ЗАТЯНУЛОСЬ СЛИШКОМ НАДОЛГО

– Я все-таки думаю, что превратиться в рыбу приятнее, чем быть убитым в сражении, – усмехнулся Дор, – король Трент наверняка сказал бы то же самое!
– Тогда передай ей, что мне, возможно, скоро понадобится ее помощь, – сказала Аймбри, внезапно осознавая: эта ее оплошность может обернуться большим везением. Еще бы: Блита ведь может помочь ликвидировать угрозу Ксанту! – Я сейчас просто не могу сама увидеть ее, я спешу по одному очень важному делу! – сообщила ночная кобылка.
Не было ли это местью Источника Жизни за брошенный ему вызов? Подразнить Бинка победой, а потом в критический момент нанести удар? Как бы там ни было, он проиграл.
– Я не могу просить тебя, чтобы ты рисковала, постоянно находясь возле меня. Но, с другой стороны, будет совсем небезопасно, если ты будешь находиться от меня далеко в стороне – скоро тут будет еще больше карфагенян. Поэтому тебе лучше держаться возле меня, так как сейчас я попробую использовать волшебные фокусы Хамфри. Если ты будешь рядом, будет меньше риска, что эти штучки случайно зацепят и тебя. К тому же мы оба окажемся под их защитой.
– Сначала покажись ты, мерзкая жаба! – снова подал голос Гранди, было видно, что наносить оскорбления кому бы то ни было для голема особо утонченное наслаждение.
Дневной конь призадумался. – Мне не хотелось бы появляться возле тех мест, где есть жители Мандении, – сказал он наконец, – они снова могут поймать меня! – Он топнул левой ногой, и медная пластинка, которая все еще на ней болталась, жалобно зазвенела. – Тогда, – продолжил конь, – мне от них уж точно потом не убежать!
– Ну что же, Аймбри, где же твои сценки, где сновидения? – спокойно спросил Всадник. – Неужели ты пришла только для того, чтобы просто взглянуть на меня, даже не перекинувшись словечком?
– Посмотрим, – ответил голем, – теперь я понимаю, почему ты так его боишься: это не человек, а сущий дьявол! Но при всем своем высокомерии он, должно быть, говорил вполне искренне. Его извращенное понятие о чести для него важнее мнения какойто кобылки, к тому же он постарается с твоей помощью установить местонахождение дневного коня. Возможно, освободив тебя, он попытается следить за тобой. Хорошо еще, что он ничего не знает обо мне. Я могу развязать путы и вытащить колышек из земли, даже если огонь будет гореть!
– Я заскочила на минутку, мне нужно только убедиться, что ты уже знаешь... – Аймбри, не договорив, умолкла, не зная, что ей следует сказать дальше.
– Я убедилась, что мои подозрения не напрасны, и заманила его в ловушку, использовав себя саму как приманку. Как только Всадник оказался в замке, мы быстро выслали всех его обитателей наружу, а королева Айрин быстренько прорастила свои волшебные растения, и Всадник оказался вместе с нами в замке. – Хамелеон снова хищно улыбнулась: – Этот Всадник даже подумал вдруг, что Айрин находит его весьма привлекательным парнем, но как только он понял, что Айрин просто тянет время, чтобы дать растениям возможность как следует вырасти, он тут же послал ее в тыкву. Тогда я по закону престолонаследия стала королевой и тут же сказала Всаднику, что мы знаем его тайну и я ни за что не дам ему возможности выйти из замка. Тогда он, конечно же, отправил вслед за Айрин и меня. Поэтому, как ты видишь, мое пребывание на престоле Ксанта не затянулось слишком надолго – оно длилось, я думаю, не более пары минут. Всадник был очень разозлен тем, что его все-таки перехитрили, особенно ему неприятно было то, что обманула его именно я – та женщина, которую он считал безнадежной дурой и потому серьезно не принимал в расчет.
К дневному коню вернулось прежнее самообладание. Он кинул недовольный взгляд на Гранди, запрядав при этом ушами. Конь уронил на невидимый настил моста кусок навоза – так он выразил свое отношение к Гранди. Поистине этот голем обладал волшебным даром наживать себе всюду врагов!
