КОНЦЕ КОНЦОВ

Бинк опять попробовал заговорить. Он не мог издать ни звука, но увидел, как на станицах книги появляются аккуратно написанные слова.
– Тогда расходитесь, – велел судья. – Помните, никаких разговоров или у нас будет настоящий суд... за неуважение к суду, – предупреждение казалось излишним, вряд ли они будут болтать об этом. Виновный... э... невинный... мужчина тоже будет помалкивать, а сам Бинк хотел только поскорее убраться из деревни. Оставался всего лишь один мужчина, который мог бы разболтать – но если он вымолвит хоть словечко, все остальные будут знать, кто проболтался. Здесь будет тишина.
– Да, волшебной силы у нас сейчас действительно нет, к тому же и времени в обрез, – в отчаянии воскликнула Аймбри, – но нужно как-то сломить силу этой медяшки! И сделать это нужно как можно быстрее. Может быть, мне просто попробовать разорвать браслет? Я думаю, что мне удастся запросто расплющить его, стоит только разок-другой как следует ударить по нему своим копытом. А можно попросту попросить Удара разорвать цепь – силы ему не занимать, он в два счета справится с такой работенкой.
– Да, переживать слишком долго она не станет! – вмешался король Трент. – Моя дочь – это сам огненный темперамент, подобно моей жене. О жена! О Ирис!
– Я уже ухожу, – сказал Бинк. Он мог бы так поступить с самого начала, предоставив Честеру возможность прогнать его в южном направлении. Он должен был винить прежде всего себя за свару с кентавром.
Затем его взгляд упал на предмет, что Хамелеон все еще несла с собой. Это была гипнотизирующая дыня. Если он сможет заставить Трента неосторожно взглянуть на нее...
Это было слишком справедливо, это заставило его чувствовать себя неблагодарным негодяем. Теперь Бинку весь остров представлялся ловушкой. Он не мог доплыть до материка из-за морских чудовищ... и экипаж яхты мог схватить его и связать, если он попытается уплыть на яхте.
Блита забралась на спину ночной кобылки, Аймбри носом же выключила кнопку увеличения активности и поскакала, чтобы еще успеть проверить, как там обстоят дела у семерых королей.
й– Это не совсем то, что я имел в виду, Бинк. Но, в интересах гармонии, я отвечу. Адъютант, которому я доверял, был подкуплен и наложил на меня сонное заклинание. Пока я спал, они вынесли меня за Щит.
– Для твоего уровня мышления это вовсе неплохая мысль. Значит, для тебя этот кусок меди своего рода страховка. Очевидно, они могут подумать, что ты слишком глуп для того, чтобы догадаться сбежать от них, и тот факт, что ты не убежишь при их приближении, только подтвердит эту уверенность!
Аймбри направилась к западу и вскоре обнаружила этот самый проход через горы. Но там стоял человек! Он был недурен собой, со светлой кожей и белокурыми волосами, на лице сияла добродушная улыбка. Хотя, как Аймбри знала, люди не столь добродушны, как лошади, это было еще одно неудобство, которое мешало людям жить спокойно.
– Возможно. Ты можешь перейти метаморфически в какую-нибудь высшую фазу, подобно пешке в шахматах, которая становится королевой, – он сделал паузу. – Прости... это был еще один манденийский термин, не думаю, что в Ксанфе знают, что такое шахматы. Я слишком долго был в изгнании.
Арнольд спокойно пожал плечами: – Ваш муж всегда хорошо ко мне относился. Он тепло принял меня и позаботился о моей дальнейшей судьбе, когда мои соплеменники изгнали меня из своих рядов. Да и сами вы всегда были предупредительны ко мне. Но я должен признать, что мой поступок был продиктован не столько благодарностью, сколько здравым смыслом. Однако теперь мы с вами частично в расчете.
