Иво, что они топологически идентичны, один образ можно деформировать в другой, не стирая и не пересекая линии. Это была, по сути, одна и та же игра, одинаково сыгранная. Трехточечный этюд спраута, один ход до завершения.
Он двинулся вдоль стены, толкая все большие камни подряд, но ни один не поддавался. Уходили драгоценные минуты. Его глаза привыкли уже к плохому освещению, и все, что он видел, был лишь толстый слой пыли и грязи на полу и на стенах. И лишь его собственные следы как-то разнообразили картину.
Любой, у кого есть хоть немного серого вещества в голове, тут же сообразил бы, что под поверхностью сознания Иво плавает Шен, и, конечно, девушка из Джорджии наверняка должна была знать поэму. А уж затем твои розовые ресницы затрепетали бы, и ты бы сказала, чтобы Иво выпустил меня.
– Навряд ли, я себе и таким нравлюсь. Не вижу смысла в повторении пути Брада. Кстати, я смог бы спасти его жизнь, там, на Тритоне, окажись под рукой. Другой вопрос, ты бы не захотела, чтобы я это сделал.
Он прервался и, задумавшись, засмотрелся на раскидистый дуб. Из этой поэмы Шен взял свое первое послание, которое и привело их к мысли о побеге. Если бы его действительно должна была прочесть и понять Афра...
Как всегда, он не сдался. Несмотря на слабое здоровье, он поехал в Нью-Йорк, где его поддержала богатая кузина. Он искал издателя.
Компромисс позволил осуществить этот грандиозный замысел. Макроскоп работал, и каждый участник получал доступ пропорционально вложенному капиталу, в той же мере ему передавалась полученная информация. Это было все, что знал Иво, а то, кому какие часы выпадали, было специальной информацией.
– А теперь давайте представим себе, что произошло, когда она поступила на работу на орбитальную станцию макроскопа в качестве высокопоставленного секретаря. Многие сотрудники станции, прямо скажем, большинство, превосходили ее как в служебном положении, так и в природных способностях. По сравнению с ними она была невежественна и не так уж умна. Естественно, такое положение не могло не вызывать в ней постоянно чувство недовольства. Ясное дело, никому не нравится быть неполноценным или знать, что так думают другие, каково бы на самом деле ни было реальное положение вещей.
– Это мистер По написал. Я раньше думала, что он итальянец, ну из-за той речки. То есть, я хочу сказать, он написал поэму об Анабель Ли. Я заучила стих, потому что плакала, прочитав его.
Последние два объекта имели ядра гораздо большие, чем первый, и им удалось собрать к старости гораздо большую атмосферу, но о воскрешении в качестве светила не могло быть и речи. Теперь вокруг звезды вращались четыре планеты, причем любая из них была старше, чем сама звезда.
А что бы произошло, если бы он кротко проследовал с двумя стражниками в храм? Скорее всего, ничего. Тем самым он бы продемонстрировал свое незнание диалекта наемников, развеял бы все подозрения в шпионаже, показал бы свое полное невежество в вопросах религии. Тогда он мог бы рассчитывать на то, что с ним будут обходиться как с почетным гостем из далекой страны. Способность к языкам выдала его.
Тело Дрона и его разум дрожали от волнения и страха. То, что он проделал сейчас, было чуждо его природе, и он терялся в догадках, что же заставило его так поступить.
– Странник однажды разрушил цивилизацию в нашей галактике и, по-видимому, делал это неоднократно. Мощь Странника слишком велика для юных цивилизаций, он лишь дает простор их варварству и инстинкту насилия. Поэтому мы, Вторая Цивилизация, поднявшаяся из руин первой, должны были возвести линию обороны к началу Второго Вторжения. Только мы, те кому чуждо насилие, можем путешествовать от звезды к звезде, не подвергая опасности судьбу цивилизации. Только так нам удастся сохранить ее до конца Вторжения.