– Так оно и есть! – воскликнул Икебод. – Значит, все происходит где-то между 210 и 215 годами до нашей эры, в долине реки По, и... – он внезапно смолк, и Аймбри мысленно задала ему вопрос о том, что он еще хотел сообщить.
Но гарпия в ответ снова разразилась ругательствами, которые на сей раз уже не произвели, однако, столь сильного впечатления, и потому Гранди отозвался мгновенно:
Признание это было похоже на правду. Страх дневного коня перед жителями Мандении был просто паническим. Аймбри видела, что конь очень боится снова оказаться в руках бывшего хозяина. Но если все это не принимать во внимание, то в остальном конь выглядел очень мужественным, чему весьма способствовали мускулистое тело, белая атласная кожа, развевающаяся грива и пышный хвост. Аймбри призналась себе самой, что рядом с дневным конем было даже в какой-то степени приятно находиться.
Но достаточная ли темнота установилась? Аймбри не была в этом уверена. – Если ничего не получится, то мы погибли, – заключила она, – Хамелеон, сейчас тебе лучше слезть с меня!
– Ты думаешь, я хочу, чтобы мои подушки оказались испорченными? – спросила она. – Ты барахтался в соленой воде, тебе надо выполоскать соль, пока она не начала раздражать тебя. Иди в ванную и смени одежду, там тебя ждет сухая.
– Конечно, – мрачно ответил Бинк. – Весь замок просыпается от смерти. Крысы могут прожить где угодно, но другие существа умерли, когда умер замок, или они приходят сюда умирать даже сейчас. Но зомби не так сильны, как живые, мы, вероятно, сможем справиться с ними нашими палками, – но он бросил свою в борьбе с крысами в подвале.
Собака успокоилась, хотя все еще настороженно поглядывала на них. Маленький дракон наблюдает за человеком таким же образом, подумал Бинк, когда он находится вне пределов успешного нападения. Если зазевается, человек может оказаться на достаточном для нападения расстоянии.
Икебод всплеснул руками: – Нельзя ничего говорить наверняка! Я в хороших отношениях с волшебником Хамфри. Поскольку в свое время и обеспечил его целой горой книг о Мандении и жизни в ней, я думаю, что смогу с ним договориться и помочь тебе. Я думаю, что ваша помощь, милая Сирена, прибавила мне, по меньшей мере, еще год жизни. В любом случае, я очень признателен вам за помощь!
– Не пытайся разыгрывать меня, – проговорила королева во сне, – хоть я сама насылаю на других иллюзии, но все-таки предпочитаю что-то более реальное!
Бинк вдруг ощутил сильное желание сдаться. Были времена, когда он хотел именно этого, хотя никогда и не смел признаться. Магия Волшебницы действительно была могущественной – самой сильной, какую он когда-либо испытывал. И все же, это была иллюзия – хотя в Ксанфе иллюзии было более, чем достаточно, и она была вполне законна. Никогда нельзя в точности знать, что реально, а что – нет. Фактически, иллюзия была частью реальности Ксанфа, важной его частью. Ирис действительно могла принести ему богатство, власть и гражданство, и она могла становиться для него любой женщиной, какую он только захочет.
– Да, действительно, это так. Ксанф давно уже созрел для новой Волны колонизации, и такая Волна принесет ему лишь пользу, как и предыдущие.
Она была так же привлекательна, как и Хамелеон в ее красивой стадии, но она была, кроме того, и умна. Подходящая невеста для почти любого мужчины. Но Бинк слишком хорошо знал ее теперь. Его талант предотвратил его женитьбу на ней, держа себя в глубокой тайне. Хитрый талант...
Но со стороны подскочил крылатый олень, угрожая налететь на Волшебника. Трент услышал звук его приближения и повернулся, чтобы отразить атаку Хамелеона. Когда она приблизилась к нему, олень превратился в прелестную маленькую бабочку, а затем в очаровательного крылатого дракончика.
Он проснулся на рассвете. Фанчен спала рядом с ним и выглядела менее уродливой, чем ему казалось раньше. По правде говоря, даже совсем не уродливой. Бинк определенно привык к ней. Интересно, дойдет ли процесс до точки, когда Трент окажется эталоном благородства, а Фанчен – красавицей?