Кобылка несла седока все дальше и дальше на север. Горы постепенно переходили в равнину, поросшую высокой сочной травой. Аймбри была в восторге: тут можно попастись в свое удовольствие!
Военачальник скатился по склону холма, за которым укрывался король, на приличное расстояние, чтобы ненароком не выдать врагу его местонахождение. Он ползком подобрался к завалу и забрался на его вершину. Затем он, выпрямившись в полный рост, сложил ладони вокруг рта и громко крикнул: – Эй, из Мандении! Стойте!
Очень скоро они собрали военный отряд. Деревенские заклинатели расстояния дали точное расположение и он начал перебрасывать людей.
Наконец Бинк начал понимать. Девушка, настоящая девушка для него. Девушка, не предубежденная отсутствием у него магии. И Бианки не сможет возразить, хотя про себя, быть может, и будет недовольна фактом появления у Бинка мужских увлечений. Бинк вдруг понял, что вполне обойдется без дикого овса.
Почти одновременно они толкнули. Мужчина полетел вверх и обрушился на своих компаньонов. Все трое рухнули обратно в море. Бинк надеялся, что они достаточно владеют собой, чтобы плыть. Четвертый лежал на палубе, не подавая признаков жизни.
Зная, что это тщетно, Бинк все равно старался убежать. Он кинулся под хвост толщиной с дерево. Голова последовала за ним, ноздри следовали за запахом так же аккуратно, как глаза за движением.
– Я только хотел представить тебя этой красивой леди, Сабрине, – сказал Бинк, – Она рисует в воздухе очень приятные голограммы, – он повернулся к Сабрине. – Кромби хороший человек и прекрасный солдат, которому покровительствует Король. Но он не совсем доверяет женщинам. Думаю, он просто не встречал подходящей. И мне кажется, вы должны познакомиться друг с другом.
– Проходите! – проскрипел зубами зомби и отступил, освобождая путь. При этом он сделал слишком резкое движение, и часть его руки, оторвавшись, упала на землю. Зомби постоянно теряли что-то из частей своих тел, но при этом масса их не уменьшалась, как, впрочем, и сила. В этом заключалась еще одна из загадок.
– Но Бинк волшебник, – упорствовал Хамфри, – может быть, даже самый могущественный из всех, кого я знаю. Первые двадцать пять лет его жизни здесь об этом вообще никто понятия не имел, а следующее двадцатипятилетие об этом знали лишь немногие. Теперь весь Ксант должен знать это, поскольку Бинк теперь нужен Ксанту. И то, что я тебе сейчас сказал, милый голем, крепко вколоти в свою башку, поскольку все это тебе еще пригодится. Может быть, именно Бинку удастся разорвать цепь!
Икебод тем временем упал с верхней ресницы на нижнюю. Во время падения его нога случайно угодила прямо в этот ужасный глаз. Глаз моргнул, веко опустилось, подобно решетке в воротах крепости. Икебод моментально вскочил на ноги и отбежал от страшного места.
Она заблудилась – не в географическом смысле или относительно масштабов Ксанта, который она знала назубок, но относительно самой себя, своей головы. Она не знала, куда ей теперь идти и что ей теперь следует делать, хотя ясно понимала, что идти туда и делать то самое нужно немедленно, а не то враги узнают, что она здесь и для чего она здесь.
Ирис заметила его, как только он вошел в сарай. На ее лице мелькнула надежда и то кроткое честное выражение, которое привлекает больше, чем все иллюзии на свете. Человеческие достоинства влияли на Бинка. Он ощущал себя законченным негодяем.
– А теперь его нет, он временно не в себе, но есть иллюзия, которая меня обязывает меня играть отведенную мне роль – роль скорбящей преданной жены. Потому что все это правда. Брак по расчету, который оказался на самом деле вовсе не таковым – по крайней мере, для меня. А теперь я могу и должна делать все на благо Ксанта, потому что он на моем месте делал бы то же самое, и теперь я лишь через него самого могу реализовать себя!