Он готов пронзить недра Тритона, быть погребенным там, в то время, как спутник замедляется, плавиться... превращается в пар... столкновение с Нептуном... сжатие... и...
Чему она так радуется, не мог понять Иво. Их странная миссия подходила к концу, правда, пока не ясно, чем все это закончится, и, чем ближе к концу, тем сильнее должны быть воспоминания о ее покойном женихе. Похоже, ее уже мало интересовал разрушитель, хотя она и затеяла все это сама. Гротон потрепал ее по плечу, и она отлетела в сторону.
Дети никогда не знали своих биологических родителей. Их отлучали от семей в раннем возрасте и отправляли на строго охраняемые базы проекта, где им предстояло жить в наиболее здоровой и творческой обстановке, когда-либо созданной человеком.
Он готов пронзить недра Тритона, быть погребенным там, в то время, как спутник замедляется, плавиться... превращается в пар... столкновение с Нептуном... сжатие... и...
Затем Гротон встретил его на душной улице в Джорджии, и начались его приключения. Браду был нужен Шен! Афра, иллюзия любви, ловушка или приманка – вошел бы он в эту ловушку, если бы сам не хотел это сделать? Хоботоиды планеты Санча, самоубийственно разоряющие свой мир, и человечество, ведущее себя так же. Человеческие органы, черный рынок. Полноватая Беатрикс, жена инженера. Образ кризиса школы: подростки в классной комнате – сигарета, ухмылки. Сенатор Борланд, могущественный и тщеславный. Образ разрушителя: один мертв, другой лишен разума, третий невредим? Спраут, выигрышная комбинация, СПДС, Ковонов, который мечтал улететь сам...
Ее взгляд зацепился за человека, стоящего в ближайшей очереди в кассу. Нижняя часть его лица была закрыта шарфом, как в сильные холода, хотя температура в магазине была вполне приемлемой, на голове этого человека сидела лихо заломленная шелковая шляпа. Одну руку он погрузил в карман, словно рылся в поисках мелочи. Что-то было в нем знакомое.
– Может быть. Система защиты не пропускает опасные для жизни виды излучения – за всем следит компьютер, но она не может защитить наш мозг от опасной информации.
– Они выскочат с другой стороны, поближе к станции разрушителя, – предположил офицер. – Они ведь не обещали, что не будут этого делать.
– Как бы там ни было, у нас не было родителей или родственников, и некоторые из нас выдумали их. Все было всерьез. Мы выбирали персонажи из истории и достраивали свою родословную, начиная с них. Можно было, разумеется, выбирать со всего света, из любых времен и народов. И каждый должен был показать, что чем-то похож на своего предка, а чем-то – нет. Моим белым предком был Сидней Ланье.
– Я не ожидал подобной инициативы от вооруженных сил Королевы. Судя по той легкости, с которой вы меняете расстановку кораблей, я заключаю, что вы, адмирал, находитесь на одном из них. Это свидетельствует о вашем мужестве и дает вам тактическое преимущество над нами, так как у меня временная задержка при связи с кораблями много больше. Я уполномочен предложить вам высокое звание в нашем флоте, если вы согласитесь примкнуть к нам.
Можно сказать, что различие было такое же, как между беспорядочными всплесками воды и направленной струей. Всплеск создает больше возмущений, и они разнообразно взаимодействуют с препятствиями, но струя воды достает дальше, ею можно управлять, а потому она эффективнее.
Суд. Еще одно самое настоящее ощупывание. Диаграммы подпространства. Исследование недр Нептуна – карлик с дыханием гиганта, более древний, чем Солнце. Гравитационный радиус.
Вероятно, одна отчаянная попытка, попытка произнести одно слово – все, на что он был способен. Жуткая в своей простоте истина предстала перед Иво: Брад пожертвовал собой, надеясь таким образом призвать Шена. Он был уверен, что только Шен способен нейтрализовать разрушитель и решить проблему макроскопа.