Они заметили гарпию, сидевшую на ветке перцового дерева. Мимо дерева одна за другой проходили колонны войск Ксанта, поэтому гарпии следовало бы быть осторожнее. Но она сидела на удивление равнодушно, может, уже успев привыкнуть к виду вооруженных людей.
К удивлению и отчаянию Аймбри, эликсир совсем не принес желаемого эффекта. – Ваше лекарство не действует! – воскликнула он.
Бинк осознал, что шерсть у него на загривке стала дыбом. Он слышал о подобном чудовище, но принимал эти разговоры за шутку. Невидимый вонючий великан!
– Если он и сдержал свое слово, то только потому, что Всаднику было выгодно, чтобы вы оттуда убежали, – сказал дневной конь, – я хорошо, слишком хорошо знаю этого человека! Он ни для кого и никогда ничего просто так не делает!
Но Хасбинбад был парнем не робкого десятка – придя в себя, он в третий раз ударил мечом драконье тело – сухожилия, мышцы, нервы разлетелись в разные стороны, вновь щедро осыпав жителя Мандении. Хасбинбад снова шагнул вперед – и тут в него ударила тугая струя водянистой мертвой крови, которая фонтаном била из обезглавленного тела дракона. В ужасе Хасбинбад стал кричать и лихорадочно отряхивать от себя покрывавшие его тело куски кожи и личинок. Если бы он посмотрел на себя со стороны, то наверняка нашел бы, что сейчас сам поразительно напоминает зомби.
Люди из Мандении разбрелись по окрестностям, очевидно, подыскивая подходящее место для ночлега. И тут они наткнулись на баррикады и засеки из деревьев, возведенные накануне воинами Ксанта.
К счастью, полтора столетия несения службы по доставке снов приучили Аймбри к загруженным ночам. Гранди торопливо взобрался на ее спину, и они галопом поскакали к замку Хамфри. Аймбри воспользовалась теперь той же самой плантацией тыкв, только вот наездником был голем, а не Хамелеон, да и тыква была не та, поэтому они проезжали по миру ночи уже в совершенно иной местности. На сей раз они скакали мимо плотоядных облаков, которые тянулись к путешественникам, чтобы утолить свой вечный голод. Но, к неудовольствию туч, добыча эта была им не по зубам.
Что ж, в Ксанфе было много загадок и проблем, и вряд ли было дано Бинку знать о них всех или решить какую-либо. Он давно научился, как склонять голову, хотя и неохотно, перед неизбежным.
– Ага, это указывает на то, что Всаднику не нужно физически дотрагиваться до своей жертвы, – заключил Бинк. – Он может находиться на небольшом расстоянии, может быть, даже вне пределов видимости. Это очень важная деталь – для наложения заклятья ему не требуется видеть объект. Он просто мог заранее прийти к Баобабу и спрятаться в одной из этих расщелин. Может быть, что он даже находился здесь тогда, когда вы были тут, выжидал момент, когда Хамфри останется один. Возможно, это все произошло сразу же, как только ты ускакала. Интересно, все ли заклятья Хамфри остались на своих местах?
– Теперь, думаю, пришел мой черед, – сказал Икебод, – мне нужно взглянуть на воинов вблизи, чтобы я смог получить необходимую информацию. Наверняка на их одежде есть какиенибудь эмблемы или отличительные знаки, которые помогут мне установить, пусть и не сразу, но потом, когда я вернусь к своим книгам, что именно это за жители Мандении. По крайней мере, я уже знаю то, что они пришли из эпохи средних веков или даже более ранней, поскольку у них нет огнестрельного оружия. Это хороший признак!
Однако жители Мандении все продолжали прибывать. Бинк швырнул в них оставшиеся резиновые жгут и сразу схватился за другой сосуд. Едва он откупорил посудину, оттуда со свистом выскочил нож, который принялся кромсать ближайших жителей Мандении. Но манденийцев было слишком много, и потому Бинк откупорил большой широкогорлый кувшин.
– О, Бинк! – зарыдала она, повернувшись к нему. Платье ее было в беспорядке, не прикрывая сверху грудей красивой формы и снизу твердых округлых бедер. Какая разница всего в несколько дней! Она еще не достигла пика своей красоты, но уже сейчас голова от нее кружилась.