– О, ты как раз в том самом образе, в котором нравишься мне больше всего, Дия! – заметил Бинк, поцеловав жену. Должно быть, в юности он был очень силен, да и сейчас у него была весьма внушительная фигура. Теперь Аймбри припомнила Бинка – как-то раньше она доставила ему пару плохих снов.
– Да, – согласилась Аймбри, – он и в тот раз должен был быть неуязвимым для колдовства! И он сам был в этом уверен! А ум его работал с поразительной точностью и логикой. Он хотел, чтобы Всадник приблизился к нему, а потом...
– Я знал, что сам ты никогда не сможешь выбраться из этой каши, поэтому вытянул тебя за единственную часть, за которую мог ухватиться – за ногу. Тебе в глаза попала магическая пыль, поэтому ты меня и не узнал. Прости, что мне пришлось усмирять тебя.
Конец посоха коснулся невзрачного черного камня. Камень взвился вверх с громким шумом крыльев. Бинк отшатнулся, падая на землю, выставив вперед руки, чтобы защитить лицо.
– Ну, мы ясно дадим им понять, что если они вовремя нам не помогут, то все их и наши просчеты скажутся сначала на нас, а потом на них, и все равно всем нам придется иметь дело с этими карфагенянами. До сих пор кентаврам удавалось вовремя избежать всех контактов с жителями Мандении, а теперь я все-таки сомневаюсь, что им на этот раз также повезет.
Король и королева имели свои отдельные спальни. Оба они видели сейчас десятый сон. Аймбри прокралась в спальню короля и осторожно склонилась над его кроватью, как когда-то делала, доставляя сны.
– Мне приятно слышать, что твое толкование совпадает с моим пониманием этого закона, – обрадованно проговорил Арнольд. И Роланд, и Арнольд понимали, что только что они разрешили эту загадку и способствовали разрешению могущих возникнуть в будущем споров, поскольку опасность, нависшая над Ксантом, разом заслонила все проблемы, которые сейчас уже казались ничего не значащими пустяками.
Казалось, что все выходит складно и скоро закончится, несмотря на отдельные накладки, которые, право, ничего уже не могли изменить. Манденийцев оставалось около пятидесяти человек, и им было трудно маневрировать на узком пространстве, которое было заставлено каменными статуями. Еще немного – и у карфагенян совсем не останется сил для того, чтобы идти штурмовать надежно защищенный волшебными растениями замок и выручать своего предводителя. День тем временем клонился к вечеру. Когда наступит ночь, сила Аймбри многократно увеличится, поскольку она тогда будет совершенно неуязвимой для любого рода ударов. А пока что нужно было сохранять постоянную бдительность и держаться поближе к Горгоне, поскольку пока еще люди из Мандении не осознавали, какая роль отведена ей, ночной кобылке, во всех этих событиях. Если бы враги узнали это, то они, конечно же, сразу бы нейтрализовали ночную кобылку, и тогда у них появилась бы явная возможность одержать победу.
– Итак, если ты знаешь талант кого-либо, ты знаешь его ограничения, – продолжала Ирис. – Если ты видишь, что человек создает шторм, ты можешь не беспокоиться о том, что он создаст волшебную яму или превратит тебя в таракана. Никто не обладает разносторонней магией.
Зная, что это тщетно, Бинк все равно старался убежать. Он кинулся под хвост толщиной с дерево. Голова последовала за ним, ноздри следовали за запахом так же аккуратно, как глаза за движением.
– Конечно же, рассказала все! – ядовито сказала Аймбри и явила перед Всадником сценку, в которой ему в лицо били лошадиные копыта.
Но, когда Бинк открыл дверь, там находился лишь один Волшебник. Он сидел за столом, вглядываясь в очередной том. Он поднял глаза на Бинка, когда тот вошел.