Формально галактическая история началась с созданием первой межзвездной коммуникационной сети. Известны лишь отрывочные достоверные данные, относящиеся к более ранним периодам становления искусственной макроники – они не имеют большого значения, так как являются несущественными деталями галактического исторического процесса.
– Я все же полагаю, что ключ именно музыкальный, – сказал Гротон. – Для чего же иначе этот инструмент – он ведь не игрушка и не экспонат. Мы, по-видимому, знаем лишь малую толику скрытых в нем возможностей.
Она никогда не видела в этих символах ничего такого, несмотря на то, что они традиционно обозначали мужской и женский пол.
Ему это удалось. Пальцы приноровились к инструменту, руки уверенно находили нужные аккорды и созвучия. У него явно был талант, как будто он имел специальный музыкальный орган. В выборе музыкальных инструментов он ограничил себя флейтой, как и Сидней Ланье, но на самом деле обладал всеми музыкальными дарованиями Шена. Если бы ему пришло в голову проявить свои способности, в мире не нашлось бы человека, равного ему.
Из кухни появилась Беатрикс, и Иво сообразил, что запахи пищи были виной беспокойства желудка. Беатрикс была для них самой настоящей кормилицей. Хорошо все-таки, что ни говорите, когда хоть кто-то смотрит на жизнь практически.
Это была картина. Брад уменьшил увеличение, и в кадре появилась рама, затем колонны и арки изящной конструкции. Музей, светлый и широкий, возведенный гениальным архитектором.
Затем стоп! Весла двинулись в обратном направлении, парус обвис, и корабль остановился в нескольких футах от причала.
Ее груди были массивны, но не так, как это представлялось визуально, соски тоже не выпирали так сильно, как оказалось, когда он смотрел со стороны и пока не прикоснулся к ним. Внутренняя структура груди была неоднородна – внутри прощупывались кластеры молочных желез. Он подумал о том, что мужчины так были зачарованы этой женской особенностью, что назвали по ее назначению целый вид – млекопитающиеся. Хотя черта и типична для вида, – кстати, не вида, а класса, вспомнил он, – все же наиболее характерным признаком следует признать волосяной покров. Даже у китов есть немного лобковой растительности...
Таким образом Афра призналась ему, что знакома с поэзией Сиднея Ланье, и знает, что она значит в жизни Иво, и, по-видимому, знала это с самого начала. И ее рука сжала его ладонь – неужели она вкладывала еще что то в прочитанные стихи? Открыта, проста, свободна? Он не смел надеяться – для нее это было, скорее всего, очередная интеллектуальная игра.
Но есть еще разрушитель! Ничего подобного не могло бы существовать в этом мире. Ничего.
– У нас, очевидно, две цели: Скрыться от ООН и подобрать Шена. Первое выполнимо, коль скоро мы отдаляемся от Земли, но чтобы выполнить второе, необходимо подойти близко к Земле. Вот в чем наша проблема.
Следующим был почтенный джентльмен из Ново-Конго. Иво определил его, как представителя народа банту с сильной альфинской примесью, – кожа светло-коричневая, тело коренастое, но нет характерного для европейских народов густого волосяного покрова. Бурная история Ново-Конго отпечаталась на его генетической структуре, и Иво почувствовал к нему симпатию. Он сам был искусственным конгломератом монголоида, негроида и европейца, как впрочем и все остальные участники проекта, и был уверен, что чистокровным представителям рас чего-то недостает. Но он получил свой хромосомный набор задаром и рос в тепле и добре. А этот человек мог быть зачат только случайно, в условиях активного неприятия смешанных браков, и, скорее всего, был плодом насилия. Но, фигурально выражаясь, он проторил себе дорогу на самый верхний виток технического прогресса, и это кое о чем говорило.
Затем стоп! Весла двинулись в обратном направлении, парус обвис, и корабль остановился в нескольких футах от причала.