Тут печально известная всем пылкость Ирис дала о себе знать. Она тут же навеяла на окружающих одну из своих иллюзий, которая отражала состояние ее настроения. Вверху под сводами зависли плотные темные тучи, которые прорезали зигзаги молний. Это было достаточно потрясающее зрелище, несмотря на то, что оно ограничивалось пределами этого зала. Аймбри, когда доставляла людям сны, тоже любила иногда изобразить в голове спящего подобную жестокую грозу, но в отличие от иллюзий все это происходило в мыслях человека, а не перед его глазами. Хамфри еще подлил масла в огонь, сказав, что до женщин всегда трудно доходит любая вещь, кто бы ей ее не сказал.
С каждым часом Хамелеон становилась все красивее. Ее индивидуальность почти не изменилась, исключая то, что ее слабеющий ум делался все менее подозрительным и более простым. Бинку нравились эти качества и сейчас, он должен был признаться, что ее красота ему тоже нравилась. Она принадлежала Ксанфу, она была магией, она не пыталась манипулировать им в своих личных целях. Она была тем типом девушки, что ему нравился.
Икебод непонимающе протянул ей посудину. Аймбри вдохнула – и тут же что-то вроде удара прошло по ее телу и заглохло где-то в хвосте. – Так я и думала, – покровительственно сказала она, – это довольно редкий напиток, он приготовляется из ягод сандалового дерева. Потому ты и чувствуешь эти удары!
– Ты приносишь гораздо больше неприятностей, чем пользы. Но ты также представляешь собой вызов. Давай продолжим, – Волшебник повторил свои жесты и произнес заклинания, заставляющие говорить правду. – В чем заключается твоя магия?
Горгона осторожно сдвинула сумку с книги и вдруг неожиданно плюхнулась на колени перед Хамфри: – О, господин мой! Почему бы тебе действительно не стать королем? Почему бы не начать править прямо сегодня?
– Но Повелитель Зомби находится сейчас где-то на юге, на неисследованной территории, – возразила Чем. – Он вообще любит уединение. Я даже не могу установить по своей карте, где точно он сейчас находится!
Женщина взяла с дивана подушку и сделала в точности так, как ей показали. Вскоре она уже возвышалась на спине Аймбри, ее ноги неуклюже свешивались по бокам, а руки судорожно вцепились в гриву. Какой это был контраст по сравнению со злодеем Всадником! Но Аймбри старалась идти не спеша, и Хамелеон скоро освоилась со своим положением. Действительно, ездить на лошади совсем не трудно, если сама лошадь не возражает против этого!
– Оно просто невинное существо, занимающееся своим прямым делом, – пояснил Трент. – Это мы не должны были входить на его территорию, если не желаем принять участие в споре за существование. В природе существует баланс, магический или манденийский, который мы не должны нарушать.
й– Нет, конечно, нет, – ответил он. – Теперь мы знаем, что его магия не может нанести нам больший вред, чем солдаты. Ужас частично исчез. Но это не имеет значения, я не стану обвинять тебя, если ты расскажешь ему.
Если только она не была великаншей-людоедкой, использовавшей иллюзию, чтобы изменить свою внешность... Нет. Великан-людоед был магическим существом, а магические существа не обладают магическими талантами. Вероятно. Их талантом было само их существование. Поэтому кентавры, драконы и великаны-людоеды всегда выглядели теми, кем они были, если только какая-нибудь естественная личность, животное или растение не изменяли их. Он должен верить в это! Возможно, что Ирис была в сговоре с людоедом... но вряд ли, так как известно, что людоеды нетерпеливы и сразу стараются употребить то, что удается поймать, несмотря на последствия.
Бинк отступил назад. Тварь выглядела опасной. На землю за ним она последовать не могла, но в воде могла стереть его в порошок. Как ему пересечь ров? Там, кажется, не было даже подъемного моста.
– Приходи в полдень к Баобабу, – сказал конь, – это чудное деревце. Если я смогу, то я обязательно туда приду. Смотри, не говори обо мне кому-то из людей, я совсем не хочу, чтобы меня поймали и снова поставили под седло!
Хороший совет. Огромный отпечаток ноги появился неподалеку от Бинка, когда Большая Нога пошатнулся. Надо убираться.
– Точно! Заметь последовательность. Проследи дракона через похожие виды и он станет все более походить на человека. Это тебе ни о чем не говорит? – Только, что некоторые существа были более человекоподобны, чем другие. В любом случае, большая часть этих картинок устарела, существа больше не выглядят так.