– Да, нормально! – ответила Аймбри, мысленно ругая себя за то, что она снова думала о том, что так упорно гнала прочь из головы. Но почему это удовольствие вдруг породило в ней некое подобие чувства вины? Возможно, Аймбри, поскольку она была все-таки волшебной кобылкой, чувствовала себя так же, как чувствуют себя люди, которые плотно прижались друг к другу – некое чувство неловкости. Сначала обе лошади шли шагом, а затем, приноровившись, перешли на рысь. Теперь стук восьми копыт стал синхронным – два копыта одновременно ударяли по земле: бух-бух-бух!
– Тогда до свидания! – сказал дневной конь. Он развернулся и поскакал на север, постепенно пропадая из виду. Только далекой звездочкой сверкал в лунном свете медный браслет на его ноге, потом и он пропал в темноте.
Тем не менее, Аймбри помнила, что она все-таки находится на задании, которое надо выполнить как можно скорее. – А когда я смогу снова увидеть тебя? – с надеждой спросила она.
В данный момент королева Айрин находилась вместе с Хамелеон наверху, рядом с их несчастными мужьями, и Аймбри знала, что если бы сейчас Айрин услышала, какой поворот принял этот разговор, то она очень заинтересовалась бы им. Во всяком случае, королева Ирис воспринимала все произносимое с видимым удовольствием.
– Ни один мужчина не стоит таких переживаний! Я хорошо знаю это, я сам был когда-то мужчиной, который погубил чудную девушку, и теперь обречен на вековые страдания из-за моей непростительной глупости. Не позволяй себе совершить подобную глупость!
Звук копания драконом земли стих. Наступила тишина... но Бинк себя не обманывал. Драконы, как правило, охотятся из засады. Во всяком случае, нелетающие драконы. Они могли передвигаться быстро, но не очень долго. Дракон никогда не сможет загнать оленя, например, даже если у оленя будет отсутствовать магия, помогающая убегать. Но драконы прекрасно умели ждать. Бинку придется сидеть здесь, пока он действительно не убедится, что дракон убрался.
– Какой кошмар, – мысленно сказал Аймбри Икебод, – я говорю чепуху, ведь я не очень ориентируюсь в том, что было до установления христианства, эти люди, конечно же, даже не подозревают, что ждет их в будущем! А я не могу им сказать, из какой я страны, из какой я эпохи, они наверняка сочтут меня за какого-нибудь психа!
– Вот потому-то мы и бежим отсюда! Кроме того, сегодня же мы станем мужем и женой, еще до того, как кто-то узнает об этом. Так что не нужно никаких глупых выходок! Это дело нужно завершить как можно скорее!
Все это значительно понижало романтический аспект. Действительность всегда оказывалась менее волнующей, чем иллюзия. Для него альтернативой, все-таки, оставалась возможность вновь отправиться в дикую местность и продолжить свою миссию, которая, как он подозревал, окажется тщетной. Его счастье и так уже было значительно растрачено, шансы добраться до замка Доброго Волшебника были не так уж велики. Он будет глупцом, если не примет предложение Волшебницы.
– И так, если ты хочешь отработать свой ночлег, ты можешь присутствовать за меня, – продолжал фермер. – Это займет не больше часа, никакой работы, только соглашаться со всем, что скажет судья. Самая легкая работа, какую можно найти, и нетрудная для тебя, так как ты посторонний. Сыграть против хитроумной молодой особы...
– О'кей. Говори, – он почувствовал облегчение, потому что сомневался, сможет ли на самом деле заставить себя ударить мечом по дереву. Это убило бы дриаду без всякой пользы. Дриады были безобидными созданиями, приятными на вид, и не было смысла причинять им вред или их избранному дому-дереву.
– Ха, щербатый! – закричал он. – Пожуй это! – и он топнул ногой по мягкой части носа дракона.
– Благодарю, – резко произнес Бинк, отходя прочь. Он полностью соглашался с деревом, но что пользы было говорить об этом? Он внимательно смотрел, не притаился ли кто-нибудь в кустах, чтобы напасть на Джустина, когда дерево останется без защиты, но никого не заметил. Хулиганы действительно убежали.