По экрану перемещалось изображение планеты – море и пустыня, часто встречались горы, обжитые и густо заселенные этими земноводными существами.
Ему удалось пронести флейту в лагерь, и музыка доставляла ему редкие приятные минуты. Флейта была единственной вещью, с которой он не расстался, когда «Люси» в Гольфстриме захватили янки. Они тогда пытались прорвать блокаду. Он, сигнальный офицер, отказался назваться англичанином, предпочитая плен позорному бегству.
За помощь, связанную с подбором материала, и за консультирование по отдельным вопросам во время работы над этим романом автор желал бы выразить свою признательность Альфреду Джекобу, Джозефу Грину, Мэрион Макинтош и Глену Броку.
– Это великое дело, даже если вы не доросли еще до понимания того, что эти пришельцы из других галактик несут благо всем цивилизациям – вам бы это и в голову никогда не пришло, – прокричала она ему вслед и затем направилась за ним. – И человечество в свое время будет делать то же самое, если переживет отрочество. Но повзрослеть, это не просто поумнеть, это... САТУРН
Она почти добежала до приоткрытой двери и видела уже освещенный зал за ней, из которого они сюда попали. Она протянула руку...
Иво не стал спрашивать, был ли этот сгорбленный уродец потомком цивилизованной расы. Очевидно, он когда-то был прямоходящим.
Когда лодка отошла немного от берега, Иво встал на шаткую палубу и взглянул через пролив на материк. Он показался ему очень далеким, а спокойное мелководье превратилось в глубокое бурное море.
Существо чем-то напоминало крокодила, но рыло его было тупым и коротким. Тело семь футов в длину, мощные лапы и толстый хвост. На спине возвышалась конструкция из кожи и кости, очень похожая на жесткий парус.
– Через восемь часов компьютер макроскопа включит двигатели, разовьет ускорение десять G и скорректирует курс, – сказал Гротон. – Мы все уже запрограммировали. Чем же мы занимались, пока вы спали?
– Большинство тех, что вы видите, не расширяются вовсе, – сказала Афра. – Все они принадлежат нашей Галактике, Млечному Пути, довольно стабильному образованию. Даже соседние галактики из нашей локальной группы ведут себя достаточно спокойно.
– Но не вокруг же Нептуна, – заметил Гротон. – Она же сейчас движется по направлению к планете. Этого не может... – у него перехватило дыхание. – Спутник спутника? Не могу поверить.
Оно вышло уже из воды и было совсем рядом – огромная статуя из черного дерева. Чешуя, укрывающая его тело, отливала металлом. Все конечности – все четыре – имели перепонки. Это черный!
– Проблема была в том, чтобы заблокировать воспоминания и не пережить их. Я знал, что разрушитель где-то там, и боялся коснуться его даже пальцем. Иво он не причинил вреда, так как он был неполноценной личностью, эта неполноценность действовала как ментальный барьер, но как только я выйду и заполню собой пустующие разделы его личности, она станет завершенной, цепь замкнется и защита будет прорвана. Но без его части я не смог бы управлять телом, так что деваться мне было некуда. И, к сожалению, информация о воспоминании не сосредоточена в каком-то участке мозга. Мимолетное впечатление может быть размазано по бесчисленному количеству синапсов, как тонкий слой масла. Фактически, там происходит пространственно разнесенный синтез кислот. Таким образом, мне пришлось вначале очертить слой памяти, в котором залегает воспоминание о разрушителе, а затем, шаг за шагом, синапс за синапсом, нейтрализовать его, пока весь слой не был дезактивирован.
Женщина прикрыла вход и провела его в маленький внутренний дворик. Она была молода, рост ее значительно превышал средний для этих мест. Черты лица были правильными, свободный плащ не мог скрыть ее роскошных форм. У Иво мелькнула мысль, а не с проституткой ли он столкнулся? В таком случае, как только она обнаружит, что платить ему нечем, он окажется в лапах стражников.