Бинк поднял голову и посмотрел на деревья. Там сидела птицеподобная тварь, вероятно, разновидность гарпии. У нее были полные женские груди и свернутый кольцом змеиный хвост. Для него ничего страшного, пока она сохраняет дистанцию.
– Волшебство вообще-то кажется мне совершенно обыденной вещью, – продолжал Бинк, – наверное, потому-то мне так сложно его понимать.
Запах цветов был почти ошеломляющим. Розы радовали глаз всеми цветами радуги, издавая аромат. Преобладали растения с листьями, напоминающими меч, и цветами, как у орхидей, тоже различных цветов.
Они снова двинулись к кладбищу, от которого до замка Ругна было рукой подать. По мере того, как они двигались по кладбищу, зомби, эти ожившие покойники, выглядывали из-за своих надгробий. – Ничего не бойся, – прошептала Хамелеон кобылке, – я обо всем договорилась с Повелителем Зомби.
Понадобилась ссылка, чтобы показать ему его собственные мотивы, чего Бинк хотел от девушки, после того, как обнаружил, что все это в Сабрине отсутствует. Она была красавицей, что весьма нравилось Бинку, и персональностью – что было не одно и то же, с характером и привлекательной магией. Все это вещи хорошие, очень хорошие. И Бинку казалось, что он ее любит. Но вот наступил кризис, глаза Сабрины от него отвернулись. Это все поставило на место. Солдат Кромби говорил правду: дурак был бы Бинк, если бы женился на Сабрине.
Все три жителя Мандении с шумом и плеском бросились в воду, пытаясь смыть с себя уже въевшийся запах. Было видно, что с жителей Мандении стекает в воду нечто вроде грязи. Маленькая рыбка, выпрыгнув из воды, беспокойно глянула на этих людей, очевидно, недовольная, что кто-то загрязняет кристально чистые доселе воды. Да, эти жители Мандении не скоро избавятся от на редкость сильного благоухания.
Так, прошло три дня, прежде чем Бинк проделал достаточный отрезок пути, но он оставался в хорошей форме, несмотря на простуду. Бинк нашел несколько ароматических цветов, которые помогали ему держать нос чистым, и аптечный куст с пилюлями от головной боли. Через неравные интервалы появлялись цвето-фруктовые деревья, покрытые желтыми, зелеными, оранжевыми и голубыми фруктами. Ему везло с ночлегом каждую ночь, так как вид у него был явно безвредный, но он был вынужден тратить по несколько часов, отрабатывая ночлег и еду. Люди в этой дикой местности были малоталантливы: их магия в основном состояла в «пятнах на стене». Поэтому они практически жили жизнью людей Мандении, проводя все время в труде.
– Мы были настоящими, – сказала она, передергиваясь от заполонившего ее вновь ужаса, – теперь я уверена. Первый раз в жизни я рада моей человеческой форме, – это было удивительным для нее заявлением.
Архивариус был посажен в подобие загона для скота, часовой неусыпно стерег его. Рядом ярко горел костер – Аймбри не могла просто так проникнуть туда.
Наконец жители Мандении сообразили, что они подверглись нападению. Они стали отступать за реку, прикрываясь щитами. Причем во время переправы несколько людей из Мандении, оступившись, упали в реку и наглотались воды, тоже превратившись в рыб.
Бинк позволил ввести себя во дворец. Внутри он тоже был роскошен. Окрашенные радугой лучи света падали из призматических частей крыши, а кристаллические стены образовывали зеркала. Они могли быть иллюзией... но Бинк видел свое отражение и в них он выглядел как-то здоровее и мужественнее, чем себя чувствовал. Он почти не был расстроен. Вновь иллюзия?
– Действительно, для нас может наступить время расстаться, – продолжал Трент. – Я ценю ваше общество, но похоже, ситуация меняется. Вероятно, вам следует попробовать покинуть замок сейчас же. Я вам не мешаю. Если вам удастся уйти, будем считать перемирие законченным. Достаточно справедливо?
Над мертвой головой заплясали маленькие огоньки. Сперва Бинк принял их за искры, но они не горели.