Айрин судорожно заключила молодого человека в объятия и покрыла его поцелуями, что произвело на публику должное впечатление – по рядам собравшихся прокатился почтительный шепот. Даже, казалось бы, бесчувственные зомби и те были очень тронуты. Когда Айрин немного успокоилась, Дор освободился из ее объятий и немного отошел от нее.
Но королева работала слишком упорно, совсем не отдыхая. Ее способность воспроизводить иллюзии и создавать грезы можно было сравнить с тяжелой работой лошади, которая скачет по холмистой местности, поскольку здесь тоже требовалось много внимательности и физических сил. Ирис даже отказывалась спать ночью, проверяя и перепроверяя каждую деталь своей работы. Постепенно силы стали покидать ее, тем более, что Ирис не была молодой девушкой, полной сил, – она была так же стара, как и сам король Трент. Такая тяжелая работа без передышки грозила повергнуть королеву Ирис в то же состояние, в котором сейчас пребывал ее почтенный супруг.
– У вас, в Мандении, все по-другому. Тыквы, к примеру, у вас едят, а у нас они – проходы в мир ночи. Поэтому эти бобы тоже несъедобны. Они нужны для того, чтобы разрушать и расплющивать все, что им только попадется на пути!
– Почему же, способна, – ответила Аймбри, – но ведь эти люди тоже не дураки, они тоже знают это. Они, должно быть, придумали что-то особенное.
Он рискнул взглянуть вниз. В этом месте дно Провала было очень узким – скорее расселина, чем долина. Пройти здесь дракон не смог бы. Но не видно было и никакой возможности вскарабкаться по вертикальной скале. Если падение не убьет живое существо, голод и холод сделают это. Если, конечно, оно не преодолеет узкое место и не попадет в лучшее, где дракон сразу займется им.
– Некоторые – да, были такими, – покачал головой Трент, – но другие принесли большую пользу, например, Четвертая Волна, временем которой датируется постройка этого замка. Не сами Волны, а их организованность вызывали неприятности. В целом же они явились существенно необходимыми для прогресса Ксанфа. Но я сейчас не жду, что ты в это поверишь. Сейчас я просто пытаюсь завербовать тебя на свою сторону.
Внутри ствол был похож на церковь, поскольку верхняя часть его, подобно колокольне, уходила ввысь и терялась там. Деревянные стены незаметно переходили в деревянный пол. Изнутри Баобаб не казался уже перевернутым вверх тормашками – может быть, это был тоже оптический обман.
– Да, – согласился Бинк. – Я имею предков в каждой из шести Волн-Нашествий, но всегда считал Четвертую Волну самой важной.
Но гарпия в ответ снова разразилась ругательствами, которые на сей раз уже не произвели, однако, столь сильного впечатления, и потому Гранди отозвался мгновенно:
– Может быть, эта туша – всего лишь иллюзия, – предупредил он. – Будь подозрителен ко всему – вот девиз солдата. Ловушка, чтобы убедить нас в сытости дерева. Как оно заманило сюда гиполампа?
Бинк поднялся по склону и направился к востоку. Он надеялся, что раненый еще жив.
В этот момент Фанчен удивительно вовремя подняла шум, как будто кто-то тонул. Моряки подошли к ограждению – их всего было четверо – а Бинк взобрался наверх как можно тише. Двигался он с трудом, так как все его мышцы как бы налились свинцом и не слушались. Его мокрое тело шлепнулось о палубу, а корабль немного наклонился, но моряки стояли, как прикованные, наблюдая за зрелищем.
Она подошла к Хамелеон, которая судорожно бросилась ей навстречу: – Ох, Аймбри. Какой плохой сон! Прямо кошмар какойто! Неужели и ты сама когда-то этим занималась?