– Иво уже здесь. Дайте нам, девочки, две минуты, чтобы пристегнуться и отчаливаем, – сказал он по интеркому. Иво не услышал ответа, но в одном был уверен – Афра едет с ним. Он знал, что она должна была ехать, но не был уверен до сих пор. В космос вместе с ней...
– Подох, – произнес Дурвин с мрачным удовлетворением. – Остался еще один. Остроги держать наготове и не зевать – на берег могут выйти и другие.
Раздраженный, Иво прекратил беседу. Ключевая фраза, которую произнес Гротон, сказала Иво все, что он должен был знать на этот момент, а вытягивать из человека ничего не значащие ответы было не в его стиле.
– Три миллиона лет назад, – сказала Афра. – Я еще могу представить доктора-человека, ну инопланетянина, ну пусть робота, но луч псевдо-света!
Это для него! Ковонов пытался связаться с ним! Через некоторое время русский спрятал карточку в стол и опять принялся за спраут. Неужели это все? А где же продолжение?
– Я сняла с вас шлем и окуляры, как только вы потеряли сознание, – не унималась Афра. – Сколько же времени вам оставалось на прослушивание?
– Тогда вы уже никогда не встретите ее, – она еще раз взглянула на него. – Но как же вы попали сюда, если это так далеко. Вы довольно молодо выглядите.
– Совершенно верно. А если противник так быстро и уверенно перестраивает свои порядки, что вы вскоре оказываетесь в невыгодном положении, несмотря на численное преимущество?
Он неуклюже разделся – мешала онемевшая рука. Пододвинул Беатрикс к ее мужу, прикрыл контейнер крышкой и прикрепил к полу. Затем подтащил на позицию свой контейнер и лег в него.
Иво послушался ее совета и опустился на улицу возле какого-то комплекса зданий – по-видимому, это был центр города. Улочка была узкой и грязной, тянущиеся вдоль нее саманные постройки стояли тесно и, как правило, были одноэтажными. Он мог разглядеть проступающую соломенную основу размытых дождями блоков, и, казалось, ощущал окружающее его зловоние трущоб. Воистину, кварталы для бедных были впервые придуманы не в Америке.
– Весьма сожалею, что не могу предложить вам ничего лучше, – начал Иво, – но я первый раз в ваших краях и не знаю, когда еще буду здесь. Зовут ее Айя – вам придется изменить ее имя – не очень то надежна и за ней нужен глаз да глаз...
Уход Странника не решил галактических проблем, он только загнал их вглубь. Было бы лучше, если бы он вообще никогда не появлялся.
– Исчезающе малая вероятность. Но даже это, кажется, предусмотрено. Материя отталкивается от материи, если они встречаются после прыжка. Путь наименьшего сопротивления означает, что гораздо легче прыгнуть в незанятую точку пространства, нежели внутрь звезды, планеты или даже пылевидной туманности. Так что не следует об этом особо беспокоиться.
Так что, пришло время признать свою неполноценность и вызвать Шена? Он отгонял от себя эту мысль, но знал, что Шен моментально сориентируется в исторической обстановке и установит не только точную дату событий, но и найдет различия между историей этого мира с истинной историей Земли. И Шен точно смог бы повернуть вспять тот процесс, который зашвырнул Иво сюда и вернуться назад, к Афре, Гротону, Беатрикс, на базу Нептуна.
Голову украшали три глаза – каждый видел в своем цвете и со своим фокусным расстоянием – суммарная картина получалась впечатляющей.
– Вот они, все пятеро. – Афра указала на сидящих в ряд мужчин. – Доктор Джонсон, доктор Санг, доктор Смит, доктор Мбслети, мистер Холт. Все пятеро – известные астрономы и криптологи.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site43.html on line 348

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site43.html on line 348

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site43.html on line 354