– Это был поступок порядочного человека, – ответил Волшебник. – Я знаю, что ты не оценишь такое признание из моих уст, но в данный момент у меня нет лучшего объяснения. Я никогда не испытывал к тебе личной неприязни, фактически, я даже восхищался твоей твердостью и этическим кодексом. Теперь ты можешь идти своей дорогой, а я пойду своей.
Но мужчина только улыбнулся, отказываясь сердиться, и снова у Бинка появилось тревожное чувство, что им искусно маневрируют, что он играет на руку Волшебнику, как бы ни старался бороться против.
Бинк угрожающе поднял меч. В этот момент он напоминал себе Джаму, деревенского заклинателя мечей, образ, внушающий ему глубокое отвращение.
– Эй, я все узнал! – подскочил к ним Гранди. – Это дерево говорит, что несколько мгновений назад на нем сидел человек. Потом он спрыгнул и куда-то убежал.
И Всадник сделал шаг вперед, взмахнув мечом. Раздался свист, причем Аймбри заметила, что меч махал как бы сам по себе, как бы отдельно от воли своего обладателя.
– Ладно, – Бинк последовал за ней в небольшую комнатку рядом с библиотекой. Фактически это было ответвление главной спальни, соединяющееся с библиотекой. Там было своего рода окно, через которое спокойно можно было заглянуть в соседнее помещение. Так как сумрак в неосвещенной комнатке был гуще, чем в библиотеке, видеть можно было, оставаясь невидимым.
Девушки кивнули... и каждая на мгновение выглядела ужаснувшейся. Бинку было интересно, какая из трех в действительности была изнасилована. Затем он спешно скорректировал свои мысли: которая обвиняет? Он надеялся, что это не та, что сидит напротив него.
– Начинается подкуп, – сказала Фанчен Бинку. – Как только ты начинаешь принимать услуги, ты становишься обязанным. Не соглашайся.
Постояв еще немного, ночная кобылка вернулась на кладбище, чтобы пощипать травки. Одна из ближайших к ней могил начала быстро трястись и издавать какие-то утробно-пугающие звуки, но Аймбри предупреждающе фыркнула, и все разом прекратилось. Пощипав немного, Аймбри снова вернулась в общий зал, где Дор и Айрин оживленно беседовали с остальными королями и были при этом довольно радостны. Вокруг были разбросаны подушки, очевидно, общение Дора и Айрин зашло несколько дальше, чем предполагалось. Но, похоже, все были довольны.
– И что один из людей, которого все знают как Всадника, методично выводит из строя всех наших королей – сначала был Трент, потом пришла очередь Дора, Повелителя Зомби, Хамфри, теперь вот Бинк тоже вероятная жертва? – Аймбри с трудом выдавила из себя слово «Бинк», хотя все-таки полагала, что умопомешательство было бы для этого мужественного и благородного человека все-таки лучше, чем смерть от руки негодяя Хасбинбада.
– Хамелеон! Вернись! – она не обращала на него внимания, поглощенная своим делом. Он догнал ее и развернул кругом. – Вихляков уничтожит огонь. Мы должны выйти отсюда.
И Фанчен тоже. Теперь, когда стало светлее, он убедился, что ее внешность действительно стала лучше. Ее еще вряд ли можно было назвать миленькой, но она, определенно, не была уже уродиной, которую он встретил какое-то время назад. Она даже напоминала ему кого-то...
Солнце постепенно стало клониться к закату, надвигалась неумолимая ночь. В свете угасающего дня поле боя выглядело как-то особо зловеще – тела валялись вперемежку. Манденийцы торжествовали победу – их численное превосходство снова сказалось – тела привидений валялись повсюду.
Так, прошло три дня, прежде чем Бинк проделал достаточный отрезок пути, но он оставался в хорошей форме, несмотря на простуду. Бинк нашел несколько ароматических цветов, которые помогали ему держать нос чистым, и аптечный куст с пилюлями от головной боли. Через неравные интервалы появлялись цвето-фруктовые деревья, покрытые желтыми, зелеными, оранжевыми и голубыми фруктами. Ему везло с ночлегом каждую ночь, так как вид у него был явно безвредный, но он был вынужден тратить по несколько часов, отрабатывая ночлег и еду. Люди в этой дикой местности были малоталантливы: их магия в основном состояла в «пятнах на стене». Поэтому они практически жили жизнью людей Мандении, проводя все время в труде.