– Я же не сказала, что ты очаровательная, – сказала Аймбри, представая перед королевой во сне в облике пожилой женщины, с которой королева могла вести себя более непринужденно, – я только лишь сказала, что ты очень храбрая женщина, а это не лесть, это действительно так!
– С ними находится и Всадник, это к югу от Великанского болота. Мы только не можем понять, каким образом ему удалось добраться до карфагенян так быстро. Для этого потребовалось бы по меньшей мере два дня, да и то при условии, что это был бы здоровый и сильный человек, хорошо знающий местность. Но Всадник, должно быть, пересек ненаселенную местность, чтобы поскорее туда добраться. Я тут проверил все по карте Чем: там все эти мухи, драконы, грифоны, разные карлики и великаны, не говоря уже о том, что есть просто непроходимые участки местности. Должен признаться, что я даже не в состоянии предположить, как Всаднику удалось так быстро преодолеть все эти преграды!
– Гм, да. Я не подумал. Значит, он превратил их в электрических жуков и убрался отсюда, пока они на него не напали. Поэтому жуки набросились на вас.
З-зз! В челюсти единорога появилась дыра. Закапала кровь. Единорог издал жалобное ржание, затем затопал вдоль направления туннеля. Он нашел вихляка и все равно разжевал его, но на другой стороне челюсти.
Вернувшись к телу, ночная кобылка с удивлением обнаружила, что дневной конь снова изменился – он снова превратился в человека, который лежал теперь в луже крови. И Всадник был совершенно бездыханным. Страшная сила удара копыта Аймбри разнесла его череп. Едва только взглянув на врага, Аймбри поняла, что он мертв.
– Если тебе так нравится Мандения, почему ты стремишься попасть назад в Ксанф? – спросил Бинк, Стараясь отвлечься от интересной информации и сосредоточиться на противоречиях в рассказе Волшебника.
Тем временем подул встречный ветер, пламя стало бешено раздуваться и в конце концов изменило направление движения, отходя немного вбок. Клубы густого дыма повалили на север. Дым этот внес в ряды наступавших людей из Мандении невероятную сумятицу, они дружно принялись чихать и кашлять.
– Только к одному – Ксанф должен иметь связь... прости, плохое слово!... должен был иметь контакт с Манденией задолго до самых ранних записей. До Волн Нашествий. Потому что только в Мандении существует человеческая раса в чистом виде. С момента, как человек ступил ногой в Ксанф, он начал изменяться. У него появляется магия, у его детей ее еще больше, пока некоторые из них не становятся Волшебниками. И если они стараются жить в Ксанфе, они неизбежно сами становятся магией. Или их потомки. Или разрушая барьеры между видами, или перерождаясь в чертей, эльфов, гоблинов, великанов, троллей – ты хорошо разглядел Хамфри?
– Ты все-таки права, кобылка! Если существует на свете та вещь, в которой я наиболее искусна, так это мучить людей! Эти люди еще будут проклинать тот день, когда ступили на землю Ксанта! А этот Всадник – как только я доберусь до него, то я...
– О, Боже мой, – внезапно сдавленно крикнула Хамелеон, – я совсем забыла, что сегодня они должны убежать!
Испытывая глубокое отвращение, он вернулся к ручью. Теперь он заметил недавние следы тех, кто приходил сюда напиться, возможно, всего лишь час назад: и единорога, и грифона. Может быть, и они пересекли невидимый мост, как и он, и заметили источник, так удобно расположенный. Поэтому вода вряд ли была ядовитой...
Бинк нашел якорную цепь и стал вытягивать ее. Цепь все время заклинивало, потому что он не знал, как с нею управляться. Но в конце концов, ему удалось справиться.
Нет, лучше не просить этого. Сабрина любит его, но она также любит и Ксанф. Она обладала такими сладкими формами, такими желанными губами, что могла найти другого мужчину намного легче, чем приспособиться к жизни среди всего немагического. Таким же образом он мог найти другую девушку намного легче, чем... Поэтому, объективно, ему, наверное, лучше уйти одному.