Тем не менее, если она Волшебница, ее уловка будет быстро разоблачена проницательностью Волшебника. Таким образом, правда станет известна.
Волшебник тем временем взобрался на свой рабочий стол, с него осторожно сел на спину ночной кобылки. Хамфри был уже немолод, он неуверенно сидел на спине лошади, и Аймбри боялась, как бы он во время путешествия ненароком не свалился с нее. Поднатужившись, Хамфри втянул за собой свою набитую сумку, отчего едва не потерял равновесие и не свалился. – Пожалуй, мне нужно использовать укрепляющее заклятье! – проговорил волшебник, раскрыл свою сумку и принялся рыться в ней. Он вытащил из сумки какую-то бутыль, откупорил пробку и вылил из нее какую-то каплю.
– Нет, мы только доставляем сновидения, – возразила Аймбри – ее профессиональная гордость как бывшей доставщицы снов возобладала над желанием обмануть непрошеного седока, – заглядывать в умы людей мы не в состоянии. Если бы я умела это делать, то ты не сидел бы сейчас на мне верхом, – вкус медного стерженька от уздечки стал еще более отвратителен Аймбри, и не только в прямом смысле.
Бинк стал бы медлить, притворяясь непонимающим, пытаясь оттянуть неизбежное. Злой Волшебник был решительней.
Бинк понимал, что, если план удастся, у Трента не будет никаких шансов уцелеть. Если они по незнанию казнят Злого Волшебника то того, как тот трансформирует Бинка, он навсегда останется фениксом. Хамелеон останется одна, хотя и выздоровеет. И ответственность за все это ляжет на плечи его собственного отца. Неужели из этого положения нет выхода?
– Думаю, теперь мы готовы покинуть замок Ругна, – сказал Бинк. – Но сперва я должен поговорить с Трентом. Ты оставайся здесь, на кухне, и если увидишь каких-нибудь зомби, бросай в них ягоды, – Бинк был уверен, что зомби не обладают необходимой координацией, чтобы поймать бомбу и швырнуть ее обратно. Выеденные червями глаза и гниющая плоть явно имели плохую связь между рукой и глазом. Поэтому зомби были уязвимы. – А если ты увидишь, что к тебе спускается Трент, а не я, брось ягоду в эту кучу. Быстро, раньше, чем он подойдет ближе, чем на шесть футов к тебе. – Бинк показал на большую бомбу, которую он привязал к основной поддерживающей потолок колонне. – Ты все поняла?
– Так ты пойдешь со мной в реальный мир, Блита? – спросила Аймбри девушку. – Твои друзья спрашивали о тебе, а ты ответила, что ты...
Аймбри перепрыгнула через стену, сразу оказавшись недосягаемой. Она неверно расценила реакцию клиента на этот сон, поэтому была застигнута врасплох. Для ночной кобылки в любом случае плохо, когда тот, кто просыпается, замечает ее, даже если это всего-навсего гном, домовой. Она галопом бросилась в темноту ночи, оставив лишь след от копыта, подобно подписи под своей работой. Подпись эта был важным делом: Аймбри была аккуратисткой и всегда ставила личное клеймо на всякое плохое сновидение, которое она доставляла.
Бинк решился. Он набрал новую порцию воздуха и нырнул. На этот раз он вплыл в мрачное отверстие и ощутил, как течение подхватило его. Теперь возврат в пещеру стал невозможен.
Казалось, вихляки разумом не обладали или, по крайней мере, были безразличны к окружающему. Их магические туннели на своем пути протыкали все, что угодно. Если быстро не обнаружить вихляка, то было слишком поздно искать его, так как тварь передвигалась дальше. И все-таки, найти спокойно висящего вихляка было нелегко, так как со стороны он выглядел похожим на скрученную веточку. Чтобы привлечь внимание, он должен был переместиться, а потом могло оказаться слишком поздно.
– Мост все еще здесь? – обеспокоенно поинтересовался он. – Я слышал какой-то треск, поэтому и прибежал сюда. Лучше всего пастись на юге, но на той стороне каньона я нашел для себя надежное убежище, и теперь становится уже поздно!

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site69.html on line 352

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site69.html on line 352

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site69.html on line 358