– Мои предки были в Первом Нашествии, – произнес Бинк с определенной гордостью. – Мы всегда обладали магией, и мы никогда не сражались с кентаврами.
– Волшебница не испытала перемены, которую опыт принес мне. Блеск и соблазн власти ослепили ее... как почти ослепили меня. Ты должен отправиться за помощью.
Аймбри заговорила: – Видишь ли, я могу наделять любое существо, которое в данный момент касается меня, способностью проходить ночью сквозь различные объекты и пользоваться тыквами для быстрого перемещения на большие расстояния. Но это не совсем безопасно, поскольку внутри тыквы полно всяких диковинок, к которым все вы не очень привыкли. Я думаю, что тебе лучше совсем не подвергать себя риску!
– Нет, – признался Кромби, как бы оправдываясь. – Это может быть угрозой любого рода. Фактически, она может и не представлять угрозы для тебя... но я чертовски уверен, что здесь что-то есть.
– Ночная кобылка, – эхом повторил король Повелитель Зомби, поправляя корону на голове. Корона великолепно смотрелась на нем, но было видно, что новоиспеченный король чувствовал себя в этом роскошном облачении не очень уютно и не прочь был бы снять его. Однако положение, как говорится, обязывало. – А не могло быть какой-нибудь особой кобылки, которая могла бы заколдовать? – спросил он.
Но это приближающееся нечто оказалось – вот уж приятная неожиданность – не чудовищем, а великолепной белой лошадью, которая скакала вдоль горной цепи на восток. У лошади была ослепительно-белая грива, пышный хвост. Красоту этой лошади портило нечто вроде узкого медного запястья, которое охватывало левую переднюю ногу лошади чуть ниже лодыжки. Аймбри не слыхала, чтобы лошадь носила браслеты. Хотя кто его знает, ведь те лошади, которых она знала, жили внутри тыквы.
Итак, она жела... но уже знал, что этот вид действий бесполезен. Это была охотничья территория дракона, фактор, который препятствовал людям в пересечении пешком этого Провала. Он должен был догадаться, что магически созданный Провал не может остаться без охраны. Кто-то или что-то не желало, чтобы люди свободно ходили из северного Ксанфа в южный. Особенно такие люди, не обладающие магией, как он.
– Вокруг рыщут крокодилы, – продолжал Трент. – И несколько акул. Они так же опасны, как и те чудовища, с которыми ты знаком. У меня есть репеллент, но течение так быстро относит его в сторону, что лить нужно много, а толку мало. Более того, вокруг таких скал возникают водовороты, особенно во время шторма. Нам сейчас нужна помощь... и я один могу вызвать ее. Отдайте мне эту бутылку!
– Одно из различий между дневными и ночными кобылками – наличие души. У ночных лошадок душ нет, а у дневных есть, но зато они бестелесны. Ты же будешь чем-то промежуточным – с половиной души и лишь наполовину материализовавшимся телом. Я же наделю тебя способностью спокойно переносить солнечный свет.
– Дон, – повторяла она со слезами горя и радости на лице. – Мне не нужно серебро теперь, когда ты вернулся.
– Потом я снова стану красивой, Аймбри! Но тогда я не должна оставаться на троне – Ксант сразу же будет разбит из-за моей глупости. Если Всаднику придет в голову убрать Айрин и подчинить своей воле меня, то он сделает именно все это тогда, когда я буду находиться в фазе красоты и глупости. Поэтому сейчас, пока мой ум позволяет мне что-то правильно решить, я должна искусственно спровоцировать конфликт. Все может повернуться совершенно иначе, когда мы вернемся в замок Ругна. Только ты, кобылка, всегда будь готова сыграть ту роль, которую я тебе только что отвела!

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site78.html on line 346

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site78.html on line 346

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.net/site78.html on line